Круги на воде

Каждое живое существо выживает во тьме, как умеет. Арран – не исключение. Она, как и все, пыталась сосредоточиться на повседневных делах: направлялась к подземному озеру, не думая ни о чём, кроме ветхой сети и возможного улова. Что бы ни происходило за пределами Натхолма – ежедневные обязанности никто за Арран не выполнит. Она была рада ухватиться за рутину – лишь бы не думать о том, что всё это время происходило в Лабиринте. Никакие ангелы не спустятся с небес в пещеры только для того, чтобы привести в порядок сети и наловить рыбы. Демон, повинный в исчезновениях соплеменников, временно потерял интерес к монгрелам, а выжившие предпочитали молчать о произошедшем. На расспросы они только отмахивались, и упоминали какое-то испытание, которое им якобы надлежит пройти. Тем не менее, исчезновения монгрелов продолжались. Арран знала, кто был тому причиной. Все знали – и ничего не могли противопоставить. Вендуаг решила, должно быть, что к её предупреждениям отнеслись недостаточно серьёзно – и после того, как Ланн ушёл с крестоносцами, начала действовать. Вот бы Натхолм завалило камнями. Или затопило грунтовыми водами – не так уж важно, какая именно стихия его уничтожит. Всё равно ни одного светлого воспоминания, связанного с родным селением, у Арран не осталось. Ланн был одним из лучших охотников – если не лучшим. Он не мог – или не хотел больше оставаться в Натхолме, и, с разрешения вождя, последовал за приливом. За переменами. Просто бросил тех, кого мог бы защитить, чтобы получить призрачную возможность совершать подвиги на поверхности. Саман – странное имя. Но чем-то необъяснимо притягательное. А теперь – Ланн вернулся, да ещё в компании командора. Знакомые обноски он сменил на робу, украшенную затейливым шитьём, а лук у него искрился в темноте от наложенных чар. Предложил выйти на поверхность. Оставить свой дом. Хватило же наглости... Дайра – чудачка каких поискать. Крикливая, шумная, беспокойная. Но – привычная. Своя. Всё стремилась наладить торговлю с наземниками. В последнее время она утверждала, что у неё почти получилось. Врала, наверное. А теперь её нет. Скорее всего, она не будет последней. Торговка пропала не бесследно. Арран видела, как вождь разворачивал маленький свёрток, оставленный у входа в его хижину. Не узнать отрезанный палец было невозможно: такие когти и короткая шерсть на пальцах были только у Дайры. Паучий силуэт, неуловимый и молчаливый, казалось, вырастал из тени, стоило только отвернуться. Когда Арран закрывала глаза – ей мерещился хищный взгляд, прикованный к ней. Очередь обязательно дойдёт до неё – это лишь вопрос времени; но прежде она испытает столько страха, что хватило бы на всё племя. В отсутствии качеств, привлекающих внимание, есть свои преимущества: что хорошо получалось у Арран – так это быть незаметной. Она могла ненадолго покинуть Натхолм, и никто её не хватится. Так она и решила поступить. Все в племени знали, что Ланн и Вендуаг были очень близки. Командору тоже ценная боевая единица может оказаться важнее, чем забота о каком-то беспомощном племени. Арран не могла вмешаться и повлиять на решение: её бы никто не послушал; всё, что было в её силах – молча наблюдать и ждать. Она бесшумной тенью следовала за Ланном и его спутницей. Почти полное отсутствие света стало преимуществом: глаза у неё будто были созданы для жизни во тьме, пусть и не позволяли хорошо различать цвета. Грот, который заняла Вендуаг, соединялся с сетью тоннелей всего одним входом. Арран свернула в сторону: она лучше прочих знала расположение расщелин, что были непроходимыми для большинства монгрелов. Рискуя застрять, Арран осторожно продвигалась между каменными стенами, пока не нашла сквозной пролом, который позволил наблюдать за развитием событий. Ланн знал, где располагается убежище охотницы. Грот, затопленный непроглядной тьмой – словно отражение обитательницы. Он напоминал раззявленную пасть неведомой хищной твари. Сталактиты и сталагмиты, острые, словно клыки – довершали сходство. Стоит им сомкнуться – и они поглотят незваных гостей, не оставив следа. Вендуаг встретила бывшего соплеменника уверенной и угрожающей улыбкой: она всё ещё оставалась на своей территории, и ничто в её поведении не говорило о том, что она чувствует себя загнанной в угол. Под сталактитами Арран заметила кучу тряпья, залитую чем-то тёмным, и почти сразу ей захотелось отвернуться, но она заставила себя продолжать смотреть. Сейчас Вендуаг призовёт своего господина – и всё закончится ещё быстрее. Ей тоже достанется, если она не успеет убраться подальше. Но демон не пришел. Вендуаг не скрывала своего чувства превосходства, и не проявляла ни малейших признаков страха. Привычным жестом она натянула тетиву лука; вот только в последний момент перед выстрелом она направила стрелу не на бывшего соплеменника, а на его безоружную спутницу, стоящую чуть позади. Расчёт был верным: чужачка не успела бы увернуться, и защититься ей было нечем – но Вендуаг ошиблась. Саман вскинула руки – и перед ней, прямо из воздуха, возникла слегка подрагивающая вертикальная поверхность воды. Стрела завязла в ней, потеряв почти всю скорость, и упала на камни. Ланн, воспользовавшись замешательством, тоже выстрелил: лишь задел плечо Вендуаг, но своё мнимое преимущество она растеряла. Ланн продолжал стрелять; его лук был окутан яркими искрами, которые передавались стрелам, делая их полёт быстрее и точнее. Вендуаг оставалось лишь метаться между сталактитами в поисках укрытия. Саман какое-то время медлила: со стороны казалось, что она больше не станет вмешиваться в эту личную месть; а затем – внешне непринуждёнными жестами отправила в полёт ледяные иглы. Они, достигнув цели, не причиняли значимого вреда, но Вендуаг ощутимо замедлилась – настолько, что Ланн наконец смог её ранить. – Подожди! – Ведуаг, раненая, опустилась на колени. – Я ошибалась. Твоя сила даёт право решать, кому оставить жизнь. Позволь тебе служить! Саман смотрела на поверженную Вендуаг прямо и спокойно. Её глаза вспыхнули во тьме голубым огнём: ледяным спокойствием космоса, величественного и чуждого. – Ты лжёшь. Не нужно быть эоном, чтобы это понять. Неужели ты до сих пор не видишь, что Савамелех тебя использует – и выбросит за ненадобностью, едва ему подвернётся инструмент получше? –  Ты права во всём! Я приложу все усилия, чтобы стать сильнее – и буду служить тебе. – Венду, ты бредишь, – не выдержал Ланн. – Ты так ничего не понял, – Вендуаг едва глянула на него, – и не поймешь. А сейчас я не с тобой разговариваю. – Когда я предложила тебе присоединиться, ты ответила, что не будешь подчиняться слабым, – в голосе девушки не было ни злобы, ни разочарования; ничего, кроме обжигающего космического холода. – Что изменилось теперь? Так и будешь пресмыкаться перед каждым, кто проявит чуть больше силы? Вендуаг медлила с ответом, подобострастно глядя на командора. Едва Саман сделала лишний шаг в её направлении – она бросилась вперёд. Нож, висящий у неё на поясе, молниеносно переместился в руку. Саман, не сходя с места, махнула рукой, сложив пальцы щепотью – Вендуаг остановилась, глядя на ледяное веретено в своей груди, и повалилась на землю. Саман опустила руку, и лёд снова превратился в воду. Она растеклась вокруг бездыханного тела, перемешиваясь с кровью. Ланн подошёл к ней, ухватил за плечи и перевернул на спину, чтобы убедиться в очевидном: она бесповоротно мертва. Её взгляд быстро застыл. Из него исчезло всё: ярость, уверенность, сила, даже удивлённое замешательство. – Мне жаль. Среди всех возможных исходов – я не видела для неё иного пути. Ланн наклонился к лицу Вендуаг и осторожно закрыл ей веки. – Простить? За что? Она до последнего вздоха прекрасно понимала, что делает. Спасение нельзя навязать против воли, как бы ни хотелось. Она тебя не задела? – Подожди, – Саман оглянулась, посмотрела в сторону укрытия, где Арран, затаившись, старалась не дышать. – Точно: не показалось. За нами кто-то наблюдает. Ты уверен, что Вендуаг действовала в одиночку? Арран не успела услышать ответ. Кровь стучала у неё в ушах, и она уже не оглядывалась и не заботилась о том, чтобы не производить лишнего шума. Соплеменница потеряна навсегда – и произошло это задолго до её смерти; слова этого не изменят. Впереди – долгая дорога на поверхность, но эта мысль не приносила ни радости, ни облегчения. Только зыбкий туман неизвестности. Если Ланн всё-таки убедит вождя Сулла покинуть пещеры – что Арран будет делать? Что вообще она умеет? Как всегда – ей придётся самой отвечать на эти вопросы: от вождей, как показал опыт, толку никакого.  На фоне грядущих перемен Натхолм и обитающие в округе твари начинали казаться хорошо знакомыми, а значит – безопасными. Говорят, на поверхности видно небесный свод; воздух находится в постоянном движении. Страшно. Неизвестно. Остаться бы на месте – но Арран никто не спрашивал. Перечить вождю ей даже в голову не пришло, а остаться в одиночестве она не сможет.