Мальчики не плачут

      После звонка на урок класс наполнился толпой одиннадцатиклассников, которые в спешке занимали свои места. Спустя минуту после звонка в класс зашли Дима, Катя, Серёжа, Эд и Арсений. Последние трое как-то странно посмотрели на парня и сели на свои места.       — Шаст, ты чего такой? — Дима толкнул Антона локтем, поворачиваясь в его сторону.       — Да ничего… Ира с Оксаной просто немного озадачили, — фраза Шастуна прервалась, когда в класс зашла учительница. Это была добрая женщина лет пятидесяти, она всегда мало задавала и хорошо объясняла материал.       Когда после приветствия с Марией Фёдоровной класс снова сел, Антон шёпотом договорил Диме про разговор с девушками. Поболтав между собой ещё немного, каждый занялся своим. Дима внимательно вслушивался в слова учительницы, пока Шаст пытался найти в рюкзаке блокнот. Парень часто зарисовывал материал урока — так ему было проще запомнить конспект, который он потом дома всегда переписывал у Поза. Например, в шестом и седьмом классах все эти клетки и растения он быстро выучил благодаря маленьким зарисовкам на последних страницах.       Спустя пять минут поисков шатен услышал лёгкие щелчки пальцев. Подняв голову, он увидел улыбающегося Арсения, державшего в руках его блокнот. Сердце Антона пропустило пару ударов.       — Поз, блять, это пиздец! — шёпотом, не скупясь на маты, в панике затараторил Шаст.       — Что успело случиться за пятнадцать минут урока, Тох? — Дима повернул голову в его сторону, недовольный тем, что его отвлекли. Его выражение лица быстро изменилось, когда он увидел состояние друга: в панике бегающие глаза, резко побледневшее лицо и пальцы, нервно крутившие кольца на второй руке. — Антон?       — У них мой блокнот, Дим, у них! У Арсения в руках! Это катастрофа… — он уронил голову на руки, стараясь не повышать голос.       — Успокойся, дыши. Ты уверен, что это твой? Откуда он мог у них взяться?       — Да, это мой! — Шастун беспомощно посмотрел на друга. — Я без понятия… Могли просто из рюкзака вынуть… Мне конец, Поз, конец!       — Последняя парта, что за перешёптывания? — окликнула Мария Фёдоровна, возвращаясь к объяснению темы.       — После уроков подойдём к ним, и всё. Главное — успокойся, Антон, — Дима пару раз похлопал его по руке, возвращаясь к конспекту.       Антон пододвинул к себе тетрадь, заглядывая в записи Поза, который специально подвинул её поближе, чтобы ему было удобнее переписывать.

***

      Антон выходил из школы один. Диму аккуратно увела Катя. Поз сначала сопротивлялся, но, увидев кивок от друга, сдался. Матвиенко улетучился сразу после звонка — родители позвали, он предупредил парней заранее.       На удивление, Попова и его компании тоже не было во дворе, поэтому, немного расслабившись, Шастун направился в сторону дома.       Отойдя уже на приличное расстояние от школы, Антон услышал лёгкий свист и смешки.       «Рано радовался…» — пронеслось в голове, и парень обернулся на источник звука.       В паре метров от него стоял Попов, а чуть поодаль — Эд и Лазарев. Последний держал блокнот Антона, раскрытый на последней исписанной странице. Шастун сделал шаг в сторону Серёжи, но путь ему преградил Арсений.       — Воу, полегче. Знал, что с хулиганами лучше не связываться? Или как ты меня там назвал? — Опять эта ухмылка. Антон одновременно боялся её и… любил.       — А тебе не всё равно на это? Просто отдайте моё — и всё.       — А нам просто смешно. Ты же влюблён в Арса. Поверить только… Не в какого-то сопляка, а именно в Арсения. Как же не отметить такое? — Эд подходит ближе. Он неотрывно смотрел Антону в глаза.       В следующую секунду Выграновский согнулся пополам от сильного удара в живот. Антон всегда давал сдачи. Но они всегда выигрывали. И они это прекрасно знали.       — Опять показываешь зубки? Антоша, ну нельзя же так… На любимого человека — и сразу с кулаками… Ай-ай-ай…       На этот раз удар прилетел Антону в солнечное сплетение, из-за чего он на пару секунд не мог сделать вдох и согнулся пополам. Под колени сзади прилетел удар от оклемавшегося Эда — и Антон полетел на землю.       Арсений уже несильно замахнулся, но его взгляд упал на оголившиеся браслеты. Он ловко сорвал широкий радужный браслет и бросил его на землю, топча носком ботинка. Тем же ботинком Антону прилетело в бок — там как раз был не прошедший синяк с прошлого раза, и парень несдержанно крикнул.       Ребят это только сильнее развеселило. Серёжа присел на корточки напротив Антона, взял пальцами край рисунка — миг, и от него остались лишь маленькие кусочки бумаги.       Рывком парня поставили на ноги, сунули в руки злополучный блокнот и толкнули в спину, из-за чего он опять чуть не упал.       — Пидор! — крикнул уходящий Попов и полностью скрылся из поля зрения.       Шастун уже не слышал этого — он бежал со всех ног домой, вытирая слёзы на ходу. На земле остались лежать только истоптанный браслет и огрызок рисунка, где была написана часть фразы: «Сложно любить…»

***

      Антон сел на пол в ванной, зарываясь пальцами в волосы, второй рукой вытирая слёзы. Мама сегодня была на сутках, так что запирать ванную смысла не было. Шастун ненадолго отошёл в свою комнату, возвращаясь уже с лезвием. Он не злоупотреблял этим… Последний раз, когда он им пользовался — день развода родителей.       Шаст закатал рукав худи, сняв все браслеты одним рваным движением. Слёзы застилали глаза, руки тряслись так сильно, что парень смог приложить лезвие к коже только с третьей попытки. Короткое движение руки — и красная полоса украшала его запястье. Второе, третье… После пятого пореза Антон остановился, разглядывая руку. Его убивала мысль, что это неправильно. Что вообще всё в жизни Антона Шастуна неправильно. Его неправильная любовь. Его неправильное отношение к учёбе.       «Мам, прости, что я такой странный…» — с комом в горле подумал парень, убирая лезвие и браслеты обратно. Он быстро обработал раны, наложил бинт и лёг спать.

***

"Весь истоптан радужный свитер

А вслед прокричат ему — "Ботан и пидор"

Верхний этаж, запирается в ванной

Мама и папа простите я странный..."