Man’s best friend

      Хисын заводится, когда Чонвон с порога ставит его на колени.       Все началось с него — Хисын хотел бы, чтобы на нем и закончилось, чтобы он был одним и единственным, кто может… может унизить его, повалить на пол, не дать прикоснуться к себе. Чонвон отбитый на всю голову, так они с Хисыном и нашли друг друга, в нем недостает нежной омежьей натуры, он меняется позициями с Хисыном, седлает и скрещивает чужие руки над головой. Он не отводит взгляда от Хисына, двигая бедрами размеренно и позволяя члену погружаться глубоко в мокрое от обильной смазки влагалище, он смотрит так, словно это он трахает Хисына. Чонвон выгибается на нем в пояснице и ногтями впивается в его грудь, когда кончает, словно потягивающийся кот. И Хисын пропал в нем окончательно и бесповоротно и не нашел выхода.       Сону был вторым, но разительно отличался от доминирующего Чонвона, хотя еще тогда в нем было скрытое желание подчинить, но оно подавлялось принципом собственного удовольствия. Медленнее, глубже, словно настоящая любовь, интенсивнее, слишком влажно — и внизу, и поцелуи, Сону скрещивает ноги на его пояснице, но как будто бы удерживает, контролирует, надавливает ступнями. Никто не течет так, как Сону, ни у кого нет таких сочных сильных бедер, как у Сону, никто так крепко не сдавливает пальцами плечи во время оргазма, как Сону, — Хисын очарован им и его силой, которую он по какой-то причине пытается скрыть, чтобы выглядеть более хрупким. Хисын просто теряет всякий контроль, когда на нем или под ним оказывается сильный и властный омега. Господи, такие омеги выбивают из-под ног почву.       Хисын у Сонхуна был первым. Было неловко. Сонхун просто лежал на спине и обнимал Хисына за шею, пока тот двигался мучительно медленно, а в конце даже засомневался, поскольку первый раз лишал кого-то девственности, поэтому вышел и довел себя рукой до оргазма, думая, что Сонхуну было больно. Странно ведь, он не стонал, хотя и вздыхал иногда, и практически не двигался. Хисын думал, что Сонхун не перезвонит. А еще думал, что секс с ним похож на изнасилование трупа. Но Сонхун перезвонил. «Я дам тебе еще одну попытку, Ли Хисын, и если я не кончу, трупом будешь ты». Хисын просто не знал как лучше это сделать. Если сейчас он поцелует Сонхуна в шею, это будет… как? А если спуститься вдоль груди ниже? А если затянуть с прелюдией? Он течет не так, как Сону… Сонхун резко меняет позиции и садится сверху, не насаживается на член, но обхватывает его рукой и дразнит себя головкой, скользя по ней влажной промежностью. Хисын рвано дышит, щеки краснеют и он стыдливо отворачивается, от возбуждения голова идет кругом. Сонхун снисходит до его негласных мольб, вводит в себя член и откидывает голову назад с немым стоном. Хисын забывает как дышать. В сексе они словно чувствуют друг друга на подсознательном уровне — Сонхуна стоило для начала хорошенько вылизать, у Хисына темнеет перед глазами от этой мысли, дыхание затрудняется с каждым движением сонхуновых бедер, глаза закатываются от того, насколько внутри горячо и тесно, а Сонхун усугубляет и обхватывает пальцами его шею, надавливая. Он не стонет громко, он в принципе этого не делает, только вздыхает, размыкает губы или раскрывает рот. Но когда он обхватил хисынову шею, его движения ускорились, капли смазки стали стекать по внутренней стороне бедра, привычные вздохи преобразились в восхитительные высокие стоны. Этот оргазм мог стоить Хисыну жизни, но он определенно хочет повторить. Руки Сонхуна на его шее нашли свой дом.       Джейк только казался милым высоким омегой, с багажом талантов и интересов, но именно он добил Хисына своим кинком. Ему нравится, нет, он вожделеет от альф в платьях и юбках, особенно в розовых, особенно в мини. Он размашисто двигает бедрами и стонет громче всех партнеров Хисына, пока тот был под ним в белой теннисной юбке и розовом топе с короткими рукавами. Нужно еще постараться случайно не порвать его. Хисын сминает руками его ягодицы, а Джейк в порыве страсти бьет его ладонью по щеке и продолжает двигаться.       Уже давно Хисын начал замечать за собой какие-то неясные ему тогда пристрастия. В школе у него была привычка дразнить омег, часто он дергал девчонок-омег за волосы, а парней-омег бил по заднице, но интерес заключался не в этом, а в том, как возмущенные омеги догоняли его и шуточно колотили. Всем было весело, это же просто детская забава, но когда чужие ручки переставали стучать по его спине и голове, у возникало твердое намерение спровоцировать их снова. В Хисыне мало от альфы, больше от тряпки для омег, об которую они вытирают ноги. Унижение, в нем возбуждение.       Никто не видел ничего предосудительного в этих отношениях. Чонвон, Сону, Сонхун и Джейк были друг другу ближе, чем Хисын. Он был и есть способ выпустить пар, оскорбить и растоптать того, кто должен быть сильнее, кто должен быть их защитой и опорой. Чонвон вообще терпеть не может эту брутальную, суровую, сильную, переоцененную природу альф, но невыносимо хочет этого жалкого Хисына.       Если бы его друг, Джей, узнал о его пристрастиях, непременно посмеялся бы. Нет, словесно бы унизил, Хисыну такое по душе. Джей образцовый альфа, в его жизни нет места беспорядку и грязи, он заботливый и сильный, мечта, наверное, любого омеги. А у Хисына четыре омеги, которые каждый вечер ставят его на колени, наступают на него, говорят ужасно пошлые вещи и садятся на лицо.       Уже с порога Джейк тянет его за галстук в сторону спальни, ноги уже подкашиваются от предвкушения, у Хисына голова идет кругом при взгляде на Джейка в широкой белой футболке, нижняя часть его тела полностью обнажена. На полпути Джейк останавливается, словно все это время боролся с собой и проиграл, и целует Хисына, сначала трепетно, соскучился ведь, а потом, склонив голову на бок, настойчиво углубляет. От запаха сирени и груши становится тяжело дышать. Хисын выдерживает его напор, коснувшись кончиками пальцев его футболки на талии, сомневаясь, можно ли вообще его трогать. Приказов долго ждать не придется. Джейк не глядя расстегивает пуговицы на его рубашке, он будто в эту же минуту готов ему отдаться, но ни самому Джейку, ни Хисыну это удовольствия не доставит. Его пальцы замирают на одной из пуговиц, когда он прерывает поцелуй и примыкает губами к хисыновой шее. Тот, сжив кулаки, прикрывает глаза и со стоном выдыхает. Это лучшее, что может с ним случиться после рабочего дня.       Джейк наконец отстраняется, его губы порозовели и влажно сияют. Хочет Хисына, ужасно и невыносимо, хоть сейчас бы на колени опустился. Сирень и груша уплотняются в воздухе, Джейк такой сладкий и очаровательный, что Хисын не выдерживает и без приказа становится перед ним на колени. В отличие от остальных Джейк действительно влюблен в Хисына. Как Хисын это узнал? Джейк сам рассказал. Но даже если бы не, Хисын бы все понял по одному его взгляду. И по запаху. Джейк такой же чувствительный, как Сону, течет обильно и дрожит от одних поцелуев в низ живота. Он ставит ногу Хисыну на плечо, зарывается рукой в его волосы и размыкает губы, дыша через рот. Хисын немного задирает его футболку и поцелуями спускается к лобку. Ладони опускаются на ягодицы, настойчиво сминая. Вдоль внутренней стороны бедра стекает капля смазки, Хисын слизывает ее, поднимается поцелуями к подвздошным косточкам и втягивает кожу, намереваясь оставить на этом месте засос. А Джейк без прямой стимуляции места себе не находит, пытается податься бедрами вперед, чувствует как смазка продолжает стекать, как усиливается запах настолько, что можно задохнуться. Он крепче сжимает насыщенно красные волосы Хисына и притягивает его к промежности. Хисын проводит языком вдоль половых губ, а сам чувствует как усиливается собственное возбуждение от того, как крепко держит его Джейк, как к сладкой сирени и груше добавляются приземляющая лаванда и хвоя. Джейк пахнет как рай и на вкус такой же. Хисын проникает языком меж половых губ и вводит во влагалище — до трясучки хочется, чтобы Джейк объездил его лицо, чтобы Хисын задохнулся от того, настолько усердно бы он отлизывал.       Его желания все это время читались в его движениях и не ускользнули от внимания изнывающего от возбуждения Джейка.       Он прижимает его лицо к своей вагине, демонстрирует свою власть над ним, а сам еле держится чтобы не разлечься прямо здесь на полу. Слегка ослабив хватку, он со стоном выдыхает, но продолжает рефлекторно двигать бедрами. Хисын проникает двумя пальцами, сразу начав плавно двигать, и ведет языком к клитору, вызывая у Джейка особенно громкий стон, от которого Хисын унизительно готов кончить. Нельзя. Рано. Чонвон обязательно его за это накажет. Хисын плавно давит языком на клитор, и Джейк уже вскрикивает. Его чувствительность дурманит. Постепенно набирая темп, Хисын позволяет Джейку управлять его движениями, но Хисын знает, что его самое любимое движение это восьмерки вокруг клитора. Остальные парни наверняка сгорают от возбуждения, слыша громкие стоны Джейка. Даже Сону не бывает таким громким. Пальцы внутри двигаются резче, по запястью стекает смазка, воздух в следующую секунду сгущается, пальцы на ногах поджимаются, Джейк кладет вторую ладонь Хисыну на голову и прижимает на этот раз сильнее прежнего. Джейк хватает ртом воздух, в момент произнести хоть что-то вслух кажется нереальным. Колени дрожат во время оргазма, поэтому Хисын не глядя придерживает его за талию, по-прежнему находясь прижатым лицом к вагине. На языке фантомный вкус груши. Хвоя становится терпкой.       Недостаточно. Хисын хочет большего. Джейк давит ему ступней в грудь, заставляя лечь на пол. Что-то, вернее кто-то заставляет его обернуться, надавливание становится менее уверенным. Чонвон самый настоящий монстр, сложно представить что в этом маленьком теле могут быть заточены альфа-инстинкты.       — Не спеши, — его голос прорезает тишину, от него по рукам пробегаются мурашки. Хисыну страшно даже пошевелиться.       — Я хотел еще немного, — будто бы оправдывается Джейк, отвлекаясь от Хисына.       — Иди к остальным.       Беспрекословное исполнение. А полностью обнаженный Чонвон подходит ближе к прикрывшему глаза Хисыну, словно если он посмотрит на него, если сделает хоть что-то-       Чонвон становится рядом с ним на одно колено и тянет на себя за галстук. Хисын не уверен, что выдержит этот взгляд дольше пяти секунд, его дурманит чистота розмарина и хлопка. Они так идеально смешиваются с его собственным запахом, лаванда и хвоя начинают горчить. Отпустив галстук, Чонвон пробегается взглядом по его лицу, шее и не до конца расстегнутой рубашке.       — Голодный, — заключает он, принимаясь застегивать пуговицы и поправлять воротник. — Сегодня ты не разденешься, — Чонвон цепляет пальцами его подбородок и заставляет смотреть прямо в глаза. Большим пальцем проводит по нижней губе. — Ползи. Не хватает только поводка, да? — с усмешкой добавляет он.       Хисын борется с желанием опустить взгляд ниже его глаз. Чонвон поднимается и смотрит сверху вниз, как Хисын становится на четвереньки и ждет следующей команды.       — Какой хороший, — улыбается вышедший в коридор Сону и подходит ближе. — Можно погладить? — спрашивает у Чонвона. — Не кусается?       — Я отучаю его от ласк.       Точно такой же обнаженный Сону садится рядом на корточки и проводит ладонью по голове, зачесывает челку назад и улыбается так мило, что Хисын ощущает себя настоящим псом, пытающимся заполучить больше поглаживаний.       Наклонившись чуть ближе, Сону ведет губами от уголка губ к щеке, оставляет поцелуй и, отстранившись, втягивает воздух через рот.       — От него так сильно пахнет Джейком, — он снова с улыбкой смотрит на Чонвона и поднимается на ноги.       Сону и Чонвон разворачиваются и идут впереди, Хисын пресмыкается за ними сзади, опустив голову, чувствуя себя брошенным ими обоими.       — Кто первый? — спрашивает Чонвон, как только они зашли в спальню.       Вздохи и запахи завораживают. Теперь Джейк без футболки, на кремовых шелковых простынях с подушкой под бедрами, Хисын в эту же минуту становится жертвой этих стонов. Сонхун между его ног, это от его языка Джейк так извивается и просит большего. Воздух густеет от сладкой сиреневой груши и древесной мяты. Запах Сонхуна резкий, словно удар по лицу сладкому возбуждению. Сонхун не типичный омега. Хисына типичные никогда и не выбирали.       — Я возьму его, — хихикает Сону, подразумевая под этим «не будем их отвлекать».       Он наклоняется и тянет Хисына за галстук, заставляя подняться.       От того, насколько он возбужден, ноги подкашиваются. Сону садится на край кровати, чтобы не мешать двум любовникам, и разводит бедра, опираясь одной рукой на постель позади, второй двумя пальцами проводит от клитора вниз и на одну фалангу проникает внутрь. Хисын думает, что уже на грани обморока от возбуждения, когда становится на колени между разведенными ногами. Чонвон подходит ближе и становится коленом на постель, двигаясь ближе к Сону. Легкая полутьма, но сияющий шелк, воздух раздражен запахами, омеги нуждаются друг в друге больше, чем в Хисыне, и от этого он едва может здраво мыслить. Чонвон нежно поглаживает щеку Сону, примыкая к его губам. Хисын заменяет пальцы Сону своими, стимулируя внутри, и проводит языком по клитору. Запах Сону пряный, коричный, с мандариновыми нотками, в первый раз Хисын даже не поверил в то, что запах подходит Сону, но природа не глупа. А Хисын тот еще идиот.       Чонвон вводит в себя два пальца, отражая удовольствие Сону, мажет губами по его губам, не целуя, делясь стонами и вздохами. Хисын чувствует, что ему не хватает унижений, и тогда Чонвон бросает на него беглый взгляд. Сону скулит и бедрами сжимает его голову.       — Больше ты ни на что не годишься, — усмехается Чонвон. — Единственное применение твоему гадкому языку на клиторе малыша Сону. Работай лучше, я вижу что ты недостаточно стараешься, но как бы ты хорошо ни лизал, ты не получишь высший балл. Никто из нас не даст тебе засунуть в нас член, тебе остается только стоять на коленях и терпеть все, что мы тебе дадим. Сону, — выдыхает он со стоном, когда чужая рука поднимается вверх по бедру, пальцы близко скользят к промежности. Чонвон вынимает пальцы и Сону заменяет их своими.       — Спорим, я доведу тебя до оргазма быстрее, чем он меня, — Сону оставляет поцелуи на линии челюсти Чонвона, ведет к губам и целует.       Хисын водит ладонями по бедрам Сону, то мягко надавливая языком на клитор, то настойчиво, постоянно меняя темп, от чего Сону течет сильнее. Хисын выпивает его, словно нектар. Когда Сону перестает сдавливать его бедрами, Хисын вводит в него еще один палец, согнув и увеличивая стимуляцию. Он уверен в том, что выиграет спор, потому что полностью поглощен доставлением удовольствия Сону, а сам он, хоть и целует развратно Чонвона, больше подается бедрами навстречу языку и пальцам Хисына, чем двигает пальцами внутри Чонвона. Победа оказывается в руках, а если быть точнее на языке и пальцах, как только Сону начинает крупно дрожать, его запах сбивает остальные, и он прерывает с Чонвоном поцелуй и откидывает голову назад.       — Надо же было дать тебе стимул, — обращается к Хисыну Чонвон, а у самого дыхание сбито. — Работай языком активнее.       Джейк скрестил щиколотки на пояснице Сонхуна, симулируя с ним секс. После первого оргазма он стал в разы чувствительнее.       Сону укладывается на спину рядом с ними, грудь вздымается от сбитого дыхания. Только взглянув на него, можно сказать, что он более чем удовлетворен и был бы не против продолжить, но-       — Средненько.       — Ну, щеночек, не грусти, — лукаво улыбается Чонвон. — Это еще не плохо, Сонхун точно даст тебе самый низкий балл, — он тянется к Хисыну и пару раз довольно похлопывает ладонью по щеке. — Кто хочет его объездить?       — Пожалуйста, — всхлипывает Джейк, цепляясь за плечи Сонхуна, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       Сонхун перестает двигать пальцами и отстраняется. Джейк приподнимается и перелезает через лежащего поперек кровати Сону, двигаясь ближе к Хисыну, чтобы снова взять за галстук и потянуть на кровать. Сонхун придвигается на коленях ближе к Джейку, будто бы неуверенный, что Хисын сможет заставить его кончить. Джейк расставляет колени по обе стороны от его головы, Хисын рефлекторно проводит языком по губам, когда тот на выдохе опускается. Лежащий рядом Сону заинтересованно приподнимается на локтях и тянется рукой к Хисыну, проводит от шеи до груди, цепляет пальцами пуговицы, но сталкивается со строгим взглядом Чонвона. Не сейчас. Сонхун и Чонвон пальцами ласкают себя, пребывая в восторге от стонов Джейка и целуя его в шею, в грудь, по очереди в губы. Он был близок еще с Сонхуном, но Хисын просто довел его до исступления. Джейк хватается за плечи Чонвона и Сонхуна, которые помогают ему подняться и упасть на подушку, разведя дрожащие колени в стороны.       Чонвон больше не спрашивает желающих, он мягко толкает Сонхуна на постель рядом с Джейком. Сону придвигается к Сонхуну и целует в открытую шею, сильнее распаляя желание.       Хисын не просто уверен, он знает что Сонхун будет течь от его языка как мороженое на солнце, но говорит, что быстрее кончит от поцелуев Сону, чем от языка Хисына. Чонвон седлает бедра Джейка, наклоняется и целует, спускаясь одной рукой вниз и вводя в себя пальцы. Он мычит в поцелуй, когда Джейк водит ладонями по спине, мягко и расслабленно поглаживая в послеоргазменной неге. Сонхун закидывает ноги на плечи Хисына, его запах так похож на альфу, мягкий древесный, но с резкой мятой. Собственная лаванда вдруг становится обжигающей. Язык проникает во влагалище, Сонхун подается бедрами навстречу и закатывает глаза, поджимая губы.       — Не сдерживайся, — шепчет Сону ему на ухо и кусает губами мочку.       Движения становятся более точным, влажные от пота ладони скользят по бедрам, поднимаются к талии и обратно. Хисын вводит внутрь пальцы и сгибает, посасывает клитор и срывает внутренние ограничители Сонхуна. Сону содействует, выцеловывает грудь, проводит языком по чувствительным соскам, оставляет обжигающие поцелуи на шее. Сонхун уже давно на пределе, поэтому подается навстречу языку и зарывается рукой в красные волосы Хисына, не давая ему отстраниться. А у него даже мысли не было. Кроме одной. Заставить Сонхуна кончить.       — Ужасно, Хисын, — на выдохе жалуется он. — И как Джейку могут нравиться ленивые движения? — Сонхун тянет его за волосы, заставляя поднять влажный взгляд. За весь вечер Хисын так и не прикоснулся к себе. — Сегодня ты был хуже обычного.       Сону вдруг двигается к Хисыну и проводит языком по его губам, слизывая чужой сок, как соскучившийся по хозяину пес. Хисыну настолько хорошо, что уже плохо. Он еле держится. Сону отстраняется. Челюсть уже онемела от продолжительных ласк, на языке так много сладости, что можно умереть от перенасыщения. По щеке вдруг непроизвольно стекают слезы, Хисын смахивает их одной рукой, но Сонхун продолжает строго смотреть на него, в то время как взгляд Сону смягчается.       — Вылижи Чонвона и тогда может быть мы, — Сону спотыкается на слове. «Мы…» что?       Чонвон выпрямляется и тянет Хисына за плечо, заставляя сесть. Омегам самим постепенно становилось плохо от запаха альфы, природа требовала полного удовлетворения. Чонвон проталкивает ему в рот два пальца, нет, он откровенно трахает ими его рот, блаженно выдыхая от этой картины. Его запах… он будто соткан из шелка и хлопка. Вынув пальцы, он толкает Хисына на постель и садится ему на лицо.       — Мертвая собака лижет лучше чем ты, — Чонвон вздыхает и удовлетворенно прикрывает глаза.       Джейк, Сону и Сонхун двигаются ближе к Чонвону, гладят ладонями его тело, сталкиваясь друг с другом, хаотично покрывают поцелуями, отдавая ему остатки своей страсти. Хисын просто не может уже, сгорает от желания, но уверен что даже если в конце ничего не получит от омег, все равно старается вылизать Чонвона так, будто от этого зависит его жизнь.       — Джейк, — на выдохе зовет Чонвон. — Ты можешь ему, — его прерывает собственный стон, однако Джейк все понял еще вначале.       Он отстраняется от Чонвона и спускается ниже, справляется с пряжкой ремня и ширинкой и высвобождает возбужденный истекший смазкой член. Поджав губы и неровно дыша, Джейк сразу размашисто начинает двигать по ней ладонью, но Хисына хватает всего на минуту. И эта минута была самой блаженной за весь вечер. Он не вынимает язык из влагалища и стонет, посылая приятные вибрации, от которых Чонвона бросает в дрожь. Лучшее, что может пожелать для себя Хисын, это кончить одновременно с Чонвоном, пока Сонхун целует его, рука Сону мягко приглаживает волосы Хисына, а Джейк даже после оргазма продолжает медленно надрачивать ему, распределяя сперму по всей длине. Чонвон укладывается рядом с Хисыном, который впервые позволяет себе что-то вольное за вечер и стирает с губ смазку тыльной стороной ладони. Сонхун внезапно и резко хватает его за подбородок, наклоняется и оставляет короткий поцелуй без языка, а после пару раз похлопывает по щеке.       — Больше практикуйся, — он дает ему совет, а после перелезает через Хисына и ложится рядом с Чонвоном.       — Ты пойдешь? — шепотом спрашивает Чонвон у него.       — Только вместе.       Они лениво заставляют себя подняться с кровати, Сону следует за ними. Конечно же в душ. Но Джейк остается. Он перекидывает ногу через Хисына и седлает его бедра, но без намерения продолжить. Джейк принимается развязывать его галстук. Его забота когда-нибудь прикончит Хисына.       — Может ты хочешь чего-то? — все-таки добивает он, осторожно стягивая с шеи галстук.       — Да, — Хисын останавливает его за руку, глядя снизу вверх. Джейк в вопросе замирает. Хисын вытягивает соединенные запястья. — Хочу снова примерить твою розовую юбку.