О стрельбе в нерабочее время

— Поеду я, мужики, жена просила не засиживаться. — Ну, Денис, ну, ты чего, — запротестовал Паша, впрочем, без реального давления, скорее действительно искренне желая продлить праздник, — скажешь, что на работе задержался. По приказу, вон, высшего начальства рядом. Именно высшее начальство, которое сидело справа от Дениса, и сподвигло его начать сворачивать мероприятие. Трудно быть трезвым в пьяной компании, хотя бы потому, что очень четко видишь, как накидались все остальные. И сейчас он это видел. Ежов был на работе и за рулем, так что вынужденно составлял Денису солидарную компанию в вопросе трезвости. У Тучкова слегка блестели глаза и он начал улыбаться. В Лёне взыграла жажда справедливости и мира во всем мире, и он уже почти убедил Фомина основать фонд помощи сообществу бобров Санкт-Петербурга. Почему бобры, а не, например, кошки, чайки или выдры, Денис как-то упустил, но ему импонировал жар, с которым Кундряков продвигал свою идею. Фомину, очевидно тоже, впрочем, о его уровне трезвости очень красноречиво говорил факт готовности вложиться в Лёнину идею. По Паше было сложно сказать, насколько он пьян, потому что то, что Фомин прописался в его личном пространстве, Семёнова и в трезвом виде никогда не волновало, а его добродушное настроение не менялось с самого начала застолья. Или ему реально понравился праздник, или же, за тот час, что они с Фоминым отсутствовали, Паша получил еще какой-то очень ценный подарок. А вот Михайлов с каждой рюмкой все меньше участвовал в разговоре, больше молчал и сверлил именинника все более тяжелым взглядом, и Сомов слишком хорошо знал, что это значит. Андрей не умел пить и его регулярные практики ему вообще не помогали. Денис готов был поставить свое годовое жалование, что даже если ему вручат очередную медальку «За самую правильную форму дыры в просиженных штанах», никто из коллег не предложит его на звание «Человек года», и когда Михайлов выпивал — сразу становилось понятно, почему. А Денису очень не хотелось, чтобы их посиделки закончились скандалом, дракой, стрельбой или всем вместе, потому что, надо признать, сидели они и впрямь неплохо. Ввиду разнообразного круга общения Паши, втиснутого за один стол, по негласной договоренности работу не обсуждали от слова совсем, и тем удивительнее было узнать, что за рамками этой самой работы все они — всё еще обычные люди. Фомин, кто бы мог подумать, оказался интересным, всесторонне развитым собеседником с хорошим чувством юмора, а Тучков совершенно не таким уж закостенелым занудой, а еще фанатом кораблей — знал он об этом действительно впечатляюще много. Паша умудрялся невозмутимо подкалывать попеременно обоих, и ему это сходило с рук. Он периодически выпадал куда-то в Фому, но, в целом, тоже поддерживал разговор за столом то с коллегами, то с Васей и Толей. Конечно, никто не напился до беспамятства, но уровень критичности и напряжения в коллективе водка снизила значительно. Правда, не у всех. Пьяный Михайлов был бомбой замедленного философского действия. Скорость восприятия у него снижалась, на загрузку и обработку какой-то мысли требовалось значительное время, но когда он выцеплял одну мысль и додумывал ее до конца, результатом обычно являлась какая-то очень нетолерантная философская догма имени Андрея, попытки оспорить которую обязательно бы привели к катастрофе. И с учетом того, что последние полчаса взгляд Михайлова был направлен строго на Пашу, Денис не хотел проверять, чем Андрей захочет поделиться с миром в ближайшем будущем. Испортить подарок, который чудом не оказался полным провалом, было бы форменным свинством. И чтобы этого не допустить, надо было срочно эвакуировать потенциальную цель из зоны поражения. Или же увезти подальше бомбу. — Не, Паш, извиняй, все было круто, но сам знаешь, мне завтра на дежурство. — Я с тобой, — с готовностью присоединился Лёня. — Подбросишь меня, ладно? — Конечно, — с деловым видом кивнул Денис, не давая Паше вмешаться. — И Андрея прихватим, нам по пути. Сомов очень надеялся, что полбутылки водки, которые плескались в Паше, снизили критичность его мышления достаточно, чтобы он не осознал всю бездарность логистики озвученного «по пути». — Может, и меня до метро подбросите? — подал голос Тучков. — Без проблем, — отозвался Сомов. Конечно, они все приехали на такси, кроме Дениса и Фомы, и, в теории, могли бы также и уехать, но свободное место в машине было, причин отказывать не было, а предложить Васе поехать с Фоминым было бы слишком жестоко. С кем уедет Паша было слишком очевидно, чтобы хотя бы пытаться предлагать. Да и Денис не был самоубийцей, чтобы так нагло переходить дорогу смотрящему по городу. Почему-то он был совершенно уверен, что разгон от доброжелательной беседы до ножа в бок у Фомина такой же мгновенный, как у Паши — не зря же они столько лет вместе. Все очень бодро и быстро свернули празднование, потому что в таких делах, как на поминках — важно не засиживаться дольше необходимого. Андрей не протестовал и пошел со всеми вместе, дав себя упихать на заднее сиденье и пристегнуть. Лёня на правах друга уселся вперед. Как огромный Тучков с сомнением посмотрел на Шкоду, прежде чем в нее сесть, Денис, наверное, не забудет никогда, но машина есть машина — и лучше плохо ехать, чем хорошо идти (или остаться лишним в атмосфере феромонов чужого счастья). Так что Вася умудрился очень компактно впихнуться на заднее за Лёней, хотя Денис в какой-то момент искренне готов был завопить «не влезет!». Груженая Шкода, непривычная к таким нагрузкам, крякнула рессорами на яме у выезда, но, как верный конь, выдержала груз возложенной ответственности и покатила по трассе. — Сомов, срочно разворачивайся! — внезапно завопил Андрей, схватив Дениса за плечо, и только железные оперские нервы не дали ему дернуть от неожиданности руль и размотать их всех по отбойнику. — Что такое, Андрей? — Мы же там Пашу забыли! — в запале не совсем четко выдал Михайлов. — Он там один с этим… этим бандитом! Сомов не знал, ржать ему или фейспалмить, потому что они отъехали уже километров на пятнадцать, и Михайлов только сейчас вспомнил о драгоценном имениннике. — Спокойно, Андрей, я уверен, что с Пашей все будет нормально, с этим задержанием он справится сам, — ухмыльнулся Денис, находя прелесть в том, чтобы быть единственным трезвым в компании — никто потом не предъявит за скабрезные намеки. — Никогда не буду больше дарить Паше такие под… подарки, — бубнил Михайлов, явно пересматривая свои планы оперативных мероприятий по Паше на ближайшую пятилетку, — позовешь на охоту — они с Фомой в лесу исчезнут с концами, предложишь рыбалку — Фома в пруд в лесу притащит яхту и предложение сделает! — Какое предложение? — со всей своей святой наивностью, умноженной на нетрезвость, поинтересовался Лёня. — Самое важное! От которого не отказываются! — пояснил Андрей. Где-то справа сзади тяжело вздохнули, хотя бросив взгляд в зеркало заднего вида, Денис убедился, что Вася все еще сохраняет свое стоическое, чуть скучающее выражение лица. — Да не переметнется Паша к бандитам, Андрей, ну, что ты как маленький? — Денис включил поворотник и сосредоточился на левом зеркале, перестраиваясь и стараясь сменить тему. — У нас в конторе у него больше шансов не сесть за то, что он делает, — Сомов усмехнулся. — Я бы на его месте тоже оставил все, как есть. Это убеждения, Андрей, понимаешь? — Да тебе откуда знать! Я убедж… убежден, — поправился Михайлов, — что Паша совершает ошибку! Я же готовился! Денис чуть не ляпнул: «Чё, правда готовился?» — это уже определенно было в списке тех вещей, о которых он не хотел знать примерно ничего примерно никогда. Меньше знаешь — крепче спишь, и спокойнее здороваешься с коллегами на работе, не пытаясь отвести глаза. А у Андрея, кажется, наконец, закончился процесс загрузки и обработки информации и началась отдача бесценного мнения. — Его вообще никто не звал! И вообще, он — бандит! И плохо на Пашу влияет! А Паша… Паша потом работает плохо! — Это когда это Паша работал плохо? — удивился Лёня. Михайлов очевидно завис, потому что сказать — это вам не пример привести. Особенно, когда, сидя в кабинетике, гонишь на своего лучшего оперативника. Вопрос заставил Андрея замолчать на целых пару минут, и Денис даже подумывал сделать радио чуть громче, пока станцию ловит, но Михайлов прогрузился и выдал новый тезис: — Он вечно хамит непосерд... непосед… средственному начальству! Игнорирует мои приказы! И нарушает субодр… суробд… сурдинацию! — Это ты про тот раз, когда ты на звонки не отвечал, потому что с Ингой обедал, а Паша за тебя руководил срочной операцией и перед начальством тебя прикрыл? — уточнил Денис. Оставалось только радоваться, что они так вовремя уехали. Если Паша бы мог Андрею все это спустить, просто потому что это Паша, то Фомин всепрощением вряд ли страдал, и, ну, несмотря ни на что, Денис привык к своему дурноватому начальству, не хотелось бы, чтобы Андрей уехал с полигона в багажнике Гелика просто потому, что ему водка язык развязала. — Не было такого! — отмахнулся Андрей. — Вечно ты, Сомов, херню какую-то выдвигаешь, а не версии. — Я открою окно? — подал голос Тучков. Он так тихо сидел, что Денис про него почти забыл. — Что-то душно стало. — Да-да, — согласно кивнул Денис, не отвлекаясь от дороги. Обижаться он точно не собирался. Это же Андрей. — Паша с бандитами своими возится, а мне не дает! — продолжил витиеватую мысль Андрей. — Ну, не дает, а бандиты тут при чем? — спросил Сомов, искренне пытаясь поддерживать диалог, а потом услышал, как подавился воздухом Лёня рядом, и осекся, переосмысливая сказанное и начиная подозревать, что Андрей имел в виду что-то другое. — Я бы лучше мог этого Фомина отработать, он бы мне всю братву Питерскую сдал, если бы не Паша! — сокрушался Михайлов. Денису даже сказать на это было нечего. Потому что он сам даже в белой горячке бы не допился до такой мании величия, чтобы предположить, что смотрящий по городу, который, казалось бы, взглядом мог гнуть людей и арматуру, кого-то бы сдал под давлением полиции. — Ну, у Паши, видать подход лучше, раз Фомин с ним хочет общаться, а не с тобой, — фыркнул Денис. Подход, ага. Отличное слово. Вежливое. — Паше просто везёт! И он Фому покрывает. А когда ведешь себя, как бандит, ты будешь бандит, — очень философски изрек Михайлов. — Паша людей убивает! — Ты тоже, — подсказал Сомов. — Но я же не просто так! — возмутился Андрей. — Потому что справдел… влед… дливость! Я же не убийца. Денис поймал себя на мысли, что ему стыдно за тот факт, что все, что он сейчас вынужден выслушивать, извергает человек, который вообще-то его начальник и вроде как умнее его, все дела. Лёня рядом, кажется, задремал под этот беспрестанный мутный поток сознания. — Это в кино только убийцы с убитыми ужинают, а вообще менты должны дружить с ментами! Отпустив попытку осмыслить философскую мысль, где убийцы ужинают с убитыми, Денис отозвался примирительным: — Андрюх, ну, мы так-то все менты, Паша даже с УСБ дружит. — А Фомин тогда что? — А он тоже по диплому мент, его просто не взяли без взятки, — Тучков, видимо, по дороге со свежим воздухом и крепким организмом успел протрезветь и теперь понемногу сливал свое раздражение с тем же непоколебимым выражением лица. Сомов, знающий, что у Фомина совершенно точно нет диплома об образовании выше школы, искренне старался не заржать, чтобы не потревожить Лёню. — Серьезно?.. А меня взяли, — удивился Михайлов. — Правда в область участковым. На Невский уже со взяткой. Денис бросил взгляд в зеркало заднего вида, встречаясь глазами с Тучковым. — Можешь сделать вид, что ты этого не слышал? — Не то чтобы я удивлен. Без взятки бы его такого никто не взял. Денис сделал большие грустные глаза. Во всяком случае, постарался, но, видимо, Васе и так хватило Михайлова за эту поездку, чтобы еще разбираться с ним дополнительно, потому что он только хмыкнул: — Я не на работе, у меня выходной. Сомов слегка выдохнул, но Андрей не унимался: — А еще Паша совершенно не ценит, что я его покрываю перед начальством и всякими там… ну, вот как ты, — Михайлов ткнул в Тучкова и тот, кажется, не выдержал. — Андрей, ты сам мне Пашу заложил, сдав его УСБ! В машине наступила секундная тишина. Денис сел за рулем ровнее, тупо уставившись перед собой, даже Лёня рядом проснулся. Потому что, как бы там ни было, когда Паша скрыл Горыныча, попав при этом на камеру, Денис пошел с этой записью к Паше и прикрыл его, хотя их с Лёней чуть не завалила братва. А Андрей… Андрей по собственной инициативе сдал его УСБшникам, причем не кому-нибудь, а Тучкову. Наверное, Паше стоило поблагодарить вселенную, что у него такие друзья как Вася, потому что будь на месте Тучкова кто-то другой, Пашу бы закрыли сразу, без суда и следствия, просто чтобы палку срубить и убрать неудобного человека. Скольким шишкам Паша поперек горла стоял со своей чуйкой, принципами и умением работать — не счесть. И тот же Андрей ему первый завидовал, конечно, но Денис никогда не хотел думать, что все настолько плохо. — Паша знает? — поинтересовался Сомов, встречаясь с Васей глазами в зеркале заднего вида. — Да, — глухо подтвердил Тучков. — И он после этого еще на работу ходит, и с Андреем дружит… — со сложной интонацией прокомментировал Лёня. Было непонятно, не то он восхищается Пашиной силой духа, не то в ужасе от его бесконечного терпения в ущерб себе. Будто Семёнов просто не замечает этого всего, как мелких неудобств. Приспосабливается, переступает и идет дальше работать. — Я заботился о единственном друге! — с жаром вещал Андрей. — Он же вообще о себе не думает! Лезет вперёд один, вмешивается в дела других отделов, и все, никто ему не поможет. — Ты-то уж точно, — тихо хмыкнул Денис. Потому что, ну, как так-то? Они же все один отдел, в одной лодке… — Алексей Леонидович поможет всегда, если вдруг Паша сам не выберется, что вообще редкость, — отрезал Тучков таким тоном, что стало сразу ясно: несмотря на идеологические разногласия он уважает и Пашу, и Фому, и сегодня приехал не просто из политических соображений и без камня за пазухой. Они могли быть по разные стороны, но с достойным противником и играть интереснее. Михайлова же Тучков так активно недолюбливал и не уважал, что это было заметно даже Денису, который видел их рядом впервые в жизни. Видимо, именно из-за того эпизода, Вася лучше всех знал, что Андрей Пашу на словах любит, но чекистам сдаст по полной при первой возможности. — Здесь останови, пожалуйста, я доберусь, — попросил Тучков, едва они въехали в черту города. И Сомов понимал, почему. Потому что ну его нафиг продолжать это слушать, если у тебя есть выбор. У них с Лёней выбора не было. — Спасибо, мужики. Денис, Леонид, было приятно познакомиться. Сомов через зеркало не мог не заметить, что Андрею Вася руки не подал. *** — А если Фомин Пашу снова убедит уйти с работы и пойти к нему в банду? Что потом? — Потом суп с котом, — не выдержал Денис. — Не знаю такого супа, — искренне удивился Андрей. Сомов вытер лоб тыльной стороной ладони. Они с Лёней проделали огромную работу по доставке старшего по званию в его собственную квартиру, с учетом сломанного лифта и поиска ключей, которые, как Андрей утверждал, он оставил Паше на хранение (ключи были у него в кармане). При попытке снять с начальства хотя бы верхнюю одежду, Андрей решил, что ему обязательно надо найти свой телефон и позвонить Паше вот прямо сейчас. И пока они пытались не дать Андрею найти телефон и снять с него куртку и ботинки, Денис совсем взмок, а Лёня окончательно протрезвел. — Слушай, Лёнь, как думаешь, Паша достаточно хороший человек, чтобы терпеть ради него вот это все? — Ну, да. Он хороший опер, — без сомнений отозвался Кундряков. — Вот я тоже так думаю, — вздохнул Денис. — И мужик нормальный. Заслужил нормальный день рождения. Он незаметно подобрал из складок одеяла выпавший телефон Андрея и положил в ванной, если вдруг в кухне Михайлов решит догнаться и пошарится. Ванная была самым маловероятным вариантом для посещения до завтрашнего утра. — Андрей, мы поедем. — А, к жене, да?.. — пробормотал куда-то в подушку Михайлов. Видимо, философская база данных по вопросу Паши и Фомы у него закончилась, и он наконец-то засыпал. — Да, к жене, — согласился Сомов, перед уходом приоткрывая форточку, чтобы в комнате не скапливался перегар, и укрывая Михайлова пледом. Уже во дворе, захлопнув за собой пассажирскую дверь серебристой Шкоды, Лёня внезапно вспомнил: — Ты мне как-то говорил, что жена с тобой уже год как не живет. — Она и не живет, — кивнул Денис, выруливая с забитого двора.