look at me like you want me

Солнце золотом разливалось по тротуару, отбрасывая длинные тени на баскетбольную площадку. За несколько дней до решающего матча воздух вибрировал от привычного шума: раздавались крики игроков, глухой стук мячей и скрип кроссовок по асфальту. Этот хаос был знакомым – в его основе лежал уже устоявшийся ритм. Раны Готака почти зажили, синяки исчезли, а боль стала далёким воспоминанием. С тех пор всё начало постепенно возвращаться в норму. Бэкджин больше не писал, а его угрозы и насмешки наконец стали всего лишь фоновым шумом. И Баку сдержал своё обещание. Баку и Готак двигались по площадке бок о бок, обмениваясь короткими фразами и кивками. Их прежняя лёгкость никуда не делась, но под ней скрывалось что-то новое – тихое, безымянное напряжение. Они по-прежнему чувствовали друг друга, близкие, но настороженные, словно осваивали новую территорию, стараясь не потерять того, что всегда их связывало. После изнурительного спринта Баку подбежал к трибунам, где развалились Сухо, Сиын и Джунтэ – так, словно смотрели спектакль из первых рядов, не заплатив за билеты. Он рухнул на скамейку рядом с ними, майка насквозь промокла от пота. Потом наклонился вперёд, упёршись локтями в колени и тяжело дыша. Спустя некоторое время подошёл Готак и молча опустился перед Баку на корточки. Он не стал спрашивать, всё ли в порядке. Вместо этого взял его ногу и устроил у себя на коленях, развязывая шнурки отточенными движениями. — Что ты?.. — Лодыжка, — спокойно произнёс Готак. — Ты её щадишь. Баку уставился на него, и у него перехватило дыхание. И правда, она болела. Просто он не думал, что это кто-то заметит. Он и сам не обращал на это особого внимания. Готак не поднимал глаз, поправляя носок и проверяя, насколько туго затянут бандаж. Его движения были твёрдыми и бережными. Вдумчивыми – в этой тихой, сводящей с ума манере. Будто он всегда так делал. Будто всегда замечал Баку – даже тогда, когда сам Баку этого не делал. Джунтэ наблюдал за происходящим, и на его губах медленно расплывалась улыбка. Готак затянул бандаж на лодыжке Баку с такой точностью, будто делал это не в первый раз – почти интимно. Его пальцы были твёрдыми, но осторожными – это было прикосновение человека, который знал, где прячется боль и как её обойти. Закончив, он, не поднимая глаз, легко коснулся голени Баку. — Не надрывайся, придурок, — пробормотал он, вставая. Баку моргнул. — А... ага. Готак подобрал обёртку от тейпа и сунул в карман. — Я скоро. Схожу в туалет. И вот так он ушёл – с чуть напряжёнными плечами, походкой расслабленной, но уверенной. Он не сказал больше ни слова – и не нужно было. Всё уже было сказано его руками. Баку провожал его взглядом, а в груди становилось невыносимо тесно. Джунтэ тихо присвистнул. — Вау. — Что? — пробормотал Баку, зашнуровывая кроссовки и не поднимая глаз. Джунтэ откинулся на спинку скамьи, раскинув руки. — Да просто думаю. — Это опасно. — Угу, — Джунтэ кивнул вслед Готаку, скрывшемуся в спортзале. — Ну и? Когда ты ему признаешься? Баку даже не поднял головы. — В чём именно? — Что ты по уши в него втрескался, — сказал Джунтэ, хитро ухмыляясь. У Баку дёрнулся глаз. — Не беси меня. — Боже мой, — драматично воскликнул Сухо. — Это даже не отрицание. Это крик о помощи. — Я сейчас запущу в тебя кроссовок, — пробормотал Баку, с усилием затягивая шнурки, только чтобы не смотреть на ребят. — Вы уже и так встречаетесь, — продолжил Джунтэ, ничуть не смутившись. — Просто ещё не знаете об этом. — Точно, — добавил Сухо. — Вы как в фанфике. Слоубёрн, неозвученные чувства, слишком много эмоций... — Носите одежду друг друга, — сказал Джунтэ. — Украдкой бросаете друг на друга взгляды, — вставил Сухо. — Сблизились на почве травмы. — Ты всё время треплешь ему волосы. — Вы ведёте себя как женатая пара. Сиын, не поднимая глаз от телефона, наконец безэмоционально добавил: — Между вами невыносимо много зрительного контакта. Баку натянул на голову толстовку, будто она могла защитить его от всего того бреда, что он слышал. Уши у него были ярко-красными. — Ребят, найдите себе хобби. — Так оно у нас есть, — сказал Сухо. — Смотрим, как ты сохнешь по лучшему другу. Баку простонал в рукава. — Чувак, — Джунтэ подтолкнул его ногой. — Ты всегда ищешь его первым. Ты всегда его замечаешь. А как ты отреагировал, когда он пострадал... — Нормально я отреагировал. — Да ты ж прям супер-злодеем стал, — сказал Сухо. — Типа, если бы кто-то просто подышал рядом с ним, ты бы сразу полез в драку. Баку молчал, сжав губы, скомкав рукава толстовки в кулаках. — А Готак? — добавил Сухо. — Он вздрагивает даже от того, как кто-то называет его по имени, но зато так и норовит тебя коснуться. И как ни в чём не бывало перебинтовывает тебе ногу и поправляет форму. Баку не ответил. Лицо горело. Всё внутри гудело от эмоций, и он ненавидел то, насколько они были правы. Он уже знал, что чувствует. Он просто... не знал, чувствует ли Готак то же самое. Сиын наконец оторвался от телефона всё с таким же непроницаемым выражением лица. — Они правы. Хёнтак любит тебя. Это прозвучало... не громко, не драматично. Просто правдиво. Баку сжал край толстовки. — Вы не можете знать наверняка... — О, мы-то знаем, — сказал Джунтэ, ухмыляясь. — Это просто ты ещё не догнал. Где-то вдали звучала суета площадки: по асфальту стучали кроссовки, раздался свисток, кто-то попросил пас. И тут вернулся Готак, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Он просто сел рядом, как всегда – так близко, что их ноги соприкоснулись. Не глядя, протянул Баку бутылку воды. Будто это было само собой разумеющимся. А может, так оно и было. Баку взял воду, не сказав ни слова. К шее подступил жар. Он не отстранился. Не сказал ни слова. Но он всё это почувствовал. И впервые не стал прятаться от этих чувств. Хотя бы не так отчаянно, как раньше.