Перепел

      5 июня 1999 года              За скромным ужином из овощного салата, хлеба и вяленой индейки орденцы тихо перебрасываются дежурными фразами:              «Приятного аппетита».              «Передай, пожалуйста, соль».              «Блин, ну почему опять с луком?! Невилл, съешь мой?»              «Не выебывайся, Симус, ешь, что дают».              «Пошел ты, Джордж».              Шум их голосов и треск настраиваемого Симусом радио натягивают канаты нервов до треска.              Прошло четыре месяца и двадцать дней. Никаких вестей от Драко.              Гермиона даже не знает точно, где он находится. Кабанью голову, где раньше обитал Аберфорт, неделю назад подорвали Пожиратели в пьяном кутеже по Хогсмиду в честь годовщины «победы». Забавы ради.              Но, судя по новостям Поттеровского дозора, его там не было.              Почти пять месяцев назад она передала Драко, сжимающего окровавленный обрубок левой руки, Северусу и попросила отвести туда, где его не станут искать. Драко был почти без сознания, и его губы, которых она коснулась своими на прощание, были холодны как лед.              Он ответил на поцелуй в полузабытьи. Возможно, позже он решил, что это ему приснилось.              Северус запретил им общаться для их же блага и с тех пор не говорил ей ни слова о местонахождении Драко. Лишь то, что он с Хагридом и Аберфортом. И что он жив.              Этого знания было много и ничтожно мало одновременно.              — Гермиона, ты снова ничего не ешь, — с укором замечает Молли, опуская взгляд к ее полной тарелке.              — Не голодна, — Гермиона пожимает плечами, где, как она знает, уже с месяц как видны косточки. Молли все время говорит, что она исхудала, но Гермиона, хоть и очень старается, не может впихнуть в себя больше двух ложек за прием пищи.              Просто чтобы поддерживать жизнь.              — Гиппогриф, — Симус произносит кодовое слово и стучит палочкой по радиоприемнику.              — Вас приветствует Поттеровский дозор, и сегодня у нас отличные новости! — с небольшими помехами раздается голос Ли Джордана.              Гермиона сжимает зубы от того, насколько бодрый. В последнее время ее ужасно бесят люди, которые чему-то радуются.              Тем более, ни у Ордена, ни у нее лично особых причин для радости нет. С тех пор, как Драко «покончил жизнь самоубийством», они только и делают, что отсиживаются в доме, потеряв последний козырь. Лишь изредка вступают в схватки с Пожирателями, когда мирным жителям требуется защита. И ведут полубессмысленную слежку.              Орден потерял веру в победу, змея неизвестно где, от Драко никаких вестей, а Ли Джордан находит, блин, поводы для радости.              — Стало известно, что Орден Феникса сегодня атаковал базу Пожирателей в Хогсмиде! Лагерь уничтожен взрывом. В нем погибли ключевые фигуры режима Волдеморта: Крэбб и Гойл старшие, Рабастан Лестрейндж, а также двое псевдо-преподавателей Хогвартса — Амикус и Алекто Кэрроу! Ура, у студентов появился шанс сдать СОВ!              Смех Ли — единственный звук в комнате, где все застыли с одинаково вытянутыми лицами.              — Вы присылали мне много писем, где сетовали, что Орден ушел в подполье, и вот — блестяще проведенная операция! Поздравим наших с первой победой за долгое время и пожелаем выиграть войну!              Ли переходит к другим новостям и спискам погибших, но его голос впервые никто не слушает. Члены Ордена ошарашенно всматриваются друг в друга, ища ответы, которых нет ни у одного из них.              Они не поджигали лагерь Пожирателей. Это сделал кто-то другой.              — Гермиона, ты что-то об этом знаешь? — напряженно спрашивает Артур.              Старая добрая песня. Если что-то случилось, в этом на девяносто девять процентов замешана она.              Но вот незадача: эта атака — тот самый один процент, где она не причем.              Она лишь растеряно качает головой.              — Но кто это может быть? Может, студенты Хогвартса? Или жители Хогсмида? — вопросы Невилла повисают в воздухе.              — Будем честны, все, кто мог это сделать, давно выпустились и сидят в этой комнате. Либо убиты, — Джордж усмехается, но в его голосе нет ни грамма веселья.              Кто-то помогает Ордену? Или ведет свою игру?              Каждый в гостиной замирает под атакой догадок, и какое-то время над столом висит вязкая тишина.              — Наверное, нужно сказать Ли, что это не мы, — подает голос Невилл, но Джордж перебивает его:              — Плохая идея. Все и так говорят, что Орден бездействует. Будет лучше, если люди хоть немного поверят в нас снова.              — Но ведь мы и правда бездействуем… — замечает Гермиона, и натыкается на враждебный взгляд двух пар голубых глаз.              — Напомнишь, кто в этом виноват?              За эти пять месяцев отношения между ней, Джинни и Джорджем только накалились.              — Джордж, — пытается притормозить его Молли. Каждый раз, когда они ссорятся, ее выражение лица становится скорбным: наверняка ей хочется, чтобы ее дети (а Гермиону она тоже считает таковой) жили дружно, но…              Это война, ведь так?              — А что он не так сказал, мам? Гермиона спела нам песню о том, как важен ее ненаглядный Драко, — Джинни выплевывает его имя с такой ненавистью, что Гермиона врезается ногтями в ткань джинсов под столом, — заставила бросить Грюма, а потом этот трус просто выбросился с обрыва! Не смог жить без мамочки!              В этот момент в заднем кармане начинает печь зачарованный галеон, и это придает ей смелости. Возможно, у Снейпа хорошие новости.              — А ты бы смогла жить без мамочки? — Гермиона спрашивает негромко, но Джинни осекается. — Простите, миссис Уизли, но я уже не могу это выслушивать.              В полном молчании она встает из-за стола и выходит из гостиной. Из дома. Никто не останавливает ее, не кричит вслед, и кажется, комната в целом умирает, стоит Гермионе покинуть ее пределы.              Ее лицо обдувает теплый летний воздух. По дороге медленно едет кэб. Маггловская улица с одинаковыми домиками из бордового кирпича, зеленым газоном и мощеными подъездными дорожками выглядит настолько… нормально, что на секунду Гермиона даже забывает, что идет война.              Но всего на секунду. Галеон в кармане печет сильнее, а значит, пора идти.       

***

      Летом дом в Паучьем тупике похож на обиталище лесного божества, а не заброшенный склеп: по облупившимся стенам дома поднимается зеленый плющ, вдоль дорожки пробиваются сорняки и цветы, а деревья, зимой стоявшие лысыми пугающими корягами, сейчас создают прохладную сень.              Теперь уже Снейп, встречающий ее посреди пыльной подранной бродячими кошками мебели в гостиной, кажется инородной фигурой. Он не подходит этому дому, когда тут зелено и светло.              Или ему самому не подходит ничего кроме холодной промозглой зимы.              — Мисс Грейнджер, вы слышали новости? — он сразу переходит к делу, и она чувствует себя ограбленной.              Минута спокойствия и созерцания мира вне войны просачивается, как вода сквозь пальцы, будто ее и не было.              — Да. Вы знаете, кто взорвал базу?              Снейп раздраженно раздувает ноздри на вдохе.              — Вам этот идиот тоже знаком.              — Что?.. — Гермиона оседает на подлокотник кресла, хватаясь за поролон, торчащий из спинки. Пальцы ощущают под собой мягкое нечто, похожее на губку, и это единственное, что она чувствует помимо сердцебиения.              — Уж не знаю, какая моча ударила ему в мозг, но Хагрид передал, что Драко отказывается сидеть без дела. Он собрал несколько союзников, среди которых, насколько я знаю, его школьные друзья — мисс Паркинсон и мистер Забини, и они совершили налет на базу прошлой ночью.              — О… боже, — только и выдыхает Гермиона.              — Сомневаюсь, что Бог тут чем-то поможет, — Снейп поджимает губы. — Условием операции было то, что маленький паршивец будет сидеть тихо, пока мы с вами ищем змею.              — Видимо, он устал ждать?..              На месте Драко она бы так и поступила, причем гораздо раньше. Почти пять месяцев без вестей и без действий — тут любой бы не смог сидеть сложа руки.              Любой, кроме Драко. Мальчика, который хотел выжить любой ценой и не желал сражаться. В ее картине мира он должен был радоваться, что от него не требуется усилий, кроме как сидеть тихо.              Но, кажется, убийство его матери изменило Драко сильнее, чем она думала.              Грудь сжимается от мысли, что при следующей встрече, когда та наконец настанет, Драко будет совсем другим. Гермиона не знает, что пугает ее больше: то, что ее отношение к нему может измениться…              Или то, что его отношение к ней, возможно, уже изменилось.              Во взрыве погибло минимум пятеро человек. Это только те, о ком сказали по новостям: в реальности ущерб наверняка гораздо больше.              Если мальчик, который отказывался убивать под угрозой собственной смерти, лишил жизни больше пятерых человек разом, осталось ли в его сердце место для нее?              Осталось ли у него вообще сердце?              Резкий голос Снейпа вырывает ее из безмолвной паники:              — Вам нужно поговорить с ним. Объяснить, чтобы он сидел тихо и не высовывался.              Ком в горле превращается в булыжник, который с грохотом падает в желудок. Но Снейп, кажется, не замечает этого.              — Я отправил Драко послание. Он будет здесь через десять минут.