теория вероятности

вторая неделя января пролетает мгновенно, маки тонет в отработках по учёбе за пропущенные дни, и остаётся на тренировки по баскетболу после школы. они не прошли на турнире дальше полуфинала, но это не отменяло весенние соревнования и возможные летние сборы. он наведывается пару раз в бар, встречая там только харуа, а один раз и кея. маки успевает передать подарок, который привёз из штутгарта, и кей с восторгом открывает коробку с беговыми тайтсами от asics lite, а также набор, состоящий из пары подарочных бутылок пива augustiner в упаковке, который маки купил в дьюти фри. — нико говорил, что ты будешь участвовать в марафоне в феврале, — говорит довольный его реакцией маки. — подумал, что лишними не будут, и, если вдруг, тебе не подойдёт размер, ты сможешь поменять на нужный в любом филиале. кей в ответ угощает его вкуснейшим шабу-шабу в одном из неприметных заведений, мимо которого маки проходил почти каждый день, не зная, что там божественно готовят мясо. в токио дни без николаса кажутся пресными, и маки чувствует себя так, будто ему забыли подсластить жизнь. айамэ неловко здоровается с ним в коридоре школы при встрече, и маки также неловко здоровается в ответ. между ними не было ничего серьёзного, кроме поцелуев, но неловкости хоть отбавляй. маки некстати думается, что хорошо, что до секса не дошло, иначе они бы избегали друг друга за километры. вот кого бы он точно не избегал при любых раскладах, так это николаса. за тот период, пока они не видятся, маки успевает по нему соскучиться настолько, что это почти превращается в ломку. он подрывается с постели, когда случайная рекомендация в инстаграм подсовывает ему аккаунт николаса, и маки взволнованно нажимает на его профиль. он словно попадает в новый портал, где ему предоставляют безлимитный доступ на все сорок две публикации николаса. маки начинает с самых свежих — сентябрьских, где на фоне своего бара николас в моменте снимает с себя коричневый бомбер, а под ним только чёрная майка и снизу тёмно-голубые джинсы, ободранные на правой ноге. маки помнит их, николас был в них на седьмой день их знакомства, и маки постоянно отвлекался на мелькание светлой кожи в прорезях. он просматривает внимательно каждую фотографию, подпись к каждому посту. обычно это были даты и сокращения из англобукв или что-то из набора смайлов. ему очень заходят выбранные николасом песни для публикаций и несколько из них он добавляет себе в спотифай. маки не может не радоваться тому, что в его профиле практически не мелькают другие лица, только сам николас в разных аутфитах, какие-то пейзажи, городские ракурсы, редко еда, но один пост сильно привлекает его внимание — николас на фоне большого моста в позднее время в белой достаточно короткой майке в облипку, с повязанной банданой чуть выше локтя и белым полотенцем на шее. он стоит чуть полубоком, слегка закинув голову к небу и будто бы оттягивая свободной посадки джинсы вниз в области карманов. над широкой полосой белого ремня с металлическими вставками отчётливо виднеются тени на линии живота. в горле высыхает моментально. маки замечает на нём прозрачные очки без оправы только на второй фотографии в серии, где николас стоит уже прямо, убрав руки за спину. на мгновение маки задумывается о том, кому так атмосферно удалось поймать кадр, с кем тот был в ту ночь. он читает подпись к посту, но сокращения «ej», «han», «’gang» ни о чём ему не говорят. маки ещё долго просматривает его посты, возвращаясь к особо понравившимся и в конце решает лайкнуть все и подписаться, даже несмотря на то, что николас не обновлял профиль уже несколько месяцев.     <>     когда синоптики передают внезапный сильный дождь на выходных, маки не ожидает, что настолько. у зимы были свои причуды. он быстро натягивает на себя куртку, а поверх дождевик и выбегает на улицу. маки знал о неисправности ливневой системы перед порогом в бар николаса и про то, что она не справлялась с сильными осадками — тоже. он уже помогал чистить её раз в ноябре, когда осень напоследок решила вытряхнуть из неба все запасы воды разом. они вместе с николасом спасали всё, что стояло на полу, залитой дождевыми водами, и могло испортиться. а затем маки пил горячий какао, пока николас звонил управляющей компании и искал клининговые агентства, предлагающие услуги по устранению затоплений. маки сидел на барной стойке, в чужих носках и в сухих ботинках не своего размера и чувствовал себя так, словно выиграл в лотерею. но пережить такой опыт ему ещё раз не хотелось. тогда они чудом оба не слегли. маки отделался лишь ангиной и насморком, и не было ничего романтичного в том, чтобы сопеть над домашкой и кашлять через раз в разговоре, отказываясь идти домой, пока николас буквально не выволок его наружу и не запихнул в такси. поэтому, когда он спускается вниз по ступеням и видит, как воронку грязной воды уносит в ливневый сток, то не может сдержать радостной улыбки, ведь катастрофы удалось избежать. он толкает дверь, чтобы набрать в сообщении радостную новость николасу и поздороваться с харуа, проводит ладонью по влажному лицу, избавляясь от капель дождя, запутавшихся в ресницах, и застывает, потому что николас в баре и не один, а его рука на бедре у совершенно незнакомого парня. проходят медленные шесть секунд, пока его не замечают. николас это делает в своей манере — хищным взглядом и не убирая руку с чужого бедра. маки кажется, что его всасывает в сток вслед за грязной водой. сердце пропускает удар. — ты не вовремя. бар уже открыт. и, действительно, помимо них троих в помещении имелась ещё пара посетителей, вероятно пережидавших непогоду или засидевшихся тут. маки их только заметил. он чувствует, как с него продолжает капать на пол, образовывая небольшую лужу под подошвами ботинок и смотрит себе под ноги. он слишком растерянно озирается вокруг. меньше всего на свете, маки ожидал столкнуться с николасом тут. он не думал об этом, когда бежал под проливным холодным дождём с одной лишь мыслью «только бы не затопило», и оказался совсем не готов к увиденному. их взгляды сталкиваются. в какой-то  момент маки замечает, как николас о чём-то говорит своему приятелю, набирает что-то в телефоне и направляется к нему и этим его бесит. злость разгорается в нём будто щелчком зажигалки.   он столько времени провёл за отсчётом дней до их встречи, а николас мало того, что не сказал, что уже вернулся, так ещё смотрит на него так, будто он в чём-то провинился. маки сжимает челюсть так сильно, что кажется крошит себе зубы, а в рёбрах сердцу будто становится тесно. — я вызвал тебе такси. измени адрес на свой, когда сядешь, — слышит он, но не смотрит на николаса. вместо этого он подмечает приятные черты лица, мягкие линии щёк и подбородка, и высокий рост незнакомца, когда тот с интересом разворачивается в их сторону. маки едва достал бы макушкой до его подбородка. внутри режет чем-то очень похожим на ревность. маки знал отголоски этого чувства. он ощущал их, когда николас улыбался флиртующе девушке, случайно оказавшейся в его баре до открытия, или же болтал с поставщиком алкоголя, уделяя тому слишком много своего внимания. это происходило каждый раз, когда николас находил кого-то симпатичным, и сейчас это ощущалось в маки в разы разрушительнее. — спасибо за заботу, но я пережду здесь, — цедит он сквозь зубы николасу, заодно стягивает с себя дождевик, затем куртку и бросает на свободный стул рядом, чтобы направиться к барной стойке и в наглую занять освободившееся место рядом с незнакомцем. — погода — отстой, — маки перегибается через столешницу бара, чтобы дотянуться до бумажных салфеток снизу и промокает ими влажное после дождя лицо. кожа изнутри словно горит. — он никогда не рассказывал о тебе, — сразу же начинает маки, не расшаркиваясь на вежливые прелюдии, смотрит. — а должен был? — его осматривают с нескрываемым любопытством.  парень был красив, но маки он не нравился. всё в нём раздражало, начиная от приятного лица и заканчивая ростом. терпение маки расходовалось с такой же скоростью, с какой нарастала неприязнь. — если бы ты был важен, я бы знал. он комкает использованные салфетки и отправляет их броском в мусорный контейнер в углу барной зоны и не может не гордиться собой, когда попадает. обычно в стрессовых моментах ему не удавались такие броски, а тут не хотелось облажаться перед потенциальным соперником. маки скрещивает руки, опуская их перед собой, проходится оценивающим взглядом по чужому лицу, плечам и произносит: — я знаю, что он не может не нравиться, но он занят. если у незнакомца и вызывает удивление сказанное, то он не показывает виду, продолжая наблюдать за ним как за забавной зверюшкой. маки плевать, он смотрит в ответ враждебно, вкладывая в свой взгляд всю серьёзность своих намерений. он был готов идти до конца — даже с применением физической силы, если понадобится, но вероятность того, что ему надерут зад, была большая. скорее всего, это даже сделал бы николас. скорее всего, даже сегодня. маки чувствует, как тот не спускает с них тяжёлого взгляда со своей стороны бара, обслуживая на автомате посетителя, вздумавшего повторить алкогольный коктейль и кружку пива. возможно, будь николас не занят, его бы выволокли за дверь в тот же момент, когда он кинул верхнюю одежду на стул. николас терпеть не мог, когда так делали, ведь существовали три напольные вешалки для подобного. в любой другой ситуации, маки бы побоялся швыряться одеждой, но не сейчас, когда его буквально перемкнуло от сильных эмоций. — тебе здесь не рады, — бесцеремонно говорит он и замечает открытую бутылку вина, полупустой бокал перед незнакомцем и такой же почти пустой бокал перед собой. маки становится тошно от собственных мыслей. он тянется к бутылке и наливает себе вино в бокал николаса, как будто это могло бы его успокоить, но не успевает пригубить, потому что освободившийся николас одним движением забирает бокал из его рук. — здесь не наливают детям, — припечатывает маки он, лишая его возможности продемонстрировать свои навыки в выпивке. — ты знаешь правила. — но я уже пил, — упирается в ответ тот. взгляд упрямый, губы сжаты. — у меня есть опыт. — плевать, ты можешь делать это, где вздумается, кроме моего бара, — грубо отрезает николас, и маки чувствует себя так, словно его обмакнули в дерьмо. внутри топит горечью, будто кто-то влил в него литры обиды и боли. маки не сводит с него взгляда. в уголках глаз словно начинает жечь. николас и не думает фильтровать слова, профессионально заменяет бокал на кружку с какао. его движения резкие и недовольные. он расставляет руки по сторонам, опираясь о стойку, смотрит прямо в глаза маки и кивком в сторону двери одновременно произносит: — дохлёбывай и уёбывай. маки чувствует себя униженным. если он и привык к такой манере общения николаса, это не значило, что тот мог делать так при чужих. особенно, при своём приятеле. это ранило сильнее, чем ему бы хотелось. маки смотрит на него так, что в моменте  николас понимает, что перегнул. он будто вспоминает, кто перед ним. за те дни, пока он его не видел, маки будто повзрослел или же новая стрижка придала его чертам лица зрелость, словно стирая грань между подростковым возрастом и юношеством. он знал, что встреча иджея и маки не закончится добром, и вовсе не ожидал увидеть его в своём баре в рабочий час. никто не стал бы выходить в такую погоду, но стоило увидеть его радостного внутри бара, как николас понял, почему тот пришёл. дурацкий ливневый сток, которым он занялся сразу же после первого потопа, последствия которого им вдвоём пришлось устранять. лицо маки можно было читать как открытую книгу. если бы только николас знал, во что выльется разрешение на посещение его бара, то в первый же день грубо послал бы маки. но маки не был бы маки, если бы сразу сдался. николас настолько хорошо его узнал, что временами считывал его реакции и заранее знал, как тот поступит, и, к сожалению, всегда оказывался прав. он тяжёло вздыхает, отводит передние волосы назад движением руки, а затем обращается к своему приятелю: — извини, это надолго. иджей понимает его с одной фразы и без лишних вопросов принимает ключи от машины николаса. маки видит, как чужие пальцы задерживаются дальше положенного на коже николаса, принимая протянутые ключи, как понимающе  кивают, а затем проходятся по нему взглядом и улыбаются. снисходительно так. с почти осязаемым преимуществом. и это становится последней каплей. сдерживаемые эмоции требуют выхода, и маки упирается ладонями о столешницу стойки, чтобы подорваться с места и устроить разнос, выместить свою боль одним известным способом, но резко оказывается схваченным чужой рукой за заднюю часть шеи. — что бы ты там не собирался сделать, это дерьмовая идея. кожа на месте соприкосновения горит, и что-то внутри маки не может смириться со всем, что произошло. он пытается оттолкнуть руку николаса, но тот не позволяет сделать это, пока его приятель окончательно не выходит из бара, а затем вместо того, чтобы уже отпустить его, наоборот привлекает к себе на достаточно близкое расстояние. он настолько близко, что маки может увидеть основание его ресниц. маки тяжёло дышит, вцепившись ему в руку пальцами. губы дрожат, нос хищно дёргается. — если и хочешь на кого-то злиться, то злись на меня. — я хочу ударить его, — с дрожью на последнем слове произносит маки. всё в нём будто сгорало дотла и требовало освобождения. — я хочу ударить тебя. николас смотрит на него так, будто ожидал такого сценария, словно заранее знал, что маки может сорваться в один день. это грустное осознание в его глазах рвёт маки изнутри. — этого я и боялся, — николас медленно его отпускает. выражение лица пустое. — тебе не стоило приходить. николас отходит от него на пару шагов назад, закрывает пробкой горлышко недопитой бутылки вина, а затем разворачивается и направляется к стойке с вином, чтобы убрать. движения выверенные и чёткие. маки не сводит глаз с его спины, пытается выровнять дыхание. проходит несколько минут прежде, чем он снова открывает свой рот. — мы не виделись всего три недели, — голос маки звенит как натянутая струна и на вкус как горечь. — со сколькими ты успел переспать за это время? — кого и как я трахаю, не твоего ума дело, сопляк, — обрубает николас. для маки это ощущается как пощечина. — давай проясним кое-что. николас приближается к стойке, закидывает белое кухонное полотенце себе на плечо, расставляет руки, оказываясь с маки на одном уровне и заглядывает ему в глаза. от него всё ещё исходят волны гнева, но маки плевать. он не чувствует границ. они стёрлись в момент, когда он обнаружил руку николаса на бедре незнакомца. он сам не ожидал от себя подобной реакции, но она достигла цели — они остались вдвоём. эта мысль слегка гасит его внутренний огонь. — ты вывел меня из себя сегодня, а это чревато последствиями. я еле сдержался. — знаю, — маки кидает угрюмый взгляд на него. — и я тебя прощаю за то, что ты унизил меня при нём. это было неприятно, но я переживу. и, пока николас не успел вставить своё, маки грубо добавляет: — надеюсь, я его больше не увижу. если бы взглядом можно было пришибить, то николас бы это сделал. он сокращает расстояние между ними, смотрит. — запомни, ты приходишь, смотришь, но не вмешиваешься и не устраиваешь мне сцены. если я захочу, чтобы мне ебали мозги, я позвоню в налоговую или на крайняк хозяйке заведения напротив. — николас делает паузу, выдыхает, словно ему стоит определённых усилий вести этот разговор. — тебя не должно волновать, с кем я и в каких позах, чем занимаюсь. я не принадлежу тебе и никогда не буду. на последней фразе в маки что-то безвозвратно ломается, и он ощущает тугой комок в горле, который с трудом сглатывает. николас молча наблюдает за сменой эмоций на его лице. маки чувствует, как края век начинает щипать. только этого не хватало, чтобы он разревелся перед ним. маки быстро смаргивает это ощущение и бросает взгляд в сторону. — ты бы мог, — начинает он. выходит слишком сипло. — нет, маки, — останавливает его от продолжения николас. — не мог бы. в том то и причина, что я не хочу. его голос звучит так, будто ему уже надоела эта ситуация. он всматривается в его лицо так, словно хочет убедиться, что до маки дошёл смысл сказанного. — я понимаю, что в порыве своего максимализма тебе кажется, что это навсегда. но это всего лишь иллюзия. я не буду нужен маки, которому будет восемнадцать или двадцать, также как и мне не нужен маки в свои шестнадцать. — ты не можешь решать за меня, — пытается защитить своё маки. — и в феврале мне стукнет семнадцать. — не могу, — просто соглашается николас, игнорируя последнее. — но это не значит, что я не окажусь прав. и чем быстрее ты это поймёшь, тем легче тебе будет отпустить. в жёлтых разводах освещения за барной стойкой маки чувствует, как тошнота подкатывает к горлу. он смотрит на николаса — такого близкого, но на деле далёкого, и хватается за последнее, за что можно было зацепиться, чтобы не потонуть. — ты скучал по мне, — тихо произносит маки. напряжение сменяется усталостью. чувство такое,  словно он отыграл три игры подряд и полностью выдохся. пустота внутри разрасталась как круги по воде. — скучал, — не отрицает николас. сердце маки пропускает удар. — но это не мешало спать с другими и жить свою жизнь. время показывает почти одиннадцать ночи. николас снимает полотенце с плеча, замечает посетителя, собирающегося уйти, и кивает ему в ответ на прощание. он огибает барную стойку, оставляя маки одного, направляется к столу, забирает пустые стаканы и использованные салфетки. всё это делается на автомате и не занимает много времени. маки продолжает сидеть на месте, не шелохнувшись. николас замечает, как линия чужих плеч опустилась. внутри оседает неприятным чувством. меньше всего ему хотелось играть роль палача. — я вызову тебе такси, — кидает он перед тем, как исчезнуть в подсобке с пакетом мусора в руках. когда николас выходит обратно, то обнаруживает, что маки уже ушёл, а дождевик валяется на стуле.        <>