Хуа Сяньлэ

В течение трех недель Вэй Ин то приходил в сознание, то терял его. В это время большинство богов Се Ляня пронюхали о смертном ребенке, спасенном Тайцзы Дянься и Хуа Ченом, что побудило их прийти и встретиться с мальчиком. Ни один бог не покидал этот дворец без хотя бы искры праведного гнева за мальчика. В этот момент Ши Цинсюань оживленно рассказывал маленькому А-Ину обо всех игрушках, которые он хотел купить для А-Ина, обещая каждую из них в свой следующий визит. Он время от времени убирал волосы с лица мальчика, стараясь не потревожить все еще заживающие раны по всей спине. А-Ин молча принял ласку, хотя его выразительное лицо более чем компенсировало его нехватку слов. Он дулся, когда был расстроен, но его улыбка зависела от того, насколько он был счастлив. Самая яркая улыбка всегда была самой красивой, его щеки краснели, когда он был смущен и взволнован, как в тот раз, когда Ши Цинсюань снова и снова называл его милым. Боги не долго думая поняли, что А-Ин не привык к комплиментам. Он казался таким смущенным каждый раз, когда они проявляли к нему какую-либо форму привязанности, будь то физическая или простые слова. Все они тут же обвинили эту женщину и поклялись сделать так, чтобы А-Ин больше никогда не обходился без этого. Тот факт, что А-Ин вообще не разговаривал, также вызвал большое беспокойство. Целители заверили их всех, что горло мальчика, хотя и было ушиблено, не было раздавлено. Он был полностью способен говорить, но просто предпочел этого не делать, скорее всего, из-за травмы. Когда они осторожно спросили ребенка, почему он не хочет говорить, он просто написал на бумаге, которую дала ему Лин Вэнь, и показал им. — Нельзя говорить. Если я заговорю, меня продадут в бордель. Это правило. Это стало последней каплей для Хуа Чэна, и Король Призраков немедленно покинул Небеса и направился в Логово Повелителя Черных Вод. Хэ Сюань, Бедствие, правившее водами Юньмэна, слегка подпрыгнул, когда двери его поместья "Черных Вод" распахнулись. — Юньмэн Цзян боготворит тебя, верно? На этот вопрос Хэ Сюань поднял бровь, глядя на Хуа Чэна. — Они это делают. Почему ты с...? — Накажи эту секту, — прорычал Хуа Чэн с ядом, который он приберегал для низших форм жизни и тех, кто оскорблял его любимого Дянься. — Унизь их. Раздави их репутацию своей пятой и убедись, что весь мир совершенствования услышит об этом. Хэ Сюань усмехнулся. Неважно, сколько он был должен собирателю цветов по багровым дождем , он не собирался наказывать своих последователей из-за какой-то мелкой ссоры с ними у Бедствия. Зная Хуа Чэна, какой-то заклинатель, вероятно, оскорбил Се Ляня, и он хотел отомстить. — Назови мне хоть одну вескую причину, почему я должен это сделать. Он пожалеет о своем бессердечном решении. Хуа Чэн отвел Хэ Сюаня в Небесную столицу, прямо в комнату, где на кровати крепко спал маленький ребенок. Маленький мальчик, обмотанный бинтами по всему его крошечному телу. Ребенок, который станет одним из самых важных людей в его жизни. Он медленно приблизился к кровати, разглядывая различных Богов, которые, казалось, собрались вокруг мальчика, защищая его. Тем не менее, они позволили ему приблизиться, позволив ему увидеть мальчика, пока Хуа Чэн говорил. — Вот тебе причина, Черновод.Этому мальчику семь лет, и жена Лидера Секты использовала против него духовное оружие. Почему? Из-за своего чувства неполноценности по отношению к покойной матери этого мальчика. Потому что этот мальчик имел наглость превзойти уровень совершенствования ее сына. Потому что она просто решила, что он должен вынести на себе всю тяжесть ее ярости. Хэ Сюань зарычал на это, ясно увидев женщину в своем сознании. — Тогда зачем наказывать всю секту? Почему не только эту женщину? — Я скажу тебе, почему. Ее муж, глава секты, допустил насилие. Юньмэн Цзян допустил это. Все просто позволили этому случиться. Даже девушка, которая называет себя его шицзе, которая пыталась оправдать насилие как способ заботы своей матери! У нее хватило наглости сказать истекающему кровью, сломленному мальчику, что он этого заслуживает , что ее мать просто пыталась сделать его лучше. Даже когда она знала, что это ее брат и другие ученики были истинными виновниками всех обид, которые были у ее матери. Хуа Чэн теперь запутался в своих мыслях, практически с пеной у рта, когда он продолжил. — Когда наказывают других учеников, все, что им нужно сделать, это пробежать дополнительные круги или тренироваться часами без перерыва. Но этот ребенок? — кулаки Короля Призраков сжались. Если бы он был жив, чтобы истекать кровью, его ногти были бы в крови. — Его бьют по малейшему поводу, например, за опоздание на минуту на тренировку, а ведь они еще даже не начались! Знаете что еще? Однажды она топила его в одном из озер, а когда почувствовала, что ребенок вот-вот умрет, послала ему немного духовной энергии, просто чтобы убедиться, что он выживет, и отправила его в павильон целителя. И все же, на следующий день она заставила его тренироваться без остановки, несмотря на свирепую лихорадку, причиной которой была она! К этому моменту Хуа Чэн задыхался, трясясь от ярости, когда Се Лянь подошел к нему сзади. Нежная рука на его плече помогла успокоить цунами праведного негодования, охватившее одетого в красное Бедствие. Хуа Чэн медленно заставил себя расслабиться, разжав кулак и глядя на Черновода холодным, жестоким взглядом. — Вот почему, Черновод. Эти воды твои, так что тебе решать, как это сделать. Я просто хочу, чтобы эта Секта страдала так же, как этот мальчик, и даже больше. Хэ Сюань не нуждался в дальнейших убеждениях. Как и у всех остальных в комнате, его лицо потемнело от гнева. Бросив последний взгляд на мальчика, который чудесным образом оставался спящим на протяжении всей тирады Хуа Чэна, Черная вода погибель кораблей повернулся, чтобы заняться Юньмэн Цзяном. — Я ожидаю надлежащего представления, когда вернусь, Чэджу. Ночь, когда Хэ Сюань прибыл в Пристань лотоса , ознаменовала начало конца для секты Цзян. Вода, когда-то кристально чистая, стала мутной и черной. Все лотосы завяли и погибли, даже стручки, уже собранные для сбора урожая. Затем эти мутные воды поднялись, пока не поглотили почти половину пирса, уничтожив Сокровищницу вместе с библиотекой и почти все судна, на которых был герб Цзян. Хэ Сюань наблюдал, как Цзяны с трудом пытаются вернуть то, что могут, зная, что ничего не найдут. Их сокровища были благословением от него, которое он больше не считал нужным им давать. Их знания использовались только для злоупотреблений и подавления других, поэтому он позаботился о том, чтобы ни один свиток не был возвращен. Лотосы были для его собственного развлечения. В конце концов, что такое Пристань лотоса без лотосов? Однако его окончательное наказание наступило, когда он подошел к Юй Цзыюань, невидимый для ее недостойных глаз. Он коснулся Дзиданя, наложив на оружие мощное проклятие, которое ни один смертный не мог и мечтать разрушить. Теперь, каждый раз, когда она хлестала кого-то, просто чтобы почувствовать свое превосходство, каждый раз, когда она причиняла боль невинному человеку, она была той, кто чувствовала укус Дцидиана. Наконец-то она узнает, каково это — быть беспомощной.