Хуа Сяньлэ

Каким-то образом Юй Цзыюань узнала о праздновании дня рождения Хуа Ина. По правде говоря, это открытие было неизбежным, учитывая, что были приглашены главы сект и наследники трех из пяти великих сект. Вэни были исключены просто потому, что Хуа Ин не знал никого в клане Вэнь, кого можно было бы пригласить. Цзяны... ну, их исключение было само собой разумеющимся. Не то чтобы это имело значение для Юй-Фурен. Фиолетовая Паучиха была крайне возмущена оскорблением. Как посмел этот никчемный Хуа так исключить ее семью?! Она никогда не слышала об этой семье Хуа, так что они, скорее всего, были какими-то ничтожными торговцами. Ну, она научит их не проявлять неуважение к семье Цзян. Она пойдет на эту вечеринку и поставит этих ничтожных крестьян на место. Было бы поэтично низвергнуть эту надменную семью во время празднования их жалкого наследника. — А-ЧЭН! А-ЛИ! НАДЕНЬТЕ СВОИ ЛУЧШИЕ ОДЕЖДЫ! МЫ ИДЕМ В ЦИНХЭ! Она почувствовала проблеск гордости, когда ее дети немедленно сделали, как им было сказано, одевшись в свои лучшие одежды. Этот проблеск довольно быстро погас, когда она поняла, что даже их лучшая одежда не была самого лучшего качества. Она была изношена и имела следы многочисленных починок, что было результатом отсутствия торговцев, которые были готовы торговать с Юньмэн Цзяном. Во всем виноват Фэнмянь. Так и должно было быть. Что бы ни говорила эта гадалка, она знала, кто действительно виноват. Ее муж потратил больше времени на поиски этого чертового отродья Вэй, чем на управление сектой! Ему следовало просто оставить отродье на улице в первый раз и сосредоточиться больше на собственных детях! Тогда Лорд Черная Вода не проклял бы их! Да, именно отсутствие сыновней преданности у Фэнмянь навлекло на них это несчастье! — Мама, что в Цинхэ? — с любопытством спросила Яньли, когда они собирались уходить. — Какая-то незначительная купеческая семья осмелилась не пригласить нас на празднование дня рождения своего Молодого Мастера. Юй-Фурен бросила на них холодный, разочарованный взгляд. — Все остальные наследники секты были приглашены, кроме Юньмэн Цзяна! Даже этот бесполезный второй Молодой Мастер Цинхэ Не был приглашен, но не мой сын?! Что ты делал во время той Дискуссионной Конференции, мальчик?! КАК МЫ ДАЖЕ НЕ СЛЫШАЛИ ОБ ЭТОЙ СЕМЬЕ ДО СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ?! Цзян Ваньинь сжался, расстроенный тем, что разочаровал свою мать. — Я-я не знаю, мама. Я имею в виду... он, скорее всего, просто какой-то благородный мальчишка — ТЕМ БОЛЬШЕ ПРИЧИН ПОДРУЖИТЬСЯ С НИМ! — закричала Юй-Фурен. — ТЫ НАСЛЕДНИК ЮНЬМЭН ЦЗЯН!! СОЮЗ С НАШЕЙ СЕКТОЙ БЫЛ БЫ ВЫГОДЕН ЛЮБОЙ БЛАГОРОДНОЙ СЕМЬЕ, И ОДНАКО ТЫ ПОЗВОЛИЛ ЭТИМ ЧЁРТОВЫМ " НЕ" БЫТЬ ПЕРВЫМИ ПЕРВЫМИ! — Еще есть шанс, мама — пропищала Яньли, желая успокоить мать. — Если мы покажем этой семье Хуа гордость Цзян, они наверняка попытаются заключить союз. — ТОЧНО! МЫ ПОСТАВИМ ЭТИХ ХУА НА МЕСТО И ЗАСТАВИМ ИХ ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ ЗА ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ НАМИ. А ПОТОМ МЫ ПОКАЖЕМ ЭТИМ "НЕ", ЧТО ПРОИСХОДИТ С ТЕМИ, КТО ПЕРЕХОДИТ ПУТЬ ЮНЬМЭН ЦЗЯН!! Она повернулась к своим двум слугам, Иньчжу и Цзиньчжу, которые тут же поклонились ей. — ВЫ ДВОЕ, ЗАНИМАЙТЕСЬ ЛЮБЫМИ ДЕЛАМИ СЕКТЫ, ПОКА НАС НЕТ!! МОЙ БЕСПОЛЕЗНЫЙ МУЖ УШЕЛ НА ОЧЕРЕДНЫЕ БЕСПЛОДНЫЕ ПОИСКИ, И КТО-ТО ДОЛЖЕН ПОЗАБОТИТЬСЯ О ТОМ, ЧТОБЫ ПРИСТАНЬ ЛОТОСА НЕ РАЗРУШИЛАСЬ! Двое поклонились еще раз и пошли делать то, что им было сказано, оставив Ю-Фурен собирать учеников. Ее и без того скверное настроение ухудшилось, когда она обнаружила, что должна нести свою дочь на мече из-за ее слабого ядра. Вся поездка была молчаливой и напряженной, никто не осмеливался сказать хоть слово в присутствии Мадам Секты из-за страха попасть под горячую руку. Даже Цзян Ваньинь и Яньли не издали ни звука. Когда они прибыли в Цинхэ, они сразу же заметили недавно построенный особняк. То, как Юй-Фурен следила за зданием, было похоже на то, как лиса следит за курятником. Она выглядела совершенно хищной, готовой забрать у семьи Хуа все, что они стоили, и даже больше. Все они приземлились перед массивными воротами, когда Юй Цзыюань высоко держала голову, готовясь войти внутрь, не говоря ни слова. Она остановилась на месте, когда двое стражников опустили свои золотые копья, чтобы преградить ей путь. — Что вы делаете?! Она потянулась, чтобы попытаться оттолкнуть копья, но они не сдвинулись с места. — ВПУСТИ НАС! — Нет приглашения — нет входа–. Охранник даже не удосужился спросить, есть ли оно у них, и презрение, сквозившее в его голосе, вывело Ю-Фурен из себя. — Мне не нужно приглашение! ТЫ РАЗВЕ НЕ ЗНАЕШЬ, КТО Я?! — Мы знаем, кто ты — ответил другой стражник с таким же презрением, и Ю-Фурен почувствовал на себе взгляд крестьянина из под его шлема. — Мы также знаем, что тебя не пригласили на вечеринку нашего Молодого Лорда, как и твоих детей. Уходи сейчас же, пока у тебя еще есть возможность сделать это. — Ты… ТЫ! Забыв о проклятии, наложенном на Цзидиана, Юй Цзыюань отвела руку назад, решив поставить этих людей на место. Однако прежде чем фиолетовая молния успела ударить кого-либо из них, удар преградил рулон белой ткани. Он отбросил кнут, так что тот бесполезно ударился о землю, оставив всех невредимыми. Весь контингент Цзян повернулся к источнику ткани. Это оказался молодой человек, одетый в белое с золотом, с мечом на поясе и вежливой улыбкой на лице, которая была какой угодно, но не доброй. Все стражники приложили руки к груди, кланяясь в знак уважения мужчине, когда он приблизился, шелковая полоска ткани обернулась вокруг его запястья. — Ваше Высочество — поприветствовали они все хором. — Ваше Высочество? — повторила Ю-Фурен. — Тогда вы не из какой-то купеческой семьи, как я подозревала. — Статус моей семьи — это не та информация, которой я считаю нужным поделиться с мадам секты, которая посчитала нужным напасть на моих охранников и попытаться посеять хаос в день рождения моего сына. Его улыбка осталась, но голос сочился презрением. Это заставило и Яньли, и Ваньиня слегка содрогнуться. — Ваши охранники имели наглость попытаться не допустить меня и моих детей на эту вечеринку. С другой стороны, я полагаю, что вина лежит на вас, поскольку вы забыли прислать нам приглашение. Однако, если вы извинитесь передо мной должным образом и позволите нам войти, я смогу простить ваше особенно грубое поведение по отношению к нам. Его Высочество закрыл глаза, издав хриплый смешок, прежде чем слегка покачать головой. — Госпожа Цзян- — Я мадам Юй. — Мадам Цзян — улыбка становилась все более натянутой. — Я поставил себе целью относиться ко всем окружающим со всей вежливостью и почтением, которых они заслуживают. Вы, мадам… ничего не заслуживаете. Его улыбка теперь была холодной, и вся его манера поведения, казалось, излучала опасность. Даже Ю-Фурен обнаружила, что отступает, чувствуя себя так, будто она только что вошла в логово Яо без оружия. — Вы приходите в дом моего сына, ведя себя так, будто вы владеете миром, а затем угрожаете людям, которые просто выполняют свою работу? Так действует одна из «Великих сект»? Возможно, именно поэтому Пристань лотоса смогла получить защиту только одного из Четырех Великих Бедствий, а не самого Повелителя Воды. И все же даже Черная вода , погибель кораблей отвернулся от вас и разваливающейся секты, которую вы считаете великой. Мужчина подошел, пока не оказался практически нос к носу с Юй-Фурен, глядя на нее сверху вниз с этой нервирующей улыбкой. — А теперь я предлагаю тебе уйти, прежде чем я вызову Не Боуэна. Он очень привязался к моему сыну, и если он услышит, что ты его преследовала, то ты обнаружишь, что Юньмэн Цзян изгнан не только из Нечистой Юдоли. Попомни мои слова И с этим, мужчина повернулся, взмахнув мантией, и пошел в усадьбу и прочь от Цзянов. Охранники пропустили его, затем снова скрестили копья, каждый из них сверлил нежеланных гостей взглядом, пока Юй-Фурен не набрала достаточно ума, чтобы направить их всех домой. Се Лянь прислонился к двери усадьбы, когда она оказалась между ним и этой ужасной женщиной. Он сделал несколько вдохов, практически обвиснув на толстом дереве, когда Жоё сжал его руку в успокаивающей манере. Небесный Император не испытывал столько ярости очень давно, с тех пор, как путешествовал с У Мином. Он старался не позволять таким ядовитым эмоциям затуманивать его суждение, но когда он увидел эти фиолетовые одежды на горизонте, все стало полностью красным. Все, о чем он мог думать, это его сын в самом начале: прикованный к постели, раненый, избитый, травмированный, напуганный миром и молчаливый. Ему потребовался каждый дюйм его самообладания, чтобы не ударить эту женщину там, где она стояла, и была часть его, которая все еще очень хотела пройти через это. Заставив себя дышать, Се Лянь вернулся на вечеринку, чтобы проверить сына. Там его встретил вид мужа, держащего сына на коленях за обеденным столом. Подавали еду, и место Хуа Ина было полно его любимых блюд. Он ел и весело разговаривал со своими друзьями, Хуайсан даже называл Сань Лана "Хуа-шушу". Увидев все счастье и радость, наполняющие комнату, Се Лянь почувствовал, как его гнев улетучивается. Сегодня был хороший день. Его сын был счастлив, и все веселились. Даже Юй Цзыюань не могла этого испортить.