Хуа Сяньлэ

Прошло несколько месяцев с 12-летия Хуа Ина, и мальчик сильно вырос за пять лет с момента усыновления. Он наконец-то догнал своих друзей и по росту, и по весу. Теперь он достигал груди Се Ляня, хотя Хуа Чэну он все еще доставал только до живота. Он также был гораздо более активным, начав обучение владению оружием с разными членами своей семьи. Он учился фехтованию у своего Бабы, стрельбе из лука у Фэн Синя и даже технике владения саблей у Му Цина. Хуа Ин даже имел дополнительное удовольствие от того, что ему разрешили тренироваться с Э-Мином, что сделало его одним из двух людей, которым Хуа Чэн позволил прикасаться к своему «проклятому» клинку. Жажда знаний Хуа Ина привела его к изучению более нетрадиционного оружия, такого как меч-хлыст и кинжалы. Он даже попросил Ши Цинсюаня научить его пользоваться веером, уроки, которые чаще всего заканчивались участием Не Хуайсана. К тому времени, когда он стал достаточно взрослым, чтобы владеть собственным оружием, мальчик владел практически всеми существующими видами оружия. Хотя это универсальное знание было хорошей вещью, оно также привело к некоторой дилемме, когда дело дошло до выбора духовного оружия для мальчика. Он не мог постоянно носить с собой такой большой арсенал, но никто из Богов не хотел накладывать на мальчика ограничения. Тем не менее, у них было время принять решение, поэтому они отложили свои беспокойства в сторону. Другим признаком улучшения для Хуа Ина было то, что он наконец-то смог преодолеть свой страх перед собаками, по крайней мере до такой степени, что он мог терпеть и обниматься с Тяньгоу. Теперь его, вместе с Шуаном, учили сражаться бок о бок со своим Хозяином, защищать его спину и обеспечивать ему победу в каждой битве. Хуа Ин даже учился контролировать и командовать бабочками-призраками Хуа Чена. Возможно, они были чрезмерно обеспокоены безопасностью своего сына, но и Се Лянь, и Хуа Чен не хотели рисковать, чтобы Хуа Ину был причинен какой-либо вред. Физический рост был не единственным изменением, которое произошло с молодым Хуа. Он становился гораздо более открытым в своих эмоциях, и его приступы молчания становились все реже и реже. Тем не менее, если ему было некомфортно или его окружало слишком много незнакомцев, он запирался и замолкал. К счастью, у него все еще был свиток общения Лин Вэнь, к которому он мог прибегнуть, когда слова подводили его. Конечно, даже когда он был тихим, Хуа Ин научился постоять за себя, а также за тех, кто был слабее его. Он сохранил свое доброе, щедрое сердце, но был совершенно безжалостен к тем, кто заслужил его гнев. Честно говоря, это была здоровая смесь обоих его отцов, до такой степени, что многие задавались вопросом, не был ли он все-таки их ребенком по крови. Сходство, которое разделяли эти трое, было, безусловно, сверхъестественным, но никого из них не волновали детали. Кровные или нет, они были его семьей, и это было все, что имело значение. В один из дней Хуа Ину было очень скучно. Он был в Городе Призраков со своим А-Ди в течение шести месяцев их соглашения о жизни, но, к сожалению, его отец был очень занят. Городу Призраков нужен был Хуа Чен, а это означало, что Хуа Ин остался запертым в Райском поместье. Но не все было так плохо. Его родители все еще находили время для него каждый вечер. Они ужинали вместе и говорили о своих днях, и ни один из его отцов никогда не упускал возможности уложить его спать и поцеловать на ночь. Он не злился на них за то, что они делали свою работу, ему просто не нравилось, что его A-Ди приходилось уходить рано утром на прошлой неделе. К счастью для маленького Хуа, Се Лянь успел закончить всю свою работу к обеду. Это позволило ему сразу же отправиться в Город-призраков,чтобы провести время со своей семьей. Быстрый бросок кубиков позволил Се Ляню телепортироваться прямо в Райское поместье, где он начал искать своего сына. В конце концов он нашел его в саду, надувшимся у небольшого пруда, в котором плавала рыба, подаренная ему когда-то Хэ Сюанем. — Что это? — с легкой драматичной вспышкой выпалил Се Лянь, заставив Хуа Ин оживиться. —Надутый маленький цветочек? Что тебя так огорчило, баобэй? — Баба! — крикнул Хуа Ин, вскочил на ноги и обнял отца. — Вот мой улыбающийся Сяньлэ. Тебе не следует дуться в такой прекрасный день. Сяньлэ было учтивым именем, которое выбрали для их сына, когда он достиг нужного возраста. Его отцы узнали о учтивом имени, которое выбрал для него Фэнмянь, и спросили его, хочет ли он его по-прежнему, но все закончилось тем, что Хуа Ин отрицательно покачал головой, а затем выглядел таким затравленным, как будто это самое имя сделало всю его жизнь несчастной. Быстрое объяснение истинного значения «без зависти»(без сожалений ) заставило их всех единогласно решить, что это имя больше никогда не будет упоминаться. Цзюнь У был тем, кто предложил назвать его Сяньлэ (仙乐), так как он уже носил фамилию Хуа Чэна и заслуживал какой-то знак от своего другого отца. После того, как Хуа Ин обсудил эту идею, мальчик был в полном восторге. — Ты хочешь назвать меня в честь твоего Королевского Бабы? Того, кого ты так любил? — Только если это имя, которое ты с радостью назовешь своим, — ответил Се Лянь. — К тому же, я думаю, что это имя идеально тебе подходит. Иероглифы для имени Сяньлэ означают Бессмертный (仙 xiān/ также может быть Небесным) и Счастье. (乐 lè) Это все, о чем я когда-либо просил для тебя, чтобы ты был счастлив навечно. Поэтому в тот день было решено, что он будет называться Хуа Ином, и любезное имя Сяньлэ. К сожалению, это вечное счастье, казалось, ускользало от молодого Хуа, когда он вырвался из объятий своего Бабы, тяжело вздыхая от растущей скуки. — Прекрасный день, Баба, но А-Ди занят работой, и он взял с собой Инь-Шушу. Затем его серебристые глаза обратились к отцу с умоляющим взглядом. — Ты закончил работу, Баба? Можем ли мы пойти что-нибудь сделать? Можем ли мы пойти в Мир Смертных и устроить свидание? Только мы вдвоем? Я хочу, чтобы А-Ди ревновал. Се Лянь только усмехнулся выходкам сына и протянул руку. — Ну, как я могу сказать «нет» такому заманчивому предложению. Когда они прибыли в мир смертных, используя кости Хуа Чэна, их тут же встретила целая толпа, толпившаяся вокруг рынка Ланьлин. Не совсем идеальная ситуация для беспокойного молодого человека и его чрезмерно заботливого отца. — Сяньлэ, держись за меня крепче, ладно? — сказал Се Лянь своему сыну, крепко сжимая руку Хуа Ин. — Не отпускай. Я куплю тебе все, что ты захочешь, только не отпускай. Словно почувствовав паранойю своего хозяина, Жоё вышел и нежно связал им руки. Ощущение шелковой ленты, связывающей их, помогло им обоим успокоиться, уверенным, что они не будут разделены в толпе. Верный своему обещанию, Се Лянь повел сына во все киоски с едой, которые приятно пахли, покупая столько угощений и закусок, сколько хотел Хуа Сяньлэ. Они нашли несколько новых аксессуаров и вееров, чтобы добавить их к постоянно растущей коллекции мальчика, и даже нашли несколько художественных принадлежностей. Все покупки были собраны в сумку цянькунь Се Ляня, что позволило им свободно ходить, пока им не понадобится отдых. Даже в Лэнлине богатство, которое демонстрировал дуэт отца и сына, было довольно внушительным, и многие посетители пялились на них, словно пытаясь понять, кто они. Конечно, никто из них не испытывал страха перед этими смертными, полагаясь на свою собственную боевую силу и связывание Жоё, чтобы они были в безопасности и вместе. Кроме того, сегодня был хороший день, так зачем позволять любопытным занудам его портить? — Айя, как жесток мой муж, сбежав с моим сыном без меня. Мое сердце не выносит горя… Двое повернулись к источнику звука, обнаружив Хуа Чэна, стоящего перед ними с преувеличенно надутым лицом. Он был в своей истинной форме на этот раз, делая надутость особенно комичной. — Ах, Сань Лан, ты наконец-то здесь. Се Лянь одарил мужа невинной улыбкой. — Сяньлэ и я просто хотели насладиться днем вместе, так как я рано ушел с работы. Извини, что мы тебя не взяли. Как всегда, грустное лицо его Сань Лана растаяло в одно мгновение. Он улыбнулся своей семье, и надутые губы исчезли. — Между нами нет нужды в извинениях, гэгэ. Я просто рад видеть, что вы оба веселитесь. Правильно, Маленький Сянь Хуа Чэн нахмурил брови, все больше беспокоясь. Се Лянь проследил за его взглядом, мгновенно поняв источник беспокойства своего мужа. Щеки их сына покраснели, а глаза остекленели. Его Сань Лан положил нежную руку на лоб Хуа Сяньлэ, слегка поморщившись. — Гэгэ, он горит. — Лихорадка? — Се Лянь был сбит с толку и более чем немного обеспокоен. — Как... он был в порядке, когда я вернулся домой. Хуа Чэн снял верхнюю одежду, обернул ею сына и осторожно поднял его. -Какова бы ни была причина, мы должны вернуть его в Райское поместье-. — Извините… — пробормотала Хуа Ин, медленно моргая. — Нет, все в порядке, баобэй, — настаивал его Баба, вытаскивая свои кости. — Не беспокойся об этом. Мы здесь. Быстро бросив кости, семья снова появилась в Райском поместье. Они направились прямиком к кровати Хуа Ина, их сын что-то еще бормотал в плечо своего A-Ди. — А-Ин… возможно… слишком усердно тренировался… — признался он, выглядя несчастным. — Не послушал… слишком напрягался… забыл о перерывах и… и обеде. Он слегка шмыгнул носом, устраиваясь на кровати, закутавшись в толстое одеяло. — извини… просто… хотел… чтобы ты гордился. Хуа Чэн тихонько шикнул на него, а Се Лянь принес мокрое полотенце и положил его на голову мальчика, чтобы облегчить жар. — О, Сяньлэ, — проворковал его А-Ди. — Знай, мы всегда будем гордиться тобой, что бы ты ни делал. Не нужно перенапрягаться. — И как ты вообще забыл пообедать? — спросил Се Лянь. — Наша маленькая Сяньлэ никогда не пропускает прием пищи. — Хотел… отточить формы меча… Теперь он тихо плакал, глядя на отца большими умоляющими глазами. — Пожалуйста… не злись. А-Ин просто… хотел… стать большим и сильным… достаточно сильным, чтобы… помочь Бабе и А-Ди. Тогда… тогда ты не был бы так… так занят все время и… и мы могли бы проводить больше времени вместе… как… как когда А-Ин был маленьким. Хуа Чэн вздохнул и вытер слезы со щек сына. — Баобэй... тебе не нужно пытаться взвалить на себя нашу нагрузку. Да, в последнее время мы были особенно заняты, но мы всегда найдем для тебя время. — Ммм, — согласился Се Лянь, кивнув головой. — А что если мы возьмем за правило всегда есть вместе? Так мы сможем быть уверены, что все мы правильно питаемся и делаем необходимые перерывы. — Я думаю, это замечательная идея. Хуа Чэн осторожно убрал волосы с лица Хуа Ина, нежно поцеловав его. — А что касается того, чтобы стать сильным, сила приходит со временем и терпением. Твой Баба и А-Ди оба потратили время, чтобы стать такими же сильными, как мы, и мы позаботились о себе. Он демонстративно проигнорировал насмешку, которую его муж плохо замаскировал под кашель. — Твое здоровье всегда на первом месте, Маленький Сяньлэ. Понял? Ребенок просто кивнул и уткнулся носом в грудь своего А-Ди. Призрачный король с радостью сбросил сапоги, лег рядом с сыном, а Се Лянь занял другую сторону кровати. — Я так скучал по вам обоим… — прошептал мальчик, засыпая. Они оба просто улыбнулись ему и обняли в ответ. — Глупый А-Ин. Где бы ты ни был в этом или любом другом мире, мы всегда придем, когда ты позовешь. Ты больше никогда не будешь одинок.