Хуа Сяньлэ

Се Лянь сидел на скамейке, глядя на сад, где его сын играл в салки с Цзяохуа (тяньгоу) и Шуангом. Его громкие крики и хихиканья заставили губы Се Ляня изогнуться в нежной улыбке. Хотя он вздохнул через мгновение, его разум был обеспокоен дилеммой, на которую он еще не нашел решения. — В чем дело, Дянься? Внезапное появление Ши Уду не смутило Небесного Императора, который просто скользнул по скамье, чтобы освободить место для Мастера Воды. Его собрат-Бог присоединился к нему, не сказав больше ни слова, наблюдая, как А-Ин бегает вокруг. — Это духовное оружие А-Ина — объяснил Се Лянь через мгновение. — К настоящему времени большинство его друзей уже получили свои мечи, и даже у маленького Хуайсана есть свое собственное уникальное оружие. Но А-Ин... Он владеет множеством различных видов оружия и сказал, что хочет использовать их все. — А что насчет его меча? Ши Уду указал на меч, висящий на поясе Хуа Сяньлэ. Это было богато украшенное оружие с ножнами из черного дерева, украшенными резьбой бабочек и цветов. Сам меч был высочайшего качества, и хотя Хуа Ин мог проводить через него духовную энергию, это было не духовное оружие. — Он не сможет достаточно защитить его, когда наступит реальная опасность. Мой сын — не Бог и все еще наращивает силу. Ему нужна вся возможная защита. Ши Уду мог только кивнуть в знак согласия. Никто на Небесах не хотел , чтобы был риск, что их любимый племянник испытал боль или страдания. Мастер Воды постучал веером по подбородку, пытаясь придумать решение. — Я бы хотел быть более полезным, но, боюсь, я ничего не могу поделать. Он опустил веер на ладонь. — Хотя, возможно, Лин Вэнь могла бы предложить вам более подходящее решение. В конце концов, именно она сделала свиток Маленького Сяньлэ Се Лянь оживился, затем на его лице появилась облегченная улыбка. — Отличная идея. Я попробую спросить ее позже. Спасибо, друг мой. Понаблюдав за игрой А-Ина некоторое время, Се Лянь позвал его, чтобы посмотреть, как Лин Вэнь, Шуан и Цзяохуа трансформируются в свои уменьшенные формы, прежде чем последовать за своим молодым хозяином. Несмотря на свою занятость, Лин Вэнь с радостью уделила им немного своего времени, услышав, что ее любимый племянник пришел с Се Лянем. Небесный император объяснил ей дилемму и цель ее визита, пока Сяньлэ с удовольствием рисовала за небольшим столом, который предоставил ему один из ее слуг. — Духовное оружие Сяньлэ — размышляла она, постукивая по подбородку кончиком каллиграфической кисти. — Я понимаю проблему. Широкий спектр знаний — это похвально, но это делает выбор только одного довольно сложным, особенно когда кто-то хочет в полной мере использовать их опыт. — У меня на самом деле была идея, Лин-шэньшэнь — заговорил Хуа Ин, привлекая внимание двух взрослых. Он поднял свою бумагу, на которой были изображены эскизы его различных орудий, трансформирующихся друг в друга. — Что, если бы у меня было оружие, которое могло бы менять свою форму? Я использую свою духовную энергию и представляю себе форму, которую хочу, чтобы оно приняло, в своем сознании, и оно трансформируется. Лин Вэнь взяла эскизы, просматривая их, пока Хуа Ин продолжал свой взволнованный лепет. — И что самое лучшее? Превращения не должны были ограничиваться только оружием. Я мог бы сделать его похожим на кольцо, браслет или любой другой аксессуар, то есть я мог бы спрятать его, если бы захотел. — Отличная идея, — заметил Се Лянь, — однако возникает вопрос, насколько неуместно для заклинателя не носить оружие. — Я просто сделаю то, что делает Не-Сюн. Он похлопал по мечу на поясе. — Я буду носить этот клинок так же, как он носит свою саблю, и все будут думать, что это мое духовное оружие. Но вместо этого он все равно останется у меня, даже если мой меч у меня отнимут. Лин Вэнь кивнула на эту идею, посчитав ее достойным вызовом, а также практичным выбором для творческого мальчика, которым был ее племянник. — Я сделаю все, что смогу. Однако есть ли что-то, что вы хотели бы оставить постоянным среди своего оружия? Может быть, цвет? Или герб? При упоминании герба Хуа Ин вытащил свой свиток, показывая нарисованный на нем символ. Символ бабочки, покоящейся на цветке. — Этот, Лин-шэньшэнь. Символ, который отмечает меня как сына Императора, В короне из цветов, и Багрового Дождя. Лин Вэнь тут же записала символ. — Это будет сделано, Сяньлэ. Действительно, так и будет. Несмотря на то, что его семья преподнесла бы ему весь мир на серебряном блюдечке, если бы он попросил, Хуа Ин оставался скромным, редко о чем-либо прося. Если бы он выступил с такой смелой просьбой, да еще и не предоставил чертежи, Лин Вэнь не разочаровалась бы. Пока Лин Вэнь и Се Лянь вели небольшую дискуссию, Хуа Ин заскучал и сказал им, что он на некоторое время посетит мир смертных. Он хотел поспарринговаться с друзьями и порассуждать о своем будущем оружии, может быть, даже сходить по магазинам с Не-Сюном, если у него будет время. Они немедленно согласились, зная, что он будет в безопасности со всеми глазами и ушами Хуа Чэна, которые были повсюду, вместе с его близкими отношениями с Не. Но, просто для дополнительной безопасности, Жое выскользнула из рукава Се Ляня, расположившись около А-Ина. Его Баба также убедился, что несколько бабочек-призраков были доступны (их всегда было по крайней мере две или три, угнездившихся в волосах мальчика) и настоял, чтобы он взял с собой Шуана и Цзяохуа. Удовлетворенный тем, что его драгоценный Баобэй будет в безопасности, Се Лянь поцеловал сына в лоб и отпустил его с вуалью на голове. Хуа Ин был все еще застенчивым мальчиком, и вуаль всегда помогала ему чувствовать себя более комфортно, когда он находился в людном месте. Когда он был готов, Хуа Ин использовал набор игральных костей, которые вырезал для него отец, чтобы отвезти его в его поместье в Цинхэ. Все его слуги поклонились в знак приветствия своему молодому господину, когда он направился к воротам. Отправив одну из своих бабочек, чтобы сообщить Хуайсану о своем прибытии, он отправился на поиски стражника, который должен был сопроводить его в Нечистое Царство. Все шло гладко, и ворота уже виднелись на горизонте. Но затем... голос, который он надеялся больше никогда не услышать, достиг его ушей. — Посмотрите на эту собаку! Я хочу ее! Он замер, его сердце упало в живот, а холодный пот проступил по всему телу. Его шрамы, которые так долго не болели, пульсировали от фантомных болей. Его сопровождающий быстро взял его за руку, их темп ускорился, когда они почти бежали в Нечистую Юдоль. Все это время разум Хуа Ина мчался со скоростью мили в минуту, паника заставляла его чувствовать, что его тошнит. — Цзян Чэн здесь... он в Цинхэ. Он здесь. Он увидит меня. Он узнает меня. Он потащит меня обратно в Пристань Лотоса. Мадам Юй убьет меня. Почему он здесь? Почему, почему, почему, почему... — Не…, — Хуа Ин задыхался от своих слов, пытаясь выдавить их из своего быстро сжимающегося горла. Он едва мог дышать. — Не… Хуа-Хуайсан… Пожалуйста… Его сопровождающие только кивнули, продолжая свой путь все ближе к безопасности Нечистой Юдоли . Как только он будет там, он будет в безопасности. Как только он будет там, никакой Цзян не сможет его коснуться. Просто продолжай двигаться, продолжай дышать и не оглядывайся. Шаги приближались, его шаги. После трех лет, в течение которых его в основном приучали опасаться своего бывшего Шиди, как он мог не знать, кому они принадлежали? Хуа Ин почувствовал, что его паника усиливается. Он крепко прижался к своему сопровождающему, когда Жое крепко обхватила его руку, сжимая так, как это делал его Баба, когда он был напуган. Когда рычание Цзяохуа достигло его ушей, его сопровождающий поднял его в воздух, держа так, словно ему все еще было 7, а не 12 лет. Он не протестовал, просто уткнулся лицом в шею охранника и молился всей своей семье, чтобы кто-нибудь спас его. — Почему ты рычишь на меня? — голос Цзян Ваньинь сорвался, заставив Хуа Ин заскулить и заплакать. — Теперь ты мой, и я забираю тебя домой! Я давно хотел новую собаку! Цзяохуа рычал и лаял в знак предупреждения, Шуан делал то же самое, готовясь к прыжку. Глупый мальчишка Цзян не заметил и не позаботился об этом, когда потянулся за Тяньгоу. К счастью (и ему действительно повезло, учитывая, что оба Небесных Зверя были в нескольких секундах от того, чтобы разорвать его на куски), кто-то схватил мальчика за запястье и оттащил его, прежде чем он успел хотя бы прикоснуться к ним. — Какая отвратительная вещь. Хуа Ин резко поднял голову, узнав голос своего Йе-Йе где угодно. — Молодой Мастер, да еще и наследник секты, пытается удрать с питомцем, который явно уже кому-то принадлежит. Разве твоя мать не учила тебя манерам? Его йе-Йе уставился на пурпурные одежды Ваньинь, и его ухмылка стала совершенно зловещей. —Нет, полагаю, не учила. Цзян Ваньинь выдернул руку из хватки Цзюнь У, сердито глядя на старика. — Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать?! — Я дедушка молодого дворянина, у которого вы пытаетесь украсть эту собаку. Сказав это, он поднял Цзяохуа, держа щенка в одной руке, прежде чем направить на молодого Цзяна холодный, смертоностный взгляд. Рядом с ним, словно из ниоткуда, появилась Мэй Нянцин, положив нежную руку на голову Шуана, пока белый тигр окружал пару, защищая их. — А теперь я предлагаю вам покинуть это место, прежде чем вы узнаете, кто я такой. Цзян Ваньинь только покраснел от гнева и топнул ногой. — ПОЖАЛУЙ, ПОКА МОЯ МАТЬ ОБ ЭТОМ НЕ УСЛЫШИТ! ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО ОТКАЗАЛ МНЕ В ТОМ, ЧТО Я ХОЧУ!! Я НАСЛЕДНИК СЕКТЫ! Я СТОЮ ВЫШЕ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ, ВКЛЮЧАЯ ТВОЕГО БЕСПОЛЕЗНОГО, НЕЗНАЧИТЕЛЬНОГО ВНУКА!! — Хуа Сяньлэ — очень важен, — сказал Мэй Нянцин голосом, лишенным всяких эмоций, — он не бесполезен и не незначителен. По сравнению с ним ты — бесполезный, ничтожная пылинка, недостойная грязи на его сапогах. Вот почему тебя и твою драгоценную Секту выгнали из его поместья три года назад. Цзян Ваньинь пришел в ярость, вспомнив об унижении, которое перенесла его семья в тот день, день, который до сих пор приводил его мать в ярость. — Теперь. — снова заговорил Мэй Нянцин, слегка прочищая горло. — Я верю, что вам было приказано уйти, если вы не хотите, чтобы глава секты Не услышал о том, как вы пытались украсть собаку близкого друга его сына. Ваша семья уже изгнана из Нечистой Юдоли, и Не Боуэн просто ищет повод, чтобы изгнать Цзян из всего Цинхэ. Они повернулись и ушли, а Нянцин выхватил Хуа Ина из рук своего сопровождающего и поместил его в руки Цзюнь У. Мальчик не мог понять, было ли это для его удобства или для того, чтобы удержать его Йе-Йе от того, чтобы сделать что-то невыразимое с Цзян Ваньинь. Хуа Ин знал, что его Йе Йе не был хорошим человеком. Это было объяснено ему до того, как их представили. Вот почему его Йе Йе и Найнай редко покидали гору Тунлу. Технически, его Йе Йе должен был быть заперт там еще много столетий, но прибытие Хуа Ина смягчило его, и он заслужил некоторую условную свободу. Ему было разрешено путешествовать, куда он захочет, пока он оставался под надзором Мэй Нянцина и возвращался на гору к закату. Его сила также была частично запечатана, но эта сила все еще была велика, достаточно велика, чтобы гарантировать, что определенный кислый виноград проведет остаток своей короткой, жалкой жизни, вопя о пощаде, если его Йе Йе решит напасть. Когда шаги Цзян Ваньиня удалились вдаль, сопровождаемые громким ворчанием и обещаниями насилия, тело Цзюнь У слегка расслабилось. Он отпустил Цзяохуа, чтобы лучше держать Хуа Ин, погладив внука по волосам, чтобы успокоить их обоих. Мэй Нянцин повернулась к сопровождающему, который поклонился им обоим. — Спасибо за ваши услуги. Вы можете вернуться в поместье Хуа и позволить нам взять на себя управление. Охранник ушел, когда Хуа Ин выпустил поток эмоций, который должен был вырваться наружу с тех пор, как он снова услышал этот голос. Он был бледным, измученным и дрожащим от панической атаки, одной из самых сильных за последние годы. — Йейе…— заскулил он. — Боюсь… не хочу возвращаться… не хочу… они навредят А-Ину… заберут его щенка… его дом… не дай им забрать А-Ина… Цзюнь у мягко утихомирил его, слегка покачивая. — Все в порядке, маленький Сяньлэ. Твои Йе и Найнай здесь, и мы никому не позволим тебя увести. Мы ответили на твою молитву, не так ли? Я бы скорее позволил стереть себя, чем позволил бы причинить тебе какой-либо вред. Это было обещание, которое я дал тебе, и я намерен его сдержать. — Возможно, нам стоит вернуться в поместье Хуа — предложила Мэй Нянцин, нежно вытирая слезы Хуа Ин. –Как вам это? Это звучало весьма многообещающе, но Хуа Ин покачал головой. Он шмыгнул носом, выпрямляясь в объятиях своего йе, прежде чем взять себя в руки. — Найнай. Я... я все еще хочу увидеть Не-Сюна. Я хочу тренироваться с ним, рисовать веера и веселиться. Кроме того... я... думаю, мне не помешает отвлечься. Они оба улыбнулись ему и поцеловали в щеки. — Как пожелаешь, маленький Сяньлэ.