Хуа Сяньлэ

Когда Цзюнь У прибыл в Нечистую Юдоль с Хуа Ином на руках, он увидел, как Наследник Ордена Не удерживает своего явно взволнованного младшего брата. — Хуайсан, пожалуйста, успокойся, — настаивал Не Минцзюэ, изо всех сил пытаясь удержать извивающегося Хуайсана. — Они скоро будут здесь. — Он уже здесь, Да-Гэ! — воскликнул Хуайсан, прежде чем ему наконец удалось вырваться из хватки старшего брата. Когда молодой Не побежал приветствовать своего друга, Цзюнь У осторожно поставил Хуа Ина на ноги. Увидев бледное лицо молодого Хуа и явные признаки того, что он плакал, волнение Хуайсана сменилось беспокойством. Он замедлился, остановился перед своим другом, прежде чем нежно взять его за руку. — Хуа-Сюн, что случилось? Что-то случилось? Его лицо потемнело почти до пугающей степени. — Это был Цзян, не так ли? Он пришел со своим бесполезным отцом на какую-то встречу, чтобы попытаться восстановить торговлю с нами. A-Ди, конечно, отказал им, но они, вероятно, скрывались на рынке. — Не навредил А-Ину, — мягко объяснил Хуа Ин, сжимая руки друга. — Я в порядке, Не-Сюн. — Что случилось? Он ударил тебя? Он окинул друга быстрым взглядом. — Нет, не похоже, что он ударил тебя. Что он тебе сказал? Что бы это ни было, все, что вылетает из его уст, — чистая херня… — Хуайсан! — Хуа Ин слегка повысил голос, заставив молодого Не слегка моргнуть. — Я в порядке. Обещаю. Мои йе и найнай напугали его прежде, чем он узнал меня. Но... он... он действительно пытался забрать Цзяохуа. Хуайсан взглянул на Цзяохуа, который лаял и вилял хвостом, теперь гораздо счастливее, что его молодой хозяин был в безопасности Нечистого Царства. Затем взгляд молодого Не переместился на Цзюнь У и Мэй Нянцина, которые просто кивнули в подтверждение истории Хуа Ина. — Да-гэ, скажи А-Ди, чтобы он изгнал Цзян из всего Цинхэ, — приказал Хуайсан. — Как бы мне этого ни хотелось, нам нужна веская причина, — утверждал Минцзюэ. Как наследник секты, он знал все о политике секты. Он ненавидел ее, но он это знал. — Если мы запретим их без должной причины, это нехорошо отразится на Цинхэ Не. — О, я могу придумать несколько причин. Второй Мастер Не начал перечислять их по пальцам. — Они продолжают нарушать запрет, установленный для Нечистой Юдоли, они противостоят известным соратникам и союзникам Цинхэ Не, они регулярно вызывают переполох в любом ресторане или магазине, куда заходят, незаконно, я бы добавил, учитывая, что они запрещены, и, что самое главное, их личности уродливее их лиц! Цзюнь У кивал в ответ на каждое замечание Хуайсана, выглядя более чем немного гордым. Мэй Нянцин был таким же, вспоминая его угрозу кислому винограду. — Так вот тот Не-Сюн, с которым подружился Маленький Сяньлэ, — размышлял бывший император, поглаживая подбородок. — Он довольно умен для своего возраста. Действительно ли он из избранной секты Пэй Мина? — Его мать была из мелкой секты, которая специализировалась на шпионаже и уловках, — ответил Мэй Нянцин. — В то время как его брат похож на отца, Хуайсан пошел в мать. Цзюнь У слегка кивнул, прежде чем они вернулись к сцене перед ними. — Как бы то ни было, мы можем позволить A-Ди решить, что с ними делать, — заявил Хуайсан, прежде чем взять руку Хуа Ин в свою. — Давай, почему бы нам не пойти попрактиковаться в тренировке с веером? Я хочу убедиться, что у меня все идеально к следующей конференции по обсуждению. А потом я позабочусь о том, чтобы Цзян Ваньинь его съел. — А-Сан, нет, — предупредил Хуа Ин. — Не заставляй его есть твой веер. — Даже немного? Маленький Сяньлэ покачал головой. — Это будет пустой тратой хорошего веера. Это вызвало у молодого Не небольшой смешок. — Ладно, но только потому, что ты мой лучший друг. И ты прав, это было бы пустой тратой времени. Это заставило Минцзюэ слегка оживиться, выглядя несколько возмущенным тем, что только что было сказано. — Вот это несправедливо! Ты никогда меня не слушаешь, а я твой брат. — Я не слушаю, потому что мы братья. Вы когда-нибудь видели, чтобы младший брат или сестра действительно слушали своего старшего брата или сестру? — Лань Ванцзи слушает! — Это потому, что он Лань, и если бы он не слушал своего Сюнчжана, его совесть бы его убила. — Нет! — вскрикнула Хуа Ин, совершенно ужаснувшись этой идее. — Лань Чжань не может умереть! Я запрещаю это! — Ты не понимаешь сути! — воскликнул Минцзюэ. — Ах, любовь, — прошептал Хуайсан, приложив руки к сердцу. — Как романтично. — Хуайсан… — Тише, Да-Гэ. Я не виноват, что ты такой романтичный, как морской черт. Вот почему ты еще не сделал свой ход на Эр-Гэ С криком раздражения Минцзюэ вскинул руки в воздух и развернулся, маршируя глубже в Нечистую Юдоль. — Я сдаюсь. Ты победил, теперь просто иди уже тренироваться. Клянусь, разговор с тобой — это, безусловно, одна из самых стрессовых вещей в этом мире… — Я тоже тебя люблю, Да-Гэ! Хуа Ин слегка улыбнулся, ласково покачав головой. — А-Сан, тебе действительно стоит прекратить доставлять своему брату столько головной боли. — Ох, пусть у него голова болит. Я просто готовлю его к будущему в качестве лидера секты. Затем Хуайсан снова схватил Хуа Ина, поворачиваясь к тренировочной площадке. — А теперь пошли! Пойдем тренироваться! Некоторое время назад Ши Цинсюань приехал навестить Хуа Ина в его поместье примерно в то же время, когда Хуайсан был там в своей поездке. Они все дружелюбно болтали, пока не зашла речь о духовном оружии. Именно тогда Хуайсан показал, что ему неинтересно браться за саблю. Он активно ненавидел тренировки с ней и был почти уверен, что вырастет слабым культиватором, даже слабее, чем некий неназванный сорт винограда. Именно Ши Цинсюань указал на то, что не обязательно владеть мечом, чтобы улучшить свое совершенствование, и предложил выбрать другой тип оружия. К сожалению, это нисколько не помогло Хуайсану в его дилемме, так как каждый раз, когда он брал в руки оружие, оно просто чувствовалось неправильным . Так продолжалось до тех пор, пока Богиня не показала ему скрытую деталь на своем веере. А именно, лезвийную кромку и тот факт, что он был сделан из окрашенного металла. Он все еще выглядел и ощущался как веер, но быстрая демонстрация на тренировочном манекене поблизости показала, что это совсем не так. Как она сказала молодому Не, «даже веер может быть таким же смертоносным, как меч, если использовать правильные материалы и иметь мотивацию сражаться». Впервые в жизни Хуайсана открыто очаровало оружие. Он практически умолял Мастера Ветра научить его владеть им, и А-Ин тоже не упустил шанс. К этому времени оба мальчика уже запомнили большую часть форм и часто тренировались вместе, чтобы поддерживать друг друга в тонусе. А что касается ядра Хуайсана? Ну, оно было ярким и сияющим, что ставило его в один ряд с братом по уровню совершенствования. Поначалу Не Боуэн был настроен скептически, не понимая, как веер может быть оружием, но он был готов попробовать. Он заказал пару тренировочных вееров для своего сына, а затем бросил ему вызов, чтобы тот превзошел одного из своих лучших учеников. Убедительная победа Хуайсана стерла все сомнения, которые еще терзали Боуэна, и он с гордостью заказал настоящий боевой веер, который должен был стать духовным оружием его сына. Конечно, когда Хуайсан достиг совершеннолетия, ему все равно вручили саблю на церемонии вручения (он убедился, что это всего лишь символ. Декоративная деталь, показывающая, к какой секте он принадлежит), но в уединении своего кабинета он посадил сына к себе на колени и сказал ему, как он гордится Хуайсаном. Он сказал ему, как приятно знать, что его мальчик сможет защитить себя, если его и Не Минцзюэ не будет рядом, чтобы защитить его. Затем он осторожно вручил Хуайсану его настоящее духовное оружие, богато украшенный, но смертоносный боевой веер, который мальчик назвал 风 Fēng (Ветер). Гордость, которую питал к нему его отец, была одним из самых больших мотиваторов Хуайсана. Он заставлял себя продолжать тренироваться и становиться сильнее с каждым днем, и Хуа Ин был рядом с ним на каждом шагу. Вместе они оба стремились сделать так, чтобы их семьи гордились ими, и стать самыми сильными культиваторами своего поколения