Хуа Сяньлэ

Как только дверь за ним закрылась, Хуа Ин упал на колени и схватился за край своей одежды, пытаясь успокоить дыхание. Он сделал это. Он встретил Цзян с высоко поднятой головой и не дал им удовольствия увидеть свой ужас. Он чувствовал, что его сердце вот-вот взорвется от того, как сильно оно колотилось в груди, его разум заполонили темные воспоминания о криках и треске Цзыдианя. — Все в порядке… — прошептал он себе под нос, слегка покачиваясь там, где упал. — Ты в порядке, Сяньлэ. Они больше не могут причинить тебе вреда, и ты знал, что вам придется рано или поздно встретиться. Ты в порядке, они не могут причинить тебе вреда, они не причинят тебе вреда… Он продолжал шептать себе под нос заверения, когда теплая рука нежно начала гладить его по спине. Сначала он напрягся, но расслабился, когда понял, что это был всего лишь его Цзы-гэгэ. — Ты молодец, А-Ин, — тихо сказал его кузен, обнимая его и позволяя Хуа Ину уткнуться лицом ему в шею. — Ты был таким храбрым там. Ты постоял за себя и дал им все, что они заслужили. Я так горжусь тобой, и я знаю, что твой Баба и А-Ди тоже. Они сидели там немного, просто покачиваясь и позволяя Хуа Ину прийти в себя. Когда он наконец обрел контроль над своими способностями, он отстранился и выдохнул. — Лучше? — спросил Гу Цзы. — Мн, — ответил Хуа Ин, вытирая глаза. — Но я устал. Давай немного поспим. Они оба вымылись и переоделись в спальные халаты, их багаж был доставлен в их комнату слугами во время противостояния. Пока Гу Цзы помогал Хуа Ину расчесывать волосы, они продолжали дружески разговаривать. — Я слышал от Лин-шэньшэня, что Лани ложатся спать в девять и просыпаются в пять, А-Ин. Он отложил гребень, посмеиваясь. — Как ты собираешься с этим справиться? Не думаю, что когда-либо видел, чтобы ты вставал с постели раньше девяти. Хуа Ин только сонно моргнул, направляясь к кровати. — Но Цзы-гэгэ здесь, чтобы разбудить меня. Гу Цзы просто ласково улыбнулся ему и двинулся к нему в постель. Он натянул на них обоих одеяло, позволив им удобно прижаться друг к другу. — Если только А-Ин не заставит своего Цзы-гэгэ поутру помучиться. Хуа Ин только надулся и еще сильнее зарылся в одеяло. — Не дразни А-Ина. — Я не дразню тебя, — ответил Гу Цзы явно дразнящим тоном. — Да, ты такой. Ты дразнишь меня, как Ци-шушу! Гу Цзы только усмехнулся и погладил своего маленького кузена по волосам, притягивая его ближе, пока они оба не уснули. Напряжение вечера растаяло, когда их встретили сладкие сны. Завтра все будет хорошо. На следующее утро в девять оба мальчика проснулись мирно и готовые встретить новый день. Гу Цзы решил придерживаться наряда, похожего на тот, что был вчера, просто заменив нижнюю мантию на ту, что была немного темнее по оттенку зеленого. Хуа Ин, с другой стороны, решил, что он хочет выложиться по полной. Он хотел ткнуть Цзян Ваньиня лицом к лицу со своим статусом, и он знал, как это сделать. Хуа Ин выбрал комплект своих развевающихся одежд, что оказалось кстати, так как в Облачных Глубинах довольно холодно. В выбранном им комплекте по обе стороны ног все еще были разрезы, на случай, если ему понадобится пнуть кого-нибудь (Цзян Чена) в лицо. Они были черного цвета с красными акцентами, цветами и бабочками, вышитыми по всем рукавам и спине. Под ними он надел брюки и снова свои черные ботинки, а волосы завязал в полухвост красной лентой. Последними его аксессуарами были черные наручи, меч на бедре и Суйбянь в виде кольца-бабочки на указательном пальце правой руки. В целом он выглядел непринужденно и удобно... но все равно дорого. Как только они оба были удовлетворены тем, как они выглядели, они присоединились к своим друзьям и направились к Ланши . Пока они шли, Хуа Ин чувствовал, как кто-то сверлит дыры в его затылке, но он проигнорировал это. Дать этим кислым виноградинам удовлетворение от того, что они его поразили, не входило в его список дел на день. Через минуту все услышали громкое фырканье. — Посмотрите на него, скачет, как какой-то Молодой Мастер. Свинью можно гримировать, но она останется свиньей. — Кого ты назвал свиньей? — резко бросил Хуайсан, поворачиваясь к Цзян Ваньиню. — Хуа Ин — наследник большого города, которым правят его отцы, а значит, он заслуживает того же уважения, которого заслуживаем все мы. Хуа Ин улыбнулся, услышав защиту своего друга, особенно когда заметил, как Цзян Чэн поежился. — Не вмешивайся в это, чертов Не! Это дело Юньмэн Цзяна и этого предательского сына слуги! Затем Ваньинь расплылся в высокомерной улыбке. — Нет, он хуже этого. Он сирота, которого забрали отвратительные обрезанные рукава! Держу пари, что их драгоценный город — какие-то грязные трущобы! Это идеальное место для бесполезного мусора вроде него! Все вокруг Хуа Ина, его друзья начинали злиться из-за него. И Хуайсан, и Лань Чжань выглядели так, будто они были в двух шагах от того, чтобы содрать кожу с наследника Цзян. С легким смешком молодой принц похлопал их обоих по плечу, прежде чем повернуться лицом к своему бывшему шиди. — Во-первых, чтобы считаться предателем, нужно быть преданным тому, кого предали. Ваша семья только и делала, что издевалась надо мной три года и пыталась убить меня. Я уехал ради собственной безопасности. — Ты-! — Во-вторых, — действительно было приятно прерывать кислый виноград, — Мне было все равно, что мои отцы были обрезанными рукавами. В отличие от Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань, мои отцы искренне любят друг друга, и они любят меня в ответ. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК ВОПЛОЩЕННО НЕ УВАЖАТЬ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ!! — Кричать запрещено, — вмешался Лань Чжань, гордо стоя рядом с Хуа Ином. — И как это неуважение, когда все, что я сказал, — правда? Хуа Ин скрестил руки на груди, ухмыляясь. — Ты сам проявляешь к ним неуважение своим токсичным отношением и вопиющим пренебрежением к окружающим. Мои отцы, может, и были обрезанными рукавами, но они, по крайней мере, научили меня уважать других и не устраивать истерики, как ребенок. К этому моменту лицо Цзян Чена стало того же цвета, что и его мантия. Над Облачными Глубинами прозвенел колокол, возвещая о начале лекций. Не желая опаздывать и устав тратить время на мальчика, который отказывался взрослеть, Хуа Ин повернулся спиной к Цзянам. — Не-Сюн, Лань Чжань, Цзы-гэгэ, мы опаздываем на церемонию открытия. Обменявшись последними взглядами с Цзянами, все собрались вокруг Хуа Ина и направились внутрь Ланши. Все они проигнорировали бормочущего наследника, не желая уделять ему больше своего времени. Он не собирался меняться, и они были там, чтобы учиться. Церемония прошла гладко, и представители каждой секты вручили свои дары Лань Циженю. Они состояли из артефактов, духовных инструментов или просто сундуков с сокровищами. Подарок Цзян был особенно тусклым, представляя собой шелка посредственного качества, которые явно были сделаны в последнюю секунду. Тем не менее, Лань Цижень принял его с достоинством, хотя его глаза были полны презрения. Когда пришла очередь Хуа Ина и Гу Цзы, они преподнесли подарки от своего Лин-Шэньшэня и своего дяди Ши Уду. Эти подарки состояли из высококачественной кисти, в которой никогда не кончались чернила, и трех свитков из личной библиотеки Лин Вэнь. Одной кисти было достаточно, чтобы произвести впечатление на Лань Цижэня, но свитки, о которых идет речь, рассказывали истории королевств, давно затерянных в истории. Несомненно, в будущем они станут предметом тщательного изучения. Цзян Ваньинь, человек кислый и сварливый, покраснел от гнева, увидев, что его победил тот, кого он считал всего лишь слугой. После окончания церемонии приглашенным ученикам дали возможность привыкнуть к Облачным Глубинам и немного поисследовать их перед началом лекций. Как и ожидалось, Хуа Ин и его друг быстро собрались, желая провести как можно больше времени вместе. — Сяньлэ, в этот момент я мог бы просто ударить его вместо тебя, — заявил Цзинь Цзысюань, хмуро глядя на Цзян Ваньиня, который не переставал смотреть на Хуа Ина с момента церемонии. — Как кто-то с его репутацией вообще получил приглашение, Ванцзи? — Просил Фуциня не делать этого, — объяснил Лань Чжань, также бросив на Ваньина, возможно, один из самых холодных взглядов, которые он когда-либо видел. — Сказал, что знание предназначено для всех, независимо от их положения. — Почетно, но его щедрость на них растрачивается впустую, — заметил Хуайсан, лениво покручивая веерами. — Такие люди, как они, никогда ничему не научатся. — Как бы я ни ценил всеобщие заверения, сегодня для меня это было немного чересчур, — признался Хуа Ин, смущенно потирая затылок. — Я собираюсь вернуться в свои покои и поговорить с Бабой и А-Ди. Он вежливо поклонился своим друзьям, все поклонились в ответ, затем ушел. В конце концов он прошел мимо Лань Сичэня, который с обеспокоенным выражением лица наблюдал, как молодой Хуа отступает. — Все ли в порядке с Хуа-Гунцзы? — спросил он у группы, приближаясь. — Он такой, Лань-Гунцзы, — настаивал Гу Цзы. — Он чувствует себя гораздо лучше, чем в детстве, но его беспокойство все еще берет над ним верх. Вручение наших подарков во время церемонии вступления было довольно обременительным для его и без того ограниченных резервов, и они просто опустели. Как только у него будет время отдохнуть и восстановиться, он будет в полном порядке. — Ваньинь не помог, — заметил Лань Чжань. — Но А-Ин силён. — Кстати, о силе, как насчет того, чтобы мы с тобой потренировались с Сичэнем? — предложил Минцзюэ, обхватив рукой старшего мальчика. — Наверняка здесь есть место, где мы можем тренироваться. Я чувствую, как Бася ржавеет. — Если у нас есть разрешение от кого-либо из старейшин, мы можем пользоваться тренировочной площадкой, — ответил Лань Сичэнь. — Тогда пойдем! — Минцзюэ практически потащил Сичэня к дому горечавки. — Мне все равно, что для этого нужно, я просто хочу сделать что-то большее, чем просто сидеть и медитировать. — Конечно, А-Цзюэ, — ответил Сичэнь, довольно улыбаясь, пока его тащили. Лань Чжань мог только представить, как это должно было выглядеть, когда Хуа Ин делал то же самое с ним. От этого уши горели, а грудь теплела. Хуа Ин сидел на своей кровати, одна из его бабочек A-Ди устроилась у него на ладони. Она хлопала крыльями, и он мог чувствовать через нее своих отцов. — Баба, А-Ди. — А-Ин, как ты, баобэй? — почти сразу спросил Се Лянь. — Ты в порядке? Как прошел твой первый день? — Все прошло хорошо, Баба. Я все еще скучаю по тебе и А-Ди. Это первый раз, когда мы так долго не вместе. Я знаю, что могу просто использовать свои кости, чтобы приехать в гости, но… это почти похоже на мошенничество. — Ну, может быть, немного, — признал Хуа Чен, игриво при этом. — Но это и делает это забавным. — Сань Лан… Все трое рассмеялись, прежде чем Се Лянь снова заговорил. — Тебе понравилось? Какие-нибудь проблемы? — Эта секта принесла тебе хоть какое-то огорчение? — прорычал Хуа Чэн, и бабочка взволнованно захлопала крыльями. — Он пытался, А-Ди, но я не позволил ему запугать меня. Я стоял на своем и сказал ему, что у него больше нет надо мной власти. Я ни разу не заплакал и не испугался перед ним, и мне удалось пройти церемонию вступления, не сломавшись. — Это мой мальчик. Но если он начнет что-то делать или попытается тронуть тебя пальцем, дай мне знать. Я прослежу, чтобы его разорвали на части самые худшие, что есть в Городе-призраков... — Сань Лан! — Гэгэ… Хуа Ин только посмеивался над выходками родителей. — Диди, ты такой послушный, когда дело касается Бабы. — Покладистый? Хуа Чэн звучал слегка обиженно, и Хуа Ин мог только представить, как он держит руку там, где должно быть сердце. — Гэгэ, наш сын ведет себя как негодник. Я думаю, нам нужно немедленно оттащить его домо. — За что, Сань Лан? То, что он говорит, — правда. Ты мне очень послушен. Такой послушный и послушный, любящий муж до мозга костей. — ГЭГЭ!! Зачем ты так дразнишь своего бедного мужа? Почему Тайцзы Дянься так жестоко обращается со своим самым верным поклонником? — Не будь таким драматичным, А-Ди. Если призраки узнают, что ты такой, они могут начать ворковать над тобой. Голос Хуа Чэна стал твердым как камень. — Я уничтожу их, если они это сделают. — Сань Лан… — Но гэгэ… Хуа Ин просто рассмеялся над разговором родителей и попрощался с ними, свернувшись в своей кровати для сна. Он уже мог сказать, что ему понадобится столько энергии, сколько он сможет получить, чтобы справиться с определенным злым виноградом.