Хуа Сяньлэ

Когда Хуа Ин снова открыл глаза, его тело все еще было тяжелым и охваченным ознобом. Однако боль в груди была далеко не такой сильной, а туман в его разуме, который оставлял его в бреду, уменьшился. — А-Ин? Или, может быть, нет. Он был настолько не в себе, что мог поклясться, что только что услышал голос своего Бабы. По крайней мере, так он думал, пока не почувствовал теплые руки, помогающие ему сесть, и не увидел, как его Баба с облегчением улыбается ему. — Баба? — спросил он. — Почему ты здесь? — Ты не помнишь, А-Ин? — спросил Се Лянь, проводя пальцами по волосам сына. — Твой А-Ди и я пришли сюда, когда услышали, что ты чуть не утонул. Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя намного лучше, Баба. Он слегка вздрогнул, когда по нему пробежал холодок. — Хотя… я чувствую тяжесть и холод… и моя грудь все еще немного стеснена. Се Лянь нахмурился, недовольный тем, что его ребенок чувствует себя некомфортно. Тем не менее, он знал, что могло быть и хуже, и это его немного смягчило. — Нам очень повезло, что твой отец установил барьер вокруг твоего ядра. Твои меридианы были сильно заражены энергией Инь, но твое ядро осталось целым и невредимым. Хуа Ин просто положил свою руку поверх руки своего бабы и мягко улыбнулся. — Баба, я в порядке. Хэ-шушу спас меня, и мой Лань Чжань тоже. — Тебя не нужно было спасать, Баобэй. Этот мальчишка не должен был пытаться сбросить тебя в пропасть, чтобы спасти свою шкуру, и... Кулаки Се Ляня сжались. — И этот негодяй Цзян Ваньинь... Он просто стоял там, ухмыляясь, пока мой мальчик тонул! Он даже не притворился , что помогает!! Хуа Ин вздрогнул от гнева в голосе отца. Его баба никогда не злился, если только с ним или его A-Ди не случалось что-то плохое. Увидев, как он вздрогнул, Се Лянь заставил себя дышать, успокаиваясь. — Твой отец разбирается с этими мальчиками, и мне придется довольствоваться этим. Однако… Он взял руки сына и сжал их. — А-Ин, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не колеблясь позовешь на помощь, если что-то подобное случится снова. Позови меня или своего А-Ди, или любого из своих тётушек и дядюшек. Мне все равно, кому, главное, чтобы ты был в безопасности. — Баба… — Я серьезно, А-Ин. Небесный Император был близок к слезам. — Я могу отказаться от своей божественности, своего богатства, своей славы… Я бы с радостью вернулся к своей жизни в униженной нищете, если бы это означало, что вы с Сань Ланом будете в безопасности. Вы двое — единственные в мире, кого я не могу потерять. Если я подведу вас… я никогда не смогу жить в ладу с собой. Хуа Ин вздохнул, слегка кивнув, прежде чем обнять отца. — Я обещаю, Баба. Если у меня будут проблемы, я позову. А-Ин клянется. Их момент был прерван, когда они услышали стук в дверь. Неохотно расставаясь, Се Лянь позвал своих гостей войти. Это оказался Инь Юй вместе с девушкой в белых одеждах с пламенем солнца на рукавах. Хуа Ин сразу узнала эти одежды, как те, что носили представители клана Цишань Вэнь, что означало, что эта девушка была Вэнь. За ней стоял мальчик, который выглядел на год или два моложе Хуа Ина, опустив голову. Когда он оказался прямо за женщиной, он поднял голову и встретился глазами с молодым Хуа. Узнав родственную душу, которая была застенчива, но хотела подружиться, Хуа Ин помахал ему с нежной, приветливой улыбкой. Мальчик тут же улыбнулся в ответ, отвечая тем же. — Ваше Высочество, я привел госпожу Вэнь, чтобы она проверила Сяньлэ, — объявил Инь Юй, низко поклонившись. — Она посчитала предложение Хуа Чэнчжу достаточным и согласилась немедленно приехать, чтобы позаботиться о Сяньлэ вместе со своим младшим братом. — Отлично. Проследим, чтобы наша часть сделки была выполнена в полном объеме. Никаких недоделок и ни один житель деревни не остался позади. — Конечно, Ваше Высочество. Я немедленно займусь этим и сообщу вам, как только все приготовления будут завершены. Инь Юй поклонился еще раз, затем ушел, чтобы завершить остальную часть своей миссии. Хуа Ин радостно помахал ему на прощание, что заставило офицера Убывающей Луны замереть ровно настолько, чтобы помахать ему в ответ. Когда они остались одни, леди Вэнь и ее брат оба шагнули вперед. Как и Инь Юй перед ними, они оба низко поклонились Се Ляню и Хуа Сяньлэ. — Приветствую вас, Ваше Высочество, — начала леди Вэнь. — Се-Сяньшэн в порядке, госпожа Вэнь. Нет нужды в таких титулах среди союзников. Это, казалось, немного успокоило госпожу Вэнь, напряжение в ее плечах немного спало. — Как пожелаете, Се-Сяньшэн. Я Вэнь Цин, целитель из отделения Дафань секты Вэнь. Это мой младший брат Вэнь Нин, любезно именуемый Вэнь Цюнлинь. Мы пришли по вашей просьбе, чтобы позаботиться о вашем сыне. — Спасибо, что вы приехали так быстро. Се Лянь слегка наклонил голову, сверкнув одной из своих самых теплых, самых обезоруживающих улыбок. — И вам не нужно беспокоиться о своей семье, Вэнь-гунян. Вы с братом приехали с добрыми намерениями, чтобы помочь нам, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы обеспечить безопасность вашего народа. Вэнь Цин снова склонила голову и сказала с расслабленным выражением лица: Тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить скорейшее выздоровление молодого господина Хуа. Пока семья Хуа суетилась вокруг Хуа Ина и работала над его исцелением, клан Лань остался разбираться с последствиями провала Водной Бездны. Су Шэ был вылечен, затем его ядро было запечатано, и он был отправлен в путь. Остались только Цзян Ваньинь и его наказание. Цинхэн-цзюнь в конечном итоге остановился на 300 ударах ферулами, а затем в течение месяца после уроков копировал все правила Гусу Лань. Услышав об этом наказании, которое было назначено Цзян Цзэир, мадам Юй ворвалась в Облачные Глубины. Она распахнула двери в кабинет главы секты, где Цинхэн-цзюнь и мадам Лань обсуждали дела секты, и тут же начала кричать. — КАК ВЫ СМЕЕТЕ ТАК НАКАЗАТЬ МОЕГО А-ЧЕНА!! Я ПОЛУЧИЛА ОТЧЕТ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО, И МОЙ СЫН НЕ УЧАСТВОВАЛ В ПОПЫТКЕ УТОПИТЬ ЭТОГО ХУА !! Я ТРЕБУЮ ОТМЕНИТЬ ЕГО НАКАЗАНИЕ И ВЫПЛАТИТЬ КОМПЕНСАЦИЮ!! Мадам Лань, которая была известна своим спокойствием и беззаботностью, немедленно наложила заклинание молчания Лань на мадам Юй, когда она поднялась на ноги. Когда их глаза встретились, глаза мадам секты Лань были полны праведного гнева и жгучей ярости. — Вы правы, когда говорите, что ваш сын не был в этом замешан. Однако это потому, что он стоял рядом и наблюдал, как тонет мальчик, ухмыляясь все время, как будто наслаждаясь его страданиями. Как совершенствующиеся, мы обязаны, наша обязанность защищать тех, кто не может защитить себя сам. Она развеяла заклинание молчания, сохраняя свой сердитый взгляд. — Тот факт, что вы этого не понимаете, является доказательством коррупции и развращенности Юньмэн Цзяна. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ!! ЮНЬМЭН ЦЗЯН — ВЕЛИЧАЙШАЯ ИЗ ВЕЛИКИХ СЕКТ!! У ТЕБЯ НЕТ ПРАВА НА-!! Мадам Лань фыркнула совсем не по-женски, даже не потрудившись спрятаться за рукав. — Величайшая? Я бы даже не назвала Юньмэн Цзян посредственной сектой в наши дни, а ты живое доказательство ее посредственности. Только посмотри на себя, так полагаешься на Цзидань, что пренебрегла обучением с мечом. И теперь драгоценный инструмент, который ты использовала, чтобы утверждать свою незаслуженную власть над другими, больше не работает, и у тебя ничего нет, кроме твоего ядовитого языка. — ТЫ-! Мадам Лань шагнула к ней, ухмыляясь и прошипев ей прямо в ухо. — Неудивительно, что ты так презираешь Цаньсэ Саньжэнь. Даже после смерти она — та кем ты никогда не сможешь стать. Это была последняя капля. С криком, который заставил бы устыдиться банши, Ю-Фурен бросилась на мадам Лань. Однако в этот момент красивый мужчина в красных одеждах схватил ее за край одежды, дернул назад и почти бросил на землю. — И вот мы наконец встретились лицом к лицу, — заявил Хуа Чэн, глядя на мадам Юй со всей ненавистью и презрением, которые он копил последние восемь лет. — Интересно, сколько детей погибло от рук твоего любимого Цзиданя, и все же, когда твои собственные сталкиваются с последствиями своих действий, такое наказание незаслуженно и несправедливо. — КТО ТЫ?! ТЫ ПОСМЕЛ ПОДНЯТЬ РУКУ НА МАДАМ ИЗ СЕКТЫ?! — Я отец мальчика, которого вы позволили утопить. Хотя мой мальчик все еще жив, мой гнев на бессердечные слова и жестокое бездействие вашего сына все еще горит ярко. Он нахмурился, скрестил руки и посмотрел свысока на покрасневшую женщину. — Я все еще имею полное право потребовать, чтобы он предстал перед плетью, хотя к нему уже применили дисциплинарное взыскание. Возможно, мне следует это сделать, и, возможно, мне следует заставить вас наблюдать, как это происходит. Может быть, тогда вы поймете хотя бы часть страданий, которые вы причинили другим. Юй Цзыюань была в ярости и больше не заботилась о последствиях. Все, что ее волновало, это вернуть себе контроль над ситуацией и заставить этого одноглазого кретина поклониться ей. Она выпустила Цзидань на мужчину, но то, что произошло дальше, заставило всех замереть. Когда фиолетовая молния метнулась к человеку, он лишь щелкнул пальцами. Этот единственный щелчок послал импульс энергии янь такой силы, что все Облачные Глубины почувствовали её. Когда он столкнулся с Цзиданем,кнут стал полностью инертным, превратившись в пыль в руках Мадам Юй. Хуже того, само кольцо стало пепельно-серым, прежде чем рассыпаться в ничто. Высвобождаемая духовная энергия исчезла почти так же быстро, как и появилась, но ущерб был нанесен, и Цзидань исчез навсегда.