Хуа Сяньлэ

Когда Се Лянь вернулся со своего небольшого поручения (которое в итоге включило в себя очень долгую беседу с несколькими разгневанными богами и богинями об А-Ине), сцена, которая его встретила, смягчила его сердце. Хуа Чэн лежал на боку в кровати, подложив левую руку под Хуа Ина как подушку. Мальчик свернулся калачиком, прижавшись к отцу, уткнувшись головой в подбородок Хуа Чена, а правая рука Сань Лана,словно защищая сына, обнимала его. Глаза Хуа Чена были закрыты, но Се Лянь знал, что тот охраняет А-Ина на случай, если что-то случится. — Сань Лан — тихо позвал он. Хуа Чен медленно открыл глаза, посмотрел на Се Ляня и улыбнулся ему. — Привет, гэгэ, не хочешь присоединиться к нам? Прошу прощения, если твоё место занято. Я не ожидал, что наш малыш уснёт, пока я его обнимаю. — Всё в порядке, Сань Лан. Я всё ещё могу поместиться в кровати. Главное, что я счастлив рядом с самыми любимыми людьми. Се Лянь говорил это искренне, отчего Хуа Чен покраснел так же, как его мантия. Честно говоря, даже спустя столько лет муж всё ещё смущался, когда Се Лянь говорил ему о своих чувствах. Се Лянь первым делом сбросил верхнюю одежду, снял пучок и лёг рядом с семьёй. — Я получил твоё сообщение о приезде Юй Цзыюань в Облачные Глубины. Она , создала какие-то проблемы, Сань Лан? — Гэгэ, я бы не назвал эту женщину проблемой — усмехнулся Король Призраков. — Она скорее раздражающий кусок дерьма, чем проблема. Если бы я захотел, я бы раздавил её пальцами, как мошку( или мушмулу). Се Лянь усмехнулся над выходками мужа и наклонился, чтобы поцеловать его в нос. — Да, да, Сань Лан сильный. Если бы только Сань Лан перестал подвергать себя опасности, этот гэгэ был бы очень-очень счастлив Хуа Чен напрягся, поняв, что его сдали, что тут же подтвердил и его муж. — Этот гэгэ слышал от нашего маленького Сяньлэ, что Сань Лана чуть не ударили духовным кнутом. Я верю, что мой Сань Лан будет осторожен, но этот гэгэ хотел бы убедиться, что он не лгал, чтобы умилостивить нашего ребёнка. Не пощадит ли Сань Лан своего бедного мужа и не покажет ли мне, есть ли у него какие-нибудь раны? Хуа Чен мысленно пожаловался сыну, неловко посмеиваясь над мужем. — Айя-гэгэ— он потер затылок, приняв дразнящий тон, — если ты хочешь увидеть тело этого ничтожного, ты просто... За это его просто щёлкнули по лбу и мягко отчитали. — Сань Лан не из простых, и не дразни меня. Встань, зайди за ширму и подожди меня там. Хуа Чен лишь надулся , но послушался, осторожно положив Хуа Ина на подушку, прежде чем встать и спрятаться за ширмой. Через несколько мгновений к нему присоединился Се Лянь, скрестив руки и ожидая. — Хорошо, дай-ка подумать — Гэгэ, тебе действительно не нужно этого делать — настаивал Хуа Чен, одновременно начиная расстегивать ремень. — Ты что-то скрываешь от меня, Сань Лан? — Что? Конечно, нет гэгэ! — Сама эта идея казалась кощунственной. — Тогда дай мне посмотреть. Раздевайся. Вздохнув и торжественно произнеся: — Да, гэгэ—Хуа Чэн разделся догола и встал перед мужем. Тёплые руки Се Ляня тут же принялись исследовать каждый сантиметр его обнажённого тела, выискивая любые следы травм или дискомфорта. Будь он жив, он бы покраснел сильнее, чем его одежда. — Хорошо — Се Лянь похлопал его по груди. — Никаких травм Хуа Чэн невольно надулся, забирая свою одежду. — Этот Сань Лан не слабак, гэгэ. — Я никогда не говорил, что ты слабый. Дело не в силе — Се Лянь поднял руку и коснулся щеки мужа. — Это было подтверждением того, что ты здесь, со мной, и что с тобой всё в порядке— Он прислонил голову к груди мужа. — Пожалуйста, не грусти сейчас… Я знаю, что ты сильный. Я просто… не могу вынести мысли о том, что эта женщина пытается отнять тебя у меня… Король Призраков вздохнул, понимая точку зрения Дянься. Однако это не означало, что он не сможет воспользоваться этим ещё немного. — Этому Сань Лану нужен поцелуй, чтобы он больше не грустил Слегка хихикая, Се Лянь нежно поцеловал Хуа Чена в губы. — Мой Сань Лан теперь такой избалованный, — подразнил он. — Может, ты и есть настоящий ребёнок, а не А-Ин. — Гэгэ... — простонал Хуа Чен, уткнувшись лицом в шею мужа. Се Лянь лишь рассмеялся над ним, прежде чем с другой стороны ширмы раздался приглушенный голос. — Баба? Хуа Чен быстро накинул халат, а затес вместе с Се Лянем бросился обратно к Хуа Ину. Мальчик щурился в темноте, пытаясь найти их. Когда он нащупал руки, оба родителя взяли его за руки ,позволяя ему ощутить тепло своего Бабы и нежный холод своего А-Ди. — Баба, ты проверил А-Ди? С ним всё в порядке? — Конечно, да — пожаловался Хуа Чен, протягивая свободную руку, чтобы ущипнуть сына за щёку. — Потому что кто-то был немного ябедой — Ага, и я бы сделал это снова — ответил Хуа Ин, хорошо знакомый с проблемами самооценки отца. — Если бы я этого не сделал, ты бы прятался каждый раз, когда подвергаешь себя риску. И кто знает, что бы тогда случилось. Се Лянь позволял им игриво препираться, зная, что за этим нет злого умысла. Он знал, что через полчаса они оба будут крепко спать, свернувшись калачиком друг к другу. Все семьи ссорятся, и его семья не была исключением. И он не хотел бы, чтобы было по-другому. Утро наступило довольно внезапно со звуком стука в двери павильона целителя. 800 лет инстинктов заставили Хуа Чена и Се Ляня призвать свое оружие и встать между дверью и сыном. — ВЕЙ ИН!! — взвизгнула Юй Цзыюань, и стук стал настойчивее и требовательнее. — ВЫХОДИ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ, ПРЕДАТЕЛЬСКОЕ ОТРОДЬЕ!! НЕ ДУМАЙ, ЧТО СМОЖЕШЬ ОТ МЕНЯ СПРЯТАТЬСЯ!! Среди её криков семья Хуа слышала шёпот людей, пытающихся её остановить, хотя было ясно, что в таком состоянии её никто не сможет убедить. Се Лянь и Хуа Чен медленно вернули оружие в ножны, а Хуа Ин глубоко вздохнул. Наконец, пришло время встретиться с демоном, который преследовал его в кошмарах последние восемь лет. Он выпрямился, накинул халат поверх пижамы и подошёл к двери. Родители последовали за ним, каждый положив руку ему на плечо, когда он открывал дверь. Столкнувшись лицом к лицу с озлобленной женщиной, Хуа Ин был искренне удивлён, обнаружив, что не боится. Она смотрела на него своим озлобленным, ядовитым взглядом, но он не увял под ним, как прежде. Его обусловленный страх перед ней исчез, сменившись лишь гневом и немалым удовлетворением. Её Цзыдянь исчез, и даже если он всё ещё был у неё, она не имела над ним никакой власти. Теперь всё изменилось. Несколькими словами он мог искоренить хрупкие остатки драгоценной гордости Юньмэн Цзян. По одной его просьбе его Хэ-шушу в мгновение ока утопил бы Пристань Лотоса. Но более того, если бы он захотел, он мог бы сразить её на месте, и никто не смог бы (или не захотел бы) его остановить. Чего ему теперь бояться? — Так ты и правда жив … – прорычала Юй Цзыюань, протягивая руку и хватая Хуа Ина за край халата. Се Лянь и Хуа Чен ринулись остановить её, но Хуа Ин протянул руку, едва заметно покачав головой. Злобная женщина ничего этого не замечала, сосредоточившись на том, чтобы излить накопившуюся злобу на парня. — Как ты смеешь уклоняться от долга перед нами! Восемь лет ты злоупотреблял своим положением, играя роль молодого господина, хотя ты всего лишь сирота, рождённый, чтобы служить Юньмэн Цзян! И у тебя хватило наглости опозорить свою родную секту, отвернув нас от твоей партии, а потом ты пришёл сюда и наказал своего наследника секты?! Я позабочусь о том, чтобы ты провёл остаток своей жалкой жизни, искупая своё неуважение, проклятый сопляк!! Слюна буквально слетала с её губ при каждом слове, и Хуа Ин смахивал её со скучающим выражением лица. Он встретил её взгляд, и его голос был лишён каких-либо эмоций. — Вы закончили? Это действительно потрясло Юй Цзыюань, привыкшую к тому , что он дрожарожал и плакал , молил о пощаде. Рука, державшая его за край халата, ослабла, и Хуа Ин легко схватила её за запястье, освобождая себя. — Что…— прошептала она. — Я спросил, закончила ли ты свои бессмысленные крики — ответил Хуа Ин, поправляя воротник мантии. — Юньмэн Цзян, должно быть, действительно пал, если не может позволить себе даже прочистить уши своей мадам секты. — Ты… — Ее яд начал возвращаться. — И, как я уже говорил вашим детям, Юй Цзыюань, меня зовут Хуа Сяньлэ. Я наследный принц королевства моего Бабы и наследник города моего А-Ди. Вы должны относиться ко мне с уважением, подобающим человеку, стоящему выше вас. — Выше меня?! — Юй Цзыюань усмехнулась, качая головой. — Не смеши меня! Ты —отродье шлюхи и слуги! Ты никогда не будешь выше всех здесь! Даже животные, ползающие по грязи, выше тебя! — Цансэ Саньжэнь, моя мать, была ученицей Баошэнь Саньжэня, Бессмертной с горы. Да, она была бродячим - заклинателем, но сама почти достигла бессмертия перед смертью — Хуа Ин ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Моя мать отдала жизнь, чтобы помогать простым людям, и умерла рядом с любимым человеком. Многие помнят её как добрую душу, которая всегда помогала нуждающимся. Наследие, которое вам никогда не превзойти. — ТЫ ПОСМЕЛ-!! — Да, я осмеливаюсь. Три года я терпел, как ты унижала мою мать и отца, клеветала на них обоих в отчаянной попытке почувствовать себя выше других. Но как бы ты ни старалась, тебе никогда её не превзойти. Сколько бы ты ни ругала их, сколько бы ты ни порочила их имена, ты никогда не изменишь того факта, что никогда не достигнешь их уровня Разъярённая Юй Цзыюань снова потянулась к нему. На этот раз Хуа Ин не позволил . Он крепко схватил её за запястье, сокрушив слабую конечность своей железной хваткой. Она изумлённо смотрела на него, словно рыба, пытаясь выдернуть руку, но безуспешно. Это вызвало у юного Хуа чувство огромного удовлетворения, и на его лице расплылась широкая улыбка. Вокруг пары начала собираться толпа, а приглашённые ученики наблюдали издалека. Все молчали, просто наблюдая за развитием событий. Несколько учеников Лань сдерживали остальных членов семьи Цзян, и отсутствие криков говорило о том, что по крайней мере один из них находился под заклинанием молчания Лань. Хуа Ин невольно ухмыльнулся, увидев их, и оглянулся на отцов, которые гордо стояли позади. Настал его час блистать, и он был более чем готов. — Ой, простите, вы что-то хотели сделать? — издевался он, крепче сжимая запястье Юй Цзыюань. — Ты собирался избить меня, как восемь лет назад? Полагаю, без Цзиданя вы планировали сразу перейти к тасканию за волосы и пинкам. Или, может быть, вы надеялись затащить меня обратно в свою клетку с дикими собаками и послушать мои вопли. Собравшаяся толпа ахнула, и Хуа Ин заметил, как лица его друзей наполнились гневом. Лань Чжань выглядел просто убийственно, сжимая рукоять Бичэня так, что костяшки его пальцев побелели. — А-Ин, что ты несёшь? — крикнул Цзян Фэнмянь, проталкиваясь вперёд, чтобы спасти ситуацию. — Саньнян никогда бы так не поступила Хуа Ин закатил глаза, увидев слабую защиту. Любой зрячий понял бы, что это ложь. Он проигнорировал мужчину и вернулся к своей пленённой добыче. — Какая же ты жалкая, Юй Цзыюань. Мадам секты настолько слаба, что не может даже вырваться из хватки больного подростка. С другой стороны, чего ещё ожидать от человека, который пренебрегает самосовершенствованием ради наказания всех, кто его разозлит? — Вэй Ин! — крикнул Цзян Чэн, заставив Хуа Ина вздохнуть. Похоже, его мысли о заклинании "Безмолвия Лань" были ошибочными. — Не смей так говорить о моей матери! Она совсем не слаба, и всё, что она с тобой сделала, было заслужено! Его слова заставили Цзян Яньли и Цзян Фэнмяня отпрянуть, с ужасом глядя на наследника своей секты. — А-Чен! — прошипели они оба на него. Хуа Ин не знал, то ли ему улыбаться от этого признания, то ли злиться от несправедливости. Через мгновение он выбрал последнее. — Заслужил? Значит, я заслужил голодать почти каждую ночь только потому, что она считала, что я не заслужил еды? Я заслужил, чтобы меня высекли за… за то, что я ребёнок?! Я заслужил быть мальчиком для битья у Юньмэн Цзян, чтобы моё совершенствование было саботировано, чтобы меня избивали, топили, запирали с голодными собаками и оставляли умирать?! Как ты вообще можешь называть всё это ЗАСЛУЖЕННЫМ?! — А-Ин — вмешался Цзян Фэнмянь, пытаясь приблизиться, прежде чем группа Лань преградила ему путь. — А-Ин, пожалуйста. Ты ведёшь себя неразумно. Ты был ребёнком, и твой разум преувеличил воспоминания. Если ты просто вернёшься с нами в Юньмэн, мы всё уладим. — Нечего решать, Цзян Фэнмянь– Хуа Ин повернулась к нему с холодной ненавистью. — Зная тебя, ты только и сделаешь, что запрёшь меня и будешь бить, пока я не стану послушным щитом, которым ты меня готовил. И в последний раз повторяю: меня зовут Хуа Сяньлэ. Никто из носящих фамилию Цзян не имеет права обращаться ко мне так формально, тем более человек, который оскорбляет память моего отца — А-Ин!—Глава Ордена пытался прорваться сквозь заклинателей Лань, выглядя почти отчаянным. — Вэй Чансэ был моим другом! — Если бы это было правдой, ты бы сделал для них таблички. Если бы это было правдой, ты бы не позволил своей жене так жестоко со мной обращаться. Ты для моего отца — никто, и ты для меня — никто. Эти связи были разорваны в тот день, когда мой отец сбежал и стал бродячим культиватором. — Я спас тебя с улицы! Ты обязан нам жизнью! Хуа Ин покачал головой. — Нет, не обязан. Я ведь никогда не просил тебя меня спасти, правда? — Что? — Разве я просил тебя забрать меня с улицы? — Что? Нет… — Точно, я никогда не просил спасения. Если уж на то пошло, ты у меня в долгу — Вэй Ин! — завыл Цзян Чэн. — Ты перешёл границы!! Лань Чжань злобно взглянул на наследника Цзян, и тот стиснул зубы. Хуа Ин ухмыльнулся, благодарный за эту маленькую милость. — Я в своём праве, Ваньинь. Твой отец выманил меня с улицы сладкими речами и обещаниями дома. Он обещал мне друзей, семью, безопасность и защиту. Но что я получил вместо этого… — усмехнулся он, разъярённый до такой степени, что готов был плюнуть. — Я был почти рабом! Меня каждый день били кнутом за то, что я просто существовал, морили голодом до такой степени, что я замедлился в росте, и каждый день напоминали, что в твоих глазах я всего лишь слуга! В Облачных Глубинах повисла гробовая тишина. Все смотрели на Цзянов с таким презрением, что оно висело в воздухе. Его друзья и их опекуны, пожалуй, были злее всех, а Не и некий Лань были готовы буквально за секунды уничтожить весь род. Никто из Цзянов даже не нашёл в себе сил опровергнуть слова Хуа Ина. — У меня нет долга перед тобой, Цзян Фэнмянь, и я не вернусь в Юньмэн, чтобы ты мог позволить своей жене и дальше издеваться надо мной. Я уже однажды чуть не погиб от её руки и не хочу стать очередным безымянным трупом, брошенным в грязные воды Пристани Лотоса. Нет, это ты и твоя жена в долгу передо мной, и вы только начали расплачиваться за это проклятием Чёрной Воды — А-Ин-! — Я Хуа Сяньлэ! – Хуа Ин, кипя от ярости, бросил Юй Цзыюань в Цзян Фэнмяня. — Вэй Ин погиб из-за Юньмэн Цзяна, из-за тебя и твоих поступков. И я с нетерпением жду того дня, когда ты наконец очнёшься от этой иллюзии, в которой пребываешь, потому что буду с удовольствием смотреть, как ты будешь унижаться передо мной, моля о прощении, которого никогда не заслужишь. Цзян Фэнмянь лишился дара речи, когда Хуа Ин глубоко вздохнул, обретая покой и успокаивая разум. Он щёлкнул пальцами, призывая стражников, сопровождавших его и Гу Цзы. Они вернулись в Небесное царство, но получили особые способности, позволявшие им немедленно являться по призыву принца. — Капитан — поприветствовал Хуа Ин, наблюдая, как лидер опустился на одно колено, склонившись перед ним с должным почтением. — Да, молодой лорд? — Я не хочу причинять Гусу Лань неудобства этим делом ещё больше, чем мы уже причинили. Проводи Цзян-цзунчжу и госпожу Цзян к воротам и проследи, чтобы они ушли. Капитан стражи кивнул, поднялся на ноги и вместе со всем своим отрядом двинулся к Цзянам. Лань расступились, обрадовавшись, что избавились от этих двоих. Когда её схватили, Юй Цзыюань снова обрела голос. — ОТПУСТИ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ!! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА МЕНЯ ТРОГАТЬ!! Я НАКАЖУ ТЕБЯ И ЭТОГО УБЛЮДКА ЗА ЭТО!! К ТОМУ, КАК Я ЗАКОНЧУ, ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ ПРОСИТЬ ПОЩАДЫ!! Хуа Ин проигнорировал её и вернулся в павильон целителей, чтобы снова заснуть. Родители улыбнулись ему и последовали за ним в дом, чтобы как следует уложить его спать. — Хуа-Сюн, — приветствовал Цинхэн-цзюнь, низко поклонившись Королю Призраков, — примите самые искренние извинения от Гусу Лань. Если бы я знал, что А-Ин связан с Юй Цзыюань, я бы приставил стражу к павильону целителей. Хуа Чен и Се Лянь снова стояли снаружи павильона, Хуа Ин спал внутри, на пути к выздоровлению. Глава клана Лань стоял с обоими сыновьями, все они стояли, склонив головы. — Пожалуйста, поднимите головы, — настаивал Се Лянь. —Вы не знали и поэтому не виноваты в случившемся. — В этом мы согласны — Хуа Чэн обратил внимание на Второго Нефрита Лань. — Ванцзи — Да, Хуа-шушу? —Если ты всё ещё чувствуешь вину за случившееся, иди в дом и позаботься об А-Ине. Заботься о нём и обращайся с ним хорошо. Лань Ванцзи быстро кивнул, каким-то образом умудрившись одновременно бежать и не бежать, чтобы попасть внутрь. Это заставило Хуа Чена усмехнуться от удовольствия, и этот день стал ещё лучше. Его сын встретился со своими демонами и одержал верх, заставив взрослых Цзян бежать, поджав хвосты. Брат и сестра всё ещё находились в Облачных Глубинах, но уже давно разошлись по своим комнатам. Однако, учитывая поведение Цзян Ваньиня, их пребывание там продлится недолго. — Их репутация от этого не спасётся — заметил Се Лянь, глядя на горизонт. — Хотя в Гусу Лань существует правило, запрещающее сплетни, это не помешает приглашённым ученикам распространять слухи о случившемся. — В самом деле — согласился Хуа Чен, мрачно улыбнувшись. —А потом есть еще маленький неожиданный гость, который будет ждать Фэнмяня и Цзыюань, когда они вернутся в Пристань Лотоса. — О? — Се Лянь поднял бровь. — Сань Лан, что ты сделал? Хуа Чэн лишь ухмыльнулся, уже представляя себе, что сейчас произойдет. — Скажем так, истинный правитель Юньмэна решил, что с него хватит.