Хуа Сяньлэ

Гостевые лекции пролетели без дальнейших проблем, если не считать стресса от экзаменов и нескольких мелких стычек. И вот наконец пришло время отправляться домой. Это было горько-сладко для всех приглашённых учеников, которые уезжали с тёплыми воспоминаниями и новыми друзьями. Лань Ванцзи особенно дулся, а его брат молча смеялся над ним. Его А-Ин уезжал, и прощаться оказалось сложнее, чем он изначально думал. Ему не нравилась мысль о том, что он уйдёт, а ему придётся ждать, пока ему разрешат посетить Цинхэ. Видимо, он плохо скрывал своё выражение лица, потому что его чжицзи тут же начал ему льстить. —О, А-Чжань, мой милый А-Чжань, не дуйся— Хуа Ин нежно похлопал его по щеке, а Лань Чжань протянул руку и нежно схватил его за запястье. —Мм. Если А-Ин останется— серьёзно ответил он, но получил в ответ смешок, и нежное похлопывание переросло в щипок. Будь это кто-то другой, он бы обиделся, но с А-Ином… его смех был мелодией, а руки всегда были нежными. —Глупый мой Чжицжи, ты говоришь точь-в-точь как я в детстве. Помнишь, как я плакал и причитал, что заберу вас всех к себе домой?— —Я бы пошел— —Айя Лань Чжань, ты не можешь так говорить! Моё бедное сердце этого не выдержит!—Хуа Ин театрально вцепился в край халата, а затем рассмеялся и прильнул к свому любимому Лань. —Но ты не волнуйся. Когда я проведу немного времени с семьёй, можешь быть уверен, что я буду приходить к тебе в гости и постоянно тебя донимать. Я буду так часто рядом, что ты от меня устанешь…— —Никогда— оборвал его Лань Чжань, нахмурившись. Перебивать кого-либо было запрещено правилами, но мать учила его, что в определённых ситуациях можно и поступиться чем-то незначительным. К тому же, его А-Ин заслуживал знать, как сильно его любят и ждут. —Лань Чжань~...— Его Хуа Ин заскулил, и лицо его залилось краской, отчего сердце Лань Чжаня замерло. Его чжицзи всегда был таким красивым, когда он так краснел. Он задумался, как бы он выглядел во всём красном или даже совсем без него. К сожалению, это тема для отдельного разговора. —Ах, мне пора идти, Лань Чжань». Смущённый мальчик наклонился, нежно поцеловал его в щёку и вернулся к ожидавшей его карете вместе с дуэтом Вэй и Гу Цзы—Скоро увидимся!— Лань Чжань помахал на прощание, когда карета спускалась с горы. Когда они скрылись из виду, Лань Чжань заметно побледнел. Он будет скучать по возможности видеть своего А-Ина каждый день. —А-Чжань— заговорил его отец, привлекая его внимание, когда старший мужчина встал рядом с ним. —Должен ли я начать составлять письмо о помолвке семье Хуа?— Лань Чжань покачал головой, хотя ему и не хотелось ничего большего. —Хуа Ин знает, что я чувствую, но… я хочу признаться. Хуа Ин заслуживает лучшего—. Да, он мог бы подождать ещё немного. Он бы признался в своих чувствах как следует, а затем баловал бы своего Хуа Ина каждую минуту их жизни. _________________________________________ Семья Цзян была в полном упадке. После того, как от них отвернулись , Ваньинь и Яньли постоянно ссорились с бывший наследник, отвергал свою сестру при каждом удобном случае. Бывшая дева была сильно запугана, не могла смотреть никому в глаза и даже не решалась зайти на кухню, как раньше. Никто из них не видел мать ни разу после возвращения из Облачных Глубин, а отец отказывался их признавать. Прошло десять месяцев, но ни один из них не смог ничем привлечь внимание главы клана. Им обоим было приказано постоянно тренироваться, но ни один из них не добился прогресса. Этого ожидали от Яньли, которая, как оказалось, была действительно настолько слаба, как и пыталась показать. Однако Ваньинь тренировался постоянно, многократно выходя за пределы своих возможностей. К сожалению для него, его ядро, казалось, было уже не спасти. Он оставался далеко не посредственным заклинателем. Это отсутствие улучшений привело к тому, что Цзян Фэнмянь выбрал нового наследника. В итоге, к большому огорчению Ваньиня, наследницей стала Цзян Фэнь, дочь одного из двоюродных братьев Фэнмяня. Он кипел от злости, что выбрали другого, не говоря уже о женщине . Тем не менее, он ничего не мог сделать, чтобы изменить решение главы ордена. Более того, её поддерживал народ Юнмэн Цзян , она этого добилась благодаря своей силе и обострённому чувству справедливости, в то время как он остался ни с чем. Это было так больно, что он не мог выразить словами. По Юньмэну, словно лесной пожар, разнесся шёпот, гласивший, что это – карма, навлечённая Юй Цзыюань и её потомками. Орден Цзян больше не принадлежал к числу Великих, превратившись в скромную, мелкую секту, выживавшую лишь за счёт торговли зерном. Тела продолжали вылавливать из лотосовых озёр, но, когда одно из них освободилось от терзавшей его смерти, часть рыбы вернулась. Недостаточно, чтобы возобновить рыболовство, но достаточно, чтобы прокормить семьи рыбаков. В то время как семья Цзян страдала, Юньмэн Цзян в целом преуспевал, будучи малочисленной сектой. Юй Цзыюань, будучи мадам Великой секты, видела в этом оправдание к пренебрежению простыми людьми. Она держала мужа под каблуком, не давая ему помогать тем, кого она считала ниже себя, и не обращая внимания на то, что именно они обеспечивали её тем богатством, которое она так часто выставляла напоказ. Ночные охоты, устраиваемые Мадам Секты, почти всегда заканчивались смертью невинного, которого она отказывалась проводить должным образом. Хуже того, когда они звали на помощь, чтобы справиться с обиженным призраком, созданным ведьмой, она кричала на них, прежде чем добавить новые тела в огонь. Да, жизнь жителей Юньмэн цзяна значительно улучшилась с приходом главы секты. Недовольные призраки были должным образом упокоены без лишних жертв, простые люди получили необходимую помощь, а ведьма строившая из себя мадам секты находилась в уединении, пока её демоническое отродье было унижено и опозорено. Пусть сейчас они и незначительная секта, но они были значительнее, чем когда были выше всех остальных. И всё же, даже несмотря на эти улучшения, Юй Цзыюань не смогла исправить ущерб. Жизни оборвались преждевременно, а судьба осталась неизвестной. Среди этих потерянных душ был мальчик, светлый, улыбчивый, которого многие вспоминали с теплотой: Вэй Ин. Текущая личность Хуа Сяньлэ была неизвестна простым людям, поэтому они понятия не имели, что его спасли и усыновили. Тем не менее, многие из них надеялись и молились, чтобы это случилось. Они молили небеса, чтобы бедный мальчик смог спастись и обрести счастье и настоящую семью. Он приносил столько радости всем, кто его встречал, а его пытливый ум поражал многих. И всё же они продолжали молиться о его дальнейшей жизни и благополучии, посылая подношения небесам и бумажные деньги умершим. _________________________________________ Следующий совет орденов состоялся в Цишань Вэнь, и Цзян Ваньинь с нетерпением ждал его начала. Вэнь всегда устраивали поединки и состязания между сектами, давая возможность заклинателям продемонстрировать свою силу и мощь. Это был его шанс вернуть расположение отца, снова стать наследником и отправить Цзян Фэнь обратно в низшие слои общества, где ей и место. Только поэтому он прикусил язык, когда ему пришлось стоять среди толпы, а не рядом с родителями. Впервые за много месяцев мадам Цзян наконец-то появилась на публике. Она сильно изменилась с момента своего последнего публичного выступления в Гусу Лань, хотя её характер остался прежним. На ней было простое платье в цветах Юньмэна, не было драгоценностей и раскошных нарядов , вместо них – простая шляпка с тонкой фиолетовой вуалью и простенькое ханьфу. Единственное, что выдавало её не такой уж запуганной, как её пытались изобразить, – это постоянное хмурое выражение лица, когда она бросала на Цзян Фэнь полные ненависти взгляды. —Что-то не так, госпожа Цзян? — спросил Фэнмянь, когда они направились к площадке для стрельбы из лука, где должны были состояться первые соревнования клана Вэнь. Судя по его тону, ему было всё равно, что скажет жена. (Да, ему было всё равно.) —Почему эта ничтожная женщина стоит на месте, отведённом для твоего наследника? — прошипела она, едва сдерживая рычание. Она, по крайней мере, знала, что лучше не кричать. Фэнмянь уже открыто выразил ей своё презрение и не прочь был её наказать, несмотря на запечатанное ядро. —Цзян Фэнь — моя наследница. Несмотря на вашу манию власти, до того как вы навязали мне свою власть, Юньмэн Цзян всегда выбирал наследника, который не был бы биологическим ребёнком нынешнего главы ордена. Кровные узы не равны ценности, а ваш сын оказался крайне некомпетентным—. Он не смог сдержать ухмылку, появившуюся на его лице. —Кроме того, единственная женщина низшего сорта здесь — это вы, госпожа Цзян, так что вам стоит прикусить язык и проявить уважение к моей наследнице—. Мадам Цзян лишь молча кипела от злости, глядя на то ,как Цзян Фэнь гордо стоит рядом с главой её ордена. Как же ей хотелось наказать эту негодяйку, но сейчас она была бессильна. Впрочем, ей и так не придётся многого делать. Её сын докажет отцу свою ценность в этих состязаниях, а потом рядом с ним будет стоять Ваньинь. А пока она будет просто наблюдать и ждать. Поскольку Хуа Сяньлэ не был ни молодым мастером ордена, ни даже его членом, формально ему не разрешалось участвовать в предстоящем собрании. Однако Лань Чжань попросил его приехать в Цишань в качестве представителя Гусу Лань. Уши у него были особенно красными, когда он озвучивал эту просьбу, поэтому Хуа Ин, конечно же, согласился. И Цзинь Цзысюань, и Не Хуайсан, присутствовавшие на этом сборе, с тех пор проклинали себя за то, что сами не додумались до этого. Так он отправился в Цишань вместе с Гу Цзы и своими дядями Фэн Синем и Му Цином. Последние двое весьма настаивали на своём участии в мероприятии, особенно учитывая предстоящие состязания, и им было любопытно узнать об уровне мастерства молодых мастеров и дам из разных школ. —Фэн-шушу, Му-шушу, будьте благоразумны, — пытался возразить Хуа Ин. — Я и так уже нагнетаю обстановку, взяв с собой Гу Цзы. Ваше присутствие только вызовет переполох—. —Не вижу в этом проблемы— настаивал Му Цин, скрестив руки. —Наоборот, наше присутствие было бы так же желанно, как и ваше— —Согласен — ответил Фэн Синь, тоже скрестив руки на груди. —Секты самосовершенствования не посмеют не допустить Небесных Чиновников на свою конференцию— Хуа Ин лишь вздохнул. Из всех его дядей эти двое были, пожалуй, самыми упрямыми. —Ладно… но если вы собираетесь стать Богами, будьте готовы к тому, что мои друзья могут столкнуться с вами. Они далеко не глупы, и я знаю, что хотя бы Лань Чжань и Не Хуайсан всё узнают, не говоря уже об их родителях— В сопровождении двух своих дядей Хуа Ин подумывал пригласить и Вэй Нина, особенно зная его страсть к стрельбе из лука. Однако он быстро отбросил эту идею. Привести украденного члена Дафань Вэнь прямо в сердце Цишаня было верхом глупости и всё равно что объявить Вэнь Жоханю, что это он сбежал вместе со всем отрядом. Прибыв на стрельбище Цишань, Фэн Синь и Му Цин проводили своих племянников до главных ворот, но сами остались вне поля зрения. Это смутило мальчиков, ведь они так упорно хотели присутствовать на стрельбище меньше чем за одну палочку благовония. —Вы двое, идите вперёд — настаивал Му Цин. —Если мы войдем позже, это поможет не допустить, чтобы те, кто нас не встречал, догадались о нашей связи— —Кроме того, мы планируем устроить настоящее представление из нашего прибытия — усмехнулся Фэн Синь, глаза его засияли от волнения. —Все эти заклинатели выложатся на полную, если узнают, что я здесь и наблюдаю за этими играми. Я хочу видеть, как все эти дети дрожат от напряжения, стараясь показать всё, на что они способны—. Хуа Ин и Гу Цзы переглянулись, рассмеялись и покачали головами. Оба обучались стрельбе из лука и фехтованию у двух Богов Войны и считали их добрыми и мягкими учителями. Ни один из них никогда не поднимал руку или повышал голос на мальчиков, всегда готовые мягко поправить или похвалить. Это особенно верно для Хуа Ина, который помнил множество случаев, когда один из них или оба помогали ему наносить мазь на спину, когда шрамы невыносимо болели. Никто из них не мог представить себе этих двоих строгими наставниками, неодобрительно глядящими на своих учеников. Однако, как бы заклинатели ни интерпретировали присутствие двух богов, ни один из мальчиков не хотел иметь с этим ничего общего. Если они начинали нервничать или сдаваться под давлением, это была их проблема.