Хуа Сяньлэ

Стрельбище для стрельбы из лука наполнилось какофонией голосов: от глав мелких сект, болтающих друг с другом, до старых друзей, воссоединившихся после долгой разлуки. Хуа Ин, не обращая на них внимания, пробирался сквозь толпу в поисках своего Лань Чжаня. Это оказалось непростой задачей, учитывая, что все присутствующие были одеты в одинаковые красные гостевые одежды, которые ученики Вэнь раздали при входе на стрельбище. К счастью для Сяньлэ, белые лобные ленты представителей клана Лань всё ещё были заметны, и он тут же просиял при виде своего чжицзи, к большому огорчению своего кузена. — Фу… пожалуйста, не кормите меня собачьим кормом в начале соревнований, — простонал Гу Цзы, закатывая глаза и издавая рвотные звуки. — Вы двое не можете подождать, пока я не уйду? Хуа Ин тут же проигнорировал его и возбуждённо подбежал к Лань Ванцзи, а его двоюродный брат, вздохнув, последовал за ним. Не Хуайсан, Цзинь Цзысюань и Мяньмянь уже были рядом, и друзья тут же принялись возбуждённо болтать о том, как они рады и как скоро победят в состязаниях. Даже его любимый Лань, казалось, был взволнован, хотя по тому, как он искоса поглядывал на Хуа Ина, можно было понять, что дело было не только в состязании. Смеясь друг над другом, они не заметили, как мать и сын из делегации Цзян сердито уставились на них. Юй Цзыюань шагнула к сыну, готовясь схватить его и приказать унизить гуйское отродье Хуа. Она уже презрительно усмехнулась, представив себе, как её сын победит съежившегося слугу, но чья-то сильная рука остановила её. — И куда же ты собралась? — спросил Цзян Фэнмянь угрожающе тихим голосом. — Я приказал тебе молча стоять рядом со мной и запретил тебе взаимодействовать с моими учениками. Юй Цзыюань попыталась высвободить руку, но без духовной энергии она не смогла разорвать его хватку. — Это мой сын. Ты не имеешь права запрещать мне… — Я имею право , это был мой приказ. А приказы лидера секты неоспоримы, и, насколько я помню, вы сами часто применяли этот закон. Её глаза опасно сузились. — Ты не мой Глава Ордена. Я из Мэйшань… — Ты не из Мэйшань Юй, — оборвал её Фэнмянь. — Ты не только присоединилась к моему клану по собственной воле, но и, узнав о твоём отвратительном поведении в Гусу и злоупотреблениях в Цзиданем ,что привело к его уничтожению, Мэйшань Юй отказывается иметь к тебе хоть какое-то отношение . Глаза Юй Цзыюань расширились. — Нет… — Да, — Фэнмянь притянул жену к себе и прошипел ей на ухо. — А теперь делай, как приказывает глава ордена: заткнись и веди себя хорошо. — Или что? — кипела она, шипя сквозь стиснутые зубы. — Что ты мне сделаешь? — Я разведусь с тобой. Он не смог сдержать холодной, жестокой ухмылки, появившейся на его лице при этих словах. — И я позабочусь о том, чтобы это стало публичным зрелищем. Так что ты не только станешь известной убийцей, но и никчемной женой, женщиной, которую полностью отвергли. Ты останешься ни с чем, и я буду рад избавиться от тебя. Это заставило Юй Цзыюань замолчать, хотя выражение её лица оставалось напряженным и гневным. Фэнмянь с усмешкой отпустил её руку и приказал Цзян Фэнь отвести учеников к их месту, а сам отправился к главам малых сект. Цзян Ваньинь кипел от злости, поскольку его заставляли подчиняться Цзян Фэнь, словно она была выше него. Он уже пытался протестовать и получил наказание за подрыв авторитета главы ордена и старшего ученика. Теперь же он просто не высовывался, хотя они с сестрой испепеляли друг друга взглядами. Это привело к довольно неловкому проявлению разногласий среди Цзян, что резко контрастировало с остальными сектами. — Я с нетерпением жду возможности поставить тебя на место, сука, — злобно прошипел он Цзян Фэнь. — Ты не имеешь права занимать моё место наследника. Цзян Фэнь лишь слегка ухмыльнулась. — Должность, дарованная мне главой ордена. Должность, которую ты потерял из-за отсутствия таланта и приличий. Ах да, и жди, что, когда всё это закончится, тебя будут бить бамбуковыми палками в наказание за твоё неуважение. Услышав это, ученики Пиньян Яо и Балин Оуян, находившиеся неподалёку, захихикали и зашептались между собой, и уже начали возникать новые слухи. В то время как лидеры маленьких сект сидели довольно мирно, на возвышении, где должны были сидеть четыре великих лидера сект, царило напряжение. На возвышении стояли столы, расположенные под большим столом, который был вдвое больше предыдущего, и под величественным балдахином. Красные занавеси и резное изображение солнца на троне ясно указывали на то, чьё это место. Не Боуэн вскипел от оскорбления, насмехаясь над дерзостью Вэнь Жоханя, столь нагло выставляющего напоказ своё положение главного заклинателя. Цинхэн-цзюнь тоже был взволнован и вынужден был про себя процитировать несколько правил своей секты, чтобы сдержать гнев. Единственным, кто, казалось, не был смущён, был Цзинь Гуаншань, известный подхалим. Тем не менее, все заняли свои места, ожидая, когда он появится. С возвышения главного заклинателя поднялся ученик Цишань Вэня и его голос окутал толпу: — Входит главный заклинатель и глава ордена Цишань Вэнь, Вэнь Жохань! Наконец, во всей своей незаслуженной славе, Вэнь Жохань гордо поднялся на возвышение, развернувшись с драматическим видом, который делал его похожим на императора. Он свысока посмотрел на других глав орденов глазами, полными презрения и превосходства. Не Боуэну захотелось высказать ему всё. Он слегка поклонился всем троим и, не сказав ни слова, сел на своё место. Но даже после этого клан Вэнь не прекратил демонстрировать свою силу. Вэнь Чао, второй молодой мастер Цишань Вэня, совершил особенно дерзкий поступок. Он плюхнулся за один из столов, накрытых для глав орденов, развалился и громко позвал кого-нибудь, чтобы его обслужили. Не Боуэн в итоге разбил свою чашку от ярости. Вэнь Чао даже не был наследником, но вёл себя так, словно уже был главой клана! Только мягкая рука Цинхэн-цзюня удержала его от поступка, о котором он не был уверен, что пожалеет. Вскоре пришло время начать состязание лучников, и кланы начали выбирать своих представителей. Хуа Ин, Гу Цзы, Лань Ванцзи и Лань Сичэнь были среди тех, кто представлял Гусу Лань. Цзян Фэнь, Цзян Ваньинь и Цзян Яньли также представляли свой орден, хотя любой мог сказать, что только Цзян Фэнь будет в числе победителей. Не Минцзюэ и Не Хуайсан, вместе с Не Цзунхуэйем, представляли Цинхэ Не, а Цзинь Цзысюань и Ло Цинъян – Ланьлин Цзинь. Вэнь были выбраны просто случайным образом. Вэнь Жохань поднял руку, готовый объявить начало соревнования. Однако, прежде чем он успел произнести хоть слово, с небес опустились два ярких света, коснувшись центра поля, где собрались ученики. Все прикрыли глаза от света, моргая, и все ахнули. На поле стояли двое юношей, от каждого из которых исходила такая духовная энергия, что они могли бы сокрушить всех на колени. Единственными, кто не пострадали от этого мощного давления, были Гу Цзы, Хуа Ин и его небольшая группа друзей. Молодежь провела достаточно времени рядом с Се Лянем, Хуа Чэном или с обоими вместе , чтобы почти не чувствовать этого давления. Хуа Ин же совсем не чувствовал его, зная, что вся мощь его отцов ввергнет этих слабаков в кому. Фэн Синь и Му Цин предстали перед миром заклинателей во всей красе, глядя на них сверху вниз, прежде чем их взгляды переместились на помост, где сидели главы Великих сект. Вэнь Жохань, увидев их, вспотел, направляясь к помосту. В мгновение ока оба Бога Боевых Искусства стояли над главой секты, и ни один из них не выглядел довольным увиденным. — Значит, ты, должно быть, Вэнь Жохань, знаменитый заклинатель, о котором говорят, что он близок к бессмертию. Му Цин оглядел главу клана Вэнь с ног до головы и фыркнул. — Похоже, слухи оказались беспочвенными. Ты, конечно, силён, но до бессмертия тебе далеко. Вэнь Жохань поднялся на ноги и вежливо поклонился этим двум мужчинам. Он не знал, кто они, но, судя по их выступлению и исходящей от них силе, у него возникло предчувствие. Да, он был высокомерен, но далеко не глуп. — Прошу прощения за мою неосведомленность, но не будете ли вы так любезны назвать мне ваши имена, чтобы я мог обращаться к вам правильно? Теперь настала очередь Фэн Синя фыркнуть. — Как это типично для заклинателей. Вы возносите заслуги и молитвы своим богам, но при этом никогда не удосуживаете себя обратить внимание на их изображения. Он развернулся на каблуках, протянул руку к огромной толпе и произнёс: — Я — генерал Нань Ян, бог войны Юго-Востока! — А я – генерал Сюань Чжэнь, бог войны Юго-Запада! – заявил Му Цин, позволяя отвращению и раздражению звучать в голосе. Для двух старейших Небесных Чиновников нынешнего Небесного Двора, каждому из которых посвящено несколько тысяч храмов и святилищ, не быть узнанным хотя бы несколькими из этих жалких смертных было более чем оскорбительно. Он решил выместить злость на стоявшем перед ним мерзавце. — Итак, я считаю, что вежливость – оказывать знаки внимания тем, кто занимает более высокое положение, когда они решат благословить ваше жалкое существование своим присутствием. Вэнь Жохань быстро отдал приказ поставить два места над его собственным, молчаливо благодарный за то, что прислушался к своим инстинктам и не напал на этих людей. Однако Му Цин поднял руку, останавливая учеников Вэнь, не желая подчиняться приказу главы ордена. Затем взгляд Бога Боевых Искусств скользнул вниз, туда, где сидел Вэнь Чао, и его взгляд стал жестче. — Ты, — позвал он, и Второй Молодой Мастер Ордена Вэнь запищал, как мышь, прежде чем поспешно подняться на ноги. — Д-да, Ваше превосходительство ? — Ты не лидер секты. Это было скорее утверждение, чем вопрос. — Нет, Ваше превосходительство. — Тогда почему ты здесь сидишь? Ты намекаешь, что остаток великого … — Му Цин практически презрительно произнес это слово, —…Цишань Вэнь равен по статусу главам главных сект? Вэнь Чао снова пискнул. Фэн Синь уже представлял себе эту заразу крошечной мышкой, которая просто просит, чтобы её раздавили. — Н-нет, конечно, нет, Ваше превосходительство! — Тогда тащи свою жалкую задницу к остальным ученикам секты, где тебе самое место. Сейчас же. Вэнь Чао практически спрыгнул с помоста, бросившись в строй к ученикам клана Вэнь. Фэн Синь повернулся к Вэнь Жоханю и одарил главного заклинателя одним из своих самых холодных взглядов. — А ты, чем ты занимаешься, ставя себя выше всех и позволяя сыну вести себя так бесстыдно? Твой титул главного заклинателя не даёт тебе права смотреть на всех свысока. Ты будешь сидеть рядом с другими лидерами сект, и, к счастью, твой сын только что освободил тебе место. С этими словами Фэн Синь и Му Цин одновременно уселись на массивный трон, и сиденье вокруг них растаяло, образовав два отдельных трона с их гербами и символами. Дополнительным оскорблением стало мерцание красных занавесок, переливающихся всеми цветами радуги, установленными двумя богами. Вэнь Жоханю не оставалось ничего другого, как покорно спуститься к скромному месту, за которым сидел его сын. Обычно такое проявление правосудия заставило бы Не Боуэна хихикать над жертвой. Однако его внимание было приковано исключительно к лицам двух богов, восседавших на возвышении. Он знал их обоих, и не по храмовым статуям или картинам. Нет… он помнил их с девятого дня рождения Хуа Ина. Он отчётливо помнил, как они сидели вместе, как члены большой семьи мальчика, и как маленький Хуа обращался к ним как к дядям. Его оцепенение передалось и сыновьям, которые, как и ожидалось, не сводили глаз с Хуа Сяньлэ и его кузена. Они были не единственными, кто смотрел на них: Наследник Цзинь и нефриты Лань делали то же самое. Даже Ло Цинъян тоже смотрела, хотя и старалась сделать вид, что не замечает этого. Юный Хуа окинул их взглядом и быстро показал знак. Все они знали язык жестов ещё со времён молчания Хуа Ина, поэтому ясно поняли послание. "Позже" Не Боуэн повернулся к своим собратьям-главам ордена и увидел, что Цинхэн-цзюнь слегка кивнул, явно придя к тому же выводу и получив то же послание. Мадам Цзинь вела себя так же, хотя и старалась не смотреть на него, чтобы не привлекать внимания мужа. Два Бога Войны наблюдали за ними, явно довольные тем, что они не будут поднимать этот вопрос, пока не станет безопасно. Некоторым было бы неприятно узнать о влиянии Хуа Сяньлэ. Внизу, все ученики не замечали драмы, разыгравшейся между главами орденов и группой друзей Хуа Сяньлэ. Вместо этого все они были бледны как полотно и дрожали, словно осенние листья. Соревнование по стрельбе из лука теперь было гораздо более важным, чем прежде. В конце концов, генерал Нань Ян был вершиной мастерства в стрельбе из лука, и он будет наблюдать за их выступлением. С медленно расплывшейся на лице ухмылкой Фэн Синь поднялся со своего места и снова заговорил: — Давайте посмотрим, есть ли у кого-нибудь из вас талант называть себя лучниками! Сделайте всё возможное, чтобы произвести на меня впечатление, и не смейте показывать мне плохое выступление. Пусть соревнование… НАЧНЁТСЯ! По его сигналу все ученики, кроме друзей Хуа Ина, буквально бросились к лесу, не желая разочаровывать наблюдающих за ними богов. Хуа Ин лишь повернулся и взглянул на своих дядей, слегка прищурившись с выражением ярости и раздражения. Ни один из Богов Войны не выглядел ни смущенным, ни обеспокоенным, что заставило мальчика вздохнуть и спокойно побрести к лесу вместе с друзьями. — Они сказали мне, что хотят устроить представление. К тому же, рано или поздно тайна всё равно раскроется. Он бросил на своих шушу последний взгляд. — Но они будут там, чтобы помочь мне разобраться в этом беспорядке.