Хуа Сяньлэ

По окончании первого дня соревнований Вэнь Жохань объявил, что секты могут провести остаток дня, наслаждаясь всем, что может предложить Цишань Вэнь. Некоторые из наиболее смелых глав секты воспользовались этим случаем, чтобы попытаться завязать разговор или добиться благосклонности с двух богов. Конечно же, им почти сразу же отказали. Вместо этого они удалились во Дворец Солнца, где Вэнь Жохань подготовил для них самую роскошную гостевую комнату. Отпустив слуг, посланных к ним, Фэн Синь и Му Цин запечатали дверь и, используя телепортационную печать, переместились прямо в комнату племянника. Теперь, скрывшись от глаз общественности, они знали, что друзья Хуа Ина и их опекуны будут требовать ответов. Ответы, которые племянник намеревался выжать из них силой. Войдя в комнату, они обнаружили Хуа Ина, медитирующего в углу, и Гу Цзы, читающего за маленьким столиком. Услышав их шаги, юный Хуа тут же встал и обнял их обоих, но тут же надулся и отстранился. — Вы двое, лучше объясните это всем, — потребовал он. — Вы настояли на своём приходе сюда, зная, к чему это приведёт. Честно говоря, не могли бы вы прийти хотя бы как Нань Фэн и Фу Яо? — Если бы мы это сделали, это бы разрушило весь смысл представления, — возразил Фэн Синь, пощипывая мальчика за щёки. — Но не волнуйся. Мы намерены взять на себя всю ответственность. Верно, Му Цин? Му Цин закатил глаза. — Как будто тебе вообще нужно об этом спрашивать. Это, похоже, успокоило Хуа Ина, который кивнул и подбежал к двоюродному брату, чтобы устроится поудобнее. Два бога боевых искусств тоже устроились поудобнее: Фэн Синь решил оставить оружие при себе, пока Му Цин заваривал чай. Обычно они бы начали препираться из-за чего-нибудь, сталкиваясь лбами, как обычно. Однако сегодня они уже доставили племяннику достаточно проблем, поэтому решили воздержаться от своих обычных ссор. — О, Фэн-цзюцзю, Цин-цзюцзю, — заговорил Гу Цзы, откладывая книгу. — Мы с А-Ином заметили кое-что во время соревнований. — Хм? — Му Цин поднял взгляд от горшка. — Что ты заметил? — Мы охотились на марионеток. В них должны были быть только духи низкого уровня, чтобы они не были слишком опасны. Но энергия злобы, которая исходила от них… — Гу Цзы покачал головой. — Мы с А-Ином большую часть состязания спасали других учеников, которых эти твари чуть не убили. — Это должно было быть сделано намеренно, — настаивал Хуа Ин, сурово нахмурившись. — В конце концов, каждая марионетка была такой, и Вэнь Жохань, вероятно, считал, что ему всё сойдет с рук, потому что у остальных кланов не хватает смелости допросить его. Они до сих пор не рассказали ему о Водной Бездне, которую заманили в озеро Билин во время гостевых лекций. Два Бога Войны нахмурились при этой мысли. После того, как им пришлось столкнуться с коррупцией, оставленной Цзюнь У, ни один из них не испытывал особой симпатии к тем, кто выставлял напоказ свою силу ради зла, особенно когда это происходило за счёт невинных. Нужно было что-то предпринять в отношении Вэнь Жоханя, и как можно скорее. Но это был уже другой вопрос, потому что раздался стук в дверь, оповещающий о прибытии друзей Хуа Ина. Все поспешили расположиться вокруг большого чайного стола. Му Цин разлил всем чай, прежде чем занять своё место. Никого не удивило, что первым заговорил Не Боуэн. — Итак, вам явно есть что рассказать. — Да, да, — ответил Фэн Синь, вздохнув и выпрямившись. — Не волнуйтесь, мы намерены ответить на все ваши вопросы. Если мы этого не сделаем, наш дорогой племянник рискует натравить на нас своего Небесного Зверя. — Если вы действительно Боги, то значит ли это, что Хуа-Сюн тоже Бог? — спросил Ня Хуайсан. — Не совсем, — поправил Му Цин. — Хуа Ин ещё не вознёсся до уровня Бога, но если его отцы имеют хоть какое-то влияние на это (а они имеют), я уверен, что он побьёт рекорд Его Высочества как самый молодой вознёсшийся Бог. Все в полном изумлении уставились на Хуа Ина. Юноша, густо покраснев, прижался лицом к руке Лань Чжаня. Второй Нефрит инстинктивно прижал свой чжицзи ближе, защищая его от смущения. — Позвольте мне спросить, — вмешалась мадам Лань, — кто именно отцы Хуа Сяньлэ? У меня всегда было ощущение, что в них было что-то… неземное. — Я бы не назвал Хуа Чэна эфирным, — заметил Цинхэн-цзюнь, — но сила, которой он обладает, заставляет меня думать, что он не человек, несмотря на его внешность. Фэн Синь прочистил горло, чтобы скрыть фырканье при мысли о том, что этот пугающий Призрачный князь вообще нематериален. Он пока не произнес ни слова, лишь мельком взглянул на племянника, чтобы понять, готов ли тот рассказать, кто его родители на самом деле. Хуа Сяньлэ выглянул из рук своего чжицзи, его голос был чуть тише. — Если мы ответим на этот вопрос… вы должны пообещать, что не будете относиться ко мне по-другому. Вы все мои друзья, и я не хочу, чтобы это изменилось. Я не хочу, чтобы вы чувствовали, будто вам нужно пресмыкаться передо мной или относиться ко мне так, будто я выше вас. — Ммм, обещаю, — ответил Лань Чжань, не раздумывая ни секунды. — А-Ин есть А-Ин. — Ты хорошо ко мне относился, несмотря на то, что я была слугой, — заявила Ло Цинъян. — Не говоря уже о том, что ты подружился с А-Сюанем, несмотря на то, кто его отец. Думаю, мы уже доказали, что здесь никого не волнуют титулы и статус. — Именно! — воскликнул Не Хуайсан. — И ты забываешь, Хуа-Сюн, что всем нам приходилось сталкиваться с людьми, которые подлизывались к нам из-за нашего статуса. Никто из нас никогда не стал бы так поступать с настоящими друзьями. Ни за что. Сердца двух богов войны были готовы растаять от всей этой нежности и тепла, исходивших от друзей племянника. Их сын действительно выиграл в лотерею, когда встретил их, и это было видно по его улыбке и уверенности, с которой он выпрямил спину. — Ладно… мой Баба — Тайцзы Дянься, бог войны в короне из цветов, и нынешний Небесный император. Челюсти отвисли, глаза расширились. — А мой А-Ди— его муж, один из Четырёх Великих Бедствий и правитель Призрачного города, Собиратель цветов под кровавым дождем. Несколько минут все молчали, все пытались осмыслить эту информацию. Сын Бога и Бедствия, к тому же, самых могущественных из всех существующих. Внезапно многое в этом мальчике обрело смысл. Его безумное богатство, могущественные реликвии, которые они для него изготовили, его могущественные духовные животные… всё это наконец-то до них дошло, и некоторые тайны, окружавшие юного Хуа, раскрылись. — А-Ин, — выдохнул Лань Чжань, нежно протягивая руку, чтобы погладить мальчика по волосам. — Теперь все стало понятно… — прошептал Цзинь Цзысюань. — Итак… — Не Хуайсан задумался, — если твои отцы — настоящие Небесный Император и Король Призраков… почему ты не являешься каким-то духовным существом? И как, чёрт возьми, ты связан с кланом Цзян? Хуа Ин повернулся к дядям, слегка кивнул и прижался к Лань Чжаню. Гу Цзы натянул одеяло (то самое, которое Хуа Ину подарили много лет назад, в первый год его жизни в семье) и укрыл их обоих, позволяя им устроиться поудобнее. Когда они устроились, Фэн Синь начал свой рассказ. — Хуа Ин не их кровный сын. Его усыновили. В прошлой жизни он был сыном двух Бродычих заклинателей , Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ. Мадам Лань ахнула, прикрыв рот рукой. — Сын Цансэ… как это возможно? Я была её названой сестрой, но никогда не слышала, чтобы она была беременна… — Мы тогда были в уединении, Айрен, — напомнил ей Цинхэн-цзюнь, слегка успокаивая её. — А когда мы вышли, она и её муж уже были мертвы. К тому времени новости об их ребёнке уже давно улетучились. Му Цин прочистил горло, вновь привлекая внимание старейшин Лань. — Можем вас заверить, что он их сын, урождённый Вэй Ин. Он осиротел в четыре года и несколько месяцев скитался по улицам, пока… — он поморщился, сжав кулаки. — Пока этот проклятый, бесхребетный трус, глава Ордена, не выманил его с улицы сладкими речами и обещаниями семьи… — Кажется, я начинаю понимать, почему удача Юньмэн Цзян внезапно отвернулась от них, — заговорила мадам Цзинь, слегка постукивая по подбородку в задумчивости. — Учитывая обвинения, которые сыпались во время инцидента с Водной бездной, можно предположить, что Юй Цзыюань использовала этого беднягу как средство для выплеска своей неуверенности и ревности. — Мм, — кивнул Хуа Ин. — Она и Цзян Ваньинь. Меня морили голодом, били, оскорбляли, моё совершенствование было саботировано, я чуть не утонул и заперла в клетке с голодными собаками. Мне потребовались годы, чтобы преодолеть страх перед ними, даже если дикие всё ещё заставляют меня подпрыгивать от рычания. Лань Чжань крепче сжал своего чжицзи, его взгляд был яростным, когда он смотрел на дверь, словно сквозь нее он смотрел на тех, кто был ответственен за прошлое его возлюбленного. — Как долго? — прошептал Ло Циньян. — Три года, — ответил Фэн Синь. — Эта стерва чуть не убила его, и мы почти уверены, что именно это она и намеревалась сделать. Чудом неизвестного происхождения ему удалось вырваться и найти в себе силы бежать. В семь лет, едва цепляясь за жизнь, он упал в лесу и взмолился Его Высочеству о помощи. — Конечно, он ответил, — заявил Му Цин, облокотившись на стол. — Потом они с Багровым Дождём решили воспитать его как своего сына. Ему дали фамилию Хуа, и с тех пор он стал любимым Небесным Наследным Принцем. — Я также являюсь наследником престола Призрачного города, — напомнил им Хуа Ин. — Как будто твои отцы когда-нибудь позволят Смерти коснуться тебя, — заметил Не Боуэн, вспоминая, как эти двое бросились к сыну после падения в бездну . — Ммм, Хуа Ин не может умереть, — настаивал Лань Чжань, слегка кивнув. Не Хуайсан оживился и внезапно побледнел. — О нет! — все поспешно обернулись к нему. — Я же самого Короля Призраков называл шушу! — Он покраснел как свёкла, спрятал лицо в веере и завыл. — Это так неловко!! Внезапное напряжение спало так же быстро, как и возникло, и все разразились хохотом. Не Хуайсан, не утешаясь своим открытием, простонал, обтирая себя веером. Наконец Цзинь Цзысюань вытер глаза и с заинтригованным видом посмотрел на юного Хуа. — Значит, всякий раз, когда ты называл себя наследником городского магистра, ты имел в виду Призрачный город? — спросил он. — Ага! — Хуа Ин с энтузиазмом кивнул и пожал плечами. — Хотя, если хочешь знать, он слишком большой для города. Он больше похож на отдельную страну, настолько он обширен. И он постоянно растёт! — Не могу поверить, что я раньше этого не замечала, — заметила мадам Лань, нежно взяв Хуа Ин за руку. — Ты так похож на свою мать, на неё, у тебя её свободолюбивое и доброе сердце. У тебя даже глаза её. — Правда? — Хуа Ин отвернулся внезапно смутившись. — Я… не помню её. Я больше не помню ни одного из своих родителей… — Что ж, я могу рассказать тебе всё о твоей матери, — Мадам Лань улыбнулась, увидев радостный вздох и надежду, появившиеся на лице А-Ина. — До того, как стать Мадам Ордена Лань, я была бродячей заклинательницей и названой сестрой Цансэ Саньжэн. Мне разбило сердце, известие о её смерти… но она продолжает жить… в своём сыне. — Мадам Лань… — Можешь звать меня Лань-шэньшэнь, — усмехнулась мадам Лань. — Возможно, в будущем даже Лань-Муцинь. Уши Лань Чжаня при этих словах стали ярко-красными, а Хуа Ин густо покраснел. — Прошу прощения за прерывание, — вмешалась мадам Цзинь, нахмурившись в недоумении. — Однако меня кое-что озадачивает. Хотя я не была названой сестрой Цансэ Саньжэнь, мне посчастливилось называть её подругой. Мы были близки, настолько близки, что она доверила мне свой самый большой позор. Она молила Тайцзы Дянься помочь ей преодолеть его. Мадам Лань судорожно вздохнула, открыв рот, и повернулась к своей соученице, а затем снова посмотрела на Хуа Ина. — Ты права… Я совсем забыла. — Что вы забыли? — спросил Хуа Ин. Мадам Лань встретилась с ним взглядом. — А-Ин… твоя мать была бесплодной…