Хуа Сяньлэ

Юй Цзыюань смотрела, как её дочь утаскивают, и её и без того красное лицо побагровело от ярости. Она выскочила со своего места, но её схватили двое стерегущих её учеников, и она обрушила на мужа всю свою ярость и яд. — ЦЗЯН ФЭНЬМЯНЬ, ТЫ ПОЗВОЛИШЬ ИМ ПРОСТО ЗАБРАТЬ ТВОЮ ДОЧЬ?! ТЫ МОЖЕШЬ НЕНАВИДЕТЬ МЕНЯ, НО ЯНЬЛИ ТОЖЕ ТВОЙ РЕБЁНОК!! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПЕРВЫМ, КТО ЗАЩИТИТ ЕЁ!! ИЛИ ДЕЛО В ТОМ, ЧТО ОНА НЕ РЕБЕНОК ЦАНСЭ?! ИЛИ ЛЮБОЙ РЕБЁНОК, НЕ РОЖДЁННЫЙ ЭТОЙ ЖЕНЩИНОЙ, ТЕБЕ НЕ НУЖЕН-?! Мадам Лань наложила на Юй Цзыюань Заклинание Безмолвия, прервав её тираду. В этот момент Цзян Фэнмянь повернулся к ней с раздраженным выражением лица.. — Ты так и не перестала кричать о своей неуверенности? Эта ситуация никак не связана с Цансэ Саньжэнь, так что перестань всё на неё сваливать. Я не защищаю твою дочь, потому что защищать нечего. Она напала на Ло Цинъян на глазах у всего мира заклинателей в порыве ревности. Против этого нет защиты, и я приму любое наказание, которое Ланьлин Цзинь решит ей назначить. Юй Цзыюань, казалось, была готова прорваться сквозь заклинание молчания и продолжать кричать, но Фэнмянь бросил на неё сердитый взгляд. — И прежде чем ты решишься продолжить спор, нужно ли мне напомнить тебе о твоём положении? Тебя ждёт собственный суд, и я с нетерпением жду, когда ты и твоя дочь наконец-то предстанете перед судом за свои деяния. Ученики, державшие мадам Цзян, с силой толкнули ее обратно на место, а Цзян Фэнмянь повернулся к арене, внутренне злясь на Яньли за то, что она разрушила его шанс восстановить некоторые позитивные союзы среди лидеров секты. С возвышения почётные гости наблюдали за развитием событий с Цзянами, и никто из них не был впечатлён. Ши Уду выглядел готовым кого-нибудь убить, скорее всего, Яньли, а Хэ Сюань закатил глаза от отвращения. — Слишком мало сделано и уже слишком поздно, чтобы начать формировать позвоночник, — прорычал он. — Вырвали эти слова прямо из моего рта, — согласился Пэй Мин. Хуа Ин, разделяя неприязнь своей семьи к Цзянам, качал головой в ответ на тирады Юй Цзыюань. Он не удивился, услышав имя матери из её уст, зная, что ревность этой женщины всегда заставит её искать вину в других, чтобы найти виноватого в собственных недостатках. — Следующие — Цзян Фэнь из Юньмэн Цзян и Не Хуайсан из Цинхэ Не. Не Хуайсан ухмыльнулся, подтолкнул Хуа Ина и улыбнулся ему. — Поболеешь за меня? — Конечно, — без колебаний ответил Хуа Ин. — Но лучше не сдерживайся. Цзян Фэнь во время тренировок намного превзошла всех своих шиди и шимей , и её нельзя недооценивать. — Я тоже, — Хуайсан похлопал себя веером. — Она, может, и хороша в обращении с мечом, но сомневаюсь, что ей доводилось сталкиваться с кем-то, кто использует другое оружие. Излучая уверенность, Не Хуайсан вышел на платформу и поклонился Цзян Фэнь. Нынешняя наследница Цзян ответила ему тем же поклоном и обнажила меч. Когда Хуайсан выхватил веер, она сначала растерялась, но быстро пришла в себя. — Я слышал слухи, что Второй Мастер Не владел оружием, превосходящим сабли его семьи. Это будет действительно интересное испытание. — С нетерпением жду, как ты справишься, — ответил Хуайсан, и оба радостно улыбнулись. — Ветер всегда был сильнейшей стихией. Он может согнуть самое мощное дерево, сокрушить самую высокую гору и потушить самое яркое пламя. Но больше всего… он может разорвать человека на куски! Он взмахнул веером по дуге, выпустив порыв ветра прямо в Цзян Фэнь. Несмотря на удивление, она успела вовремя увернуться, позволив удару ударить по земле. Судя по выбоине, оставленной в камне, она была уверена, что даже если бы она отразила атаку, её меч не смог бы её остановить. Слухи о том, что Не Хуайсан слабый заклинатель, были совершенно неверны. Впрочем, большинство этих слухов исходило от Цзян Ваньиня, который постоянно критиковал мальчика за его рост и манеры поведения. За этим детским личиком явно скрывался хитрый воин, которому не нужно было полагаться на лживые слова, чтобы доказать свою силу. Излучаемая им уверенность навела Цзян Фэнь на мысль, что она наконец-то встретила достойного противника. Ей пришлось вернуться в реальность, когда Не Хуайсан атаковал её веером. Она парировала его атаку мечом, перейдя в оборонительную позицию и оттолкнув его назад. Это оказалось ошибкой, поскольку он тут же послал в неё ещё один ветряной клинок. Она отразила атаку, но в итоге проскользила на другую сторону ринга, едва не упав. Это продолжалось несколько минут, пока Хуайсан не измотал Цзян Фэнь. Он использовал свой небольшой рост, чтобы уклоняться от её атак, и использовал дальние атаки, чтобы лишить её возможности восстановиться. Наконец, он приблизился и закрыл веером, полностью обезоружив её. Её меч отлетел от платформы, и лезвия веера были направлены прямо ей в лицо. В отличие от Яньли, Цзян Фэнь приняла поражение достойно. Она хихикнула, подняв руки и улыбнувшись ему. Она была права. Она нашла достойного противника и знала, что хочет снова сразиться с ним. — Бой твой, Не эр-гунцзы. — Не Хуайсан из Цинхэ Не побеждает в этом матче! Трибуны разразились ликующими возгласами, когда два бойца поклонились друг другу. Когда он уже собирался уходить, Цзян Фэнь окликнул его. — Для меня будет честью, если мой меч снова столкнется с твоим веером, Не эр-гунцзы. Молодой Не сначала моргнул, но потом расплылся в улыбке и кивнул. — Я обязательно приглашу тебя, когда мы с друзьями в следующий раз будем тренироваться вместе, Цзян-гунян. — Называйте меня просто Цзян Фэнь. Когда меня так называют, у меня возникает ощущение, что на меня нападают отбросы Яньли. — Только если ты будешь называть меня Хуайсан или Не-Сюн. Он протянул ей руку. —Договорились? Цзян Фэнь с улыбкой радостно пожала ему руку. — Договорились. Они расстались, и Хуайсан вернулся к своим друзьям. Хуа Ин тут же расплылся в улыбке, словно маленький засранец, наклонившись к своему лучшему другу с насмешливым блеском в глазах. — Это что, любовь, которую я чую в воздухе? Может, поручить Не-шушу составить брачный контракт? — Только когда ты выберешь благоприятную дату для вас с Лань Ванцзи, — тут же ответил Хуайсан, заставив бесстыжего идиота покраснеть. … На возвышении боги кивали и улыбались, наблюдая за выступлением второго молодого мастера Не. Ши Цинсюань практически расплылся в улыбке. — Это мой протеже, — воскликнул он, обращаясь к Пэй Мину. — Наш маленький Не действительно вырос. — Его стратегическое мастерство заслуживает похвалы, — согласился Пэй Мин, гордо глядя на мальчика. — Его выбор женщин тоже заслуживает похвалы. — Согласен, — кивнул Ши Уду. — Возможно, в гнилом бушеле Цзянов есть немного спелых мушмул. Её таланты на них растрачиваются впустую. — Согласен, — кивнул Ши Цинсюань, уже строя планы. — Думаю, она была бы гораздо лучше в роли Не. … Цзян Фэнь вернулась к главе своего ордена и поклонилась ему. Несмотря на её поражение, Цзян Фэнмянь гордился ею, и это было видно по выражению его лица. — Ты молодец, Цзян Фэнь. Несмотря на пройгрыш, ты держалась достойно, и я знаю, что ты воспользуешься этим шансом учиться и развиваться. Возможно, ты даже создашь прочные связи с кланом Не. — Спасибо, шуфу, — Цзян Фэнь подняла голову. — Не-Сюн уже обещал пригласить меня тренироваться с ним и его друзьями в будущем. Я с нетерпением жду возможности потренироваться с более широким спектром оружия. Мадам Цзян презрительно фыркнула: — Хвалить её за проигрыш? Позорно. Настоящий воин никогда не должен проигрывать, независимо от того, кто противник и какое у него оружие. Будь моя воля, я бы избивала тебя, пока ты не выучишь эти формы… — Тогда кем же вы, госпожа Цзян? — вмешалась Цзян Фэнь, и её голос был полон злобы и презрения. — Насколько я помню, вы проиграли бой безоружному человеку, который уничтожил ваше духовное оружие. Учитывая это, кто из нас больший позор? — Ты смеешь- — И, между прочим, я видела, что происходит с теми, кто учился у тебя. Если они не умирают от отклонения ци, то остаются лишь слабыми, некомпетентными практикующими, которые только лают, но не кусаются. Я благодарна отцу за то, что меня учил мой отец, а не никчемная неудачница Мадам Секты, которой ты являешься. Благодаря этому я могу начать исправлять ущерб, который ты и твои дети причинили нашей семье, пока они остаются низшими среди наших учеников. Юй Цзыюань кипела от злости. Она попыталась встать, но охранники тут же толкнули её обратно. — Кем ты себя возомнила, что разговариваешь со мной таким образом? Цзян Фэнь приблизилась, пока не оказалась лицом к лицу с Юй Цзыюань, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. — Я – главная ученица Юньмэн Цзян, наследница титула и чистокровная Цзян, стремящаяся к невозможному. Вы, госпожа Цзян, можете носить этот титул, но у вас нет власти ни надо мной, ни над кем-либо ещё. Вы всего лишь преступница, пятно на репутации Юньмэн Цзян, принесшее моей секте только погибель. Не думайте, что у вас есть хоть какая-то власть надо мной или право оскорблять моё совершенствование. — Ты… — Юй Цзыюань плюнула в неё, но Цзян Фэнь тут же вытерла лицо. В ответ Цзян Фэнь ударила её так сильно, что голова женщины мотнулась набок. — С нетерпением жду, когда ты наконец предстанешь перед судом. После всех этих лет мой дорогой друг наконец-то увидит, как женщина, которая из злобы и ревности мучила его и порочила имя его родителей, заплатит за это. Не найдя слов, наследница Цзян развернулась и ушла. Юй Цзыюань стояла безмолвно, её щека покраснела от пощёчины, пока стражники заставляли её сидеть как положено. Мадам Цзинь, наблюдавшая за всем происходящим поблизости, не могла не почувствовать удовлетворения от того, что с Фиолетовой паучихой так жестоко расправились. Честно говоря, именно это злобная женщина и получила за то, что плюнула ядом в девушку, дышащую огнём. Впрочем, это было далеко не то, чего заслуживала эта ужасная женщина. Мадам Цзинь всё ещё была в ярости из-за попытки Яньли убить её будущую невестку и размышляла о том, какую компенсацию она потребует. Ей не нужны были их отвратительные товары, и никаких денег, которые они когда-либо смогут раздобыть, не хватит, чтобы простить это преступление. Нет, им нужно было преподать урок. Им нужно было усвоить… Ее осенила идея, заставившая ее выпрямиться. Юй Цзыюань постоянно кричала, что люди должны знать своё место, что те, кто ниже её по положению, заслуживают лишь молчания и повиновения, какие бы оскорбления или наказания она ни применяла к ним. Цзян Яньли явно унаследовала эту черту характера, судя по её пренебрежительным замечаниям о том, что Ло Цинъянь– прислуга. Какое наказание может быть лучше, чем сделать ее служанкой? Да, это было бы идеально. Её научат следовать собственным наставлениям, молчать, слушаться и знать своё место.