Хуа Сяньлэ

Поединки затягивались, но Цзян Фэнмянь не спускал глаз только с одного ученика: Хуа Сяньлэ. Глаза у него были как у отца, но в остальном… он был вылитой копией Цансэ Саньжэнь. Кулаки Фэнмяня сжались в рукавах, когда он вспомнил, как Вэй Чанцсэ вскружил голову Цансэ, увлекая её в жизнь, полную приключений, прежде чем он успел признаться в своих чувствах. Хотя он никогда бы признавал этого вслух, его всегда возмущало, что его постоянно сравнивали с Чанцзэ, и он всегда проигрывал. Чанцсэ обладал более сильным характером, был мастером Шести Искусств и даже женился на любви всей своей жизни. И что же это дало Фэнмяню? Он оказался в ловушке брака без любви со злобной ведьмой. Возможно, Юй Цзыюань действительно имела основания злиться на Цансэ Саньжэнь, ведь даже спустя столько лет Фэнмянь всё ещё думал о ней. Он полюбил её первым, и она стала бы идеальной мадам Цзян. Он бы баловал её, сделал бы самой счастливой женщиной на свете, а потом и Хуа Сяньлэ… а потом Вэй Ин стал бы его сыном. Юньмэн Цзян был бы счастлив. Но это не имело значения. Цансэ ни разу не взглянула на него. Её взгляд был прикован к Чанцсэ, она неотрывно следила за ним до того дня, когда он наконец признался в своих чувствах. Фэнмянь до сих пор живо помнил тот день, когда он приказал Чанцсэ бросить её, полагая, что тот, как друг и, что ещё важнее, слуга, подчинится. Но он этого не сделал. Вместо этого он сбежал, заявив, что больше не будет отвергать свои чувства и таланты ради Фэнмяня. Это злило и по сей день. Вэй Ин должен был стать другим. Время, проведённое на улице, должно было смирить его и показать, насколько глупо покидать одну из Великих Сект. В отличие от Чанцсэ, он бы не собирался уходить и послушно служил мечом и щитом Цзян Чену. Но, конечно же, Юй Цзыюань всё испортила. Она подтолкнула его к тому чтобы сбежать, и теперь он был вне досягаемости. Вэй Ин… Хуа Сяньлэ ясно обозначил свою позицию по отношению к Юньмэн Цзян, объяснив, что тот не верен секте и что отцы его избаловали. Мальчика можно было вернуть в Пристань Лотоса только силой, а он остался бы там, только заперев его. Именно так он должен был поступить с Цансэ в тот самый момент, когда понял, что любит её. Как наследник секты, он мог приказать изолировать её. Он мог приказать обручить её с ним. Он… Он всё равно потерял бы её. Цансэ была блестящей женщиной, полной противоположностью его жены. У него не было ни малейшего шанса удержать её взаперти. Она бы сбежала, сломав любую наложенную им печать или защиту. Она бы убежала, несмотря ни на что. Сяньлэ, несомненно, мог сделать то же самое. Учитывая, как он сбежал из Пристани Лотоса, несмотря на ослабленное тело и дух, Фэнмянь не сомневался в интеллекте юноши. Но он отказывался сдаваться. Сяньлэ был предназначен ему, и так или иначе он вернёт мальчика туда, где ему место. … Хуа Сяньлэ содрогнулся, когда холод пробежал по его спине. Он чувствовал, как Цзян Фэнмянь пристально смотрит на него, словно на кусок мяса. Хотя многие считали, что отращивание хребта – это хорошо, Хуа Ин не мог не вспомнить, как Фэнмянь назвал его всего лишь инструментом. С этой обретённой смелостью… попытается ли он что-то сделать, чтобы заставить его вернуться в Пристань Лотоса? Друзья, чувствуя его неловкость, столпились вокруг, пытаясь защитить его от этого отвратительного человека. Лань Чжань прижал Хуа Ина к себе, бросив ледяной взгляд на ничего не подозревающего Главу Ордена. Все остальные смотрели на него с таким же суровым видом. — Может, мне стоит выколоть этому человеку глаза, — прорычал Хуайсан, сжимая веер. — Ммм, — согласился Лань Чжань. — Тогда перестанет пялиться. — О, это идея получше, — обрадовался Хуайсан. — Я передам Хуа-шушу. Он позаботится о том, чтобы этот человек получил по заслугам. — Он бы выколол этому человеку глаза, возможно, изрубил бы его на куски и заодно разбил бы его душу, — размышлял Не Минцзюэ. — Нет, он просто держал душу при себе, чтобы мучить её, — ответил Гу Цзы, ухмыляясь, как отец. — Хуа-шушу умеет быть изобретательным с теми, кто причиняет зло его семье. — Ребята, теперь очередь Цзинь Цзысюаня, — мягко предупредил Хуа Ин, хотя ему стало гораздо легче, когда друзья прикрыли его. — Давайте прибережём планы убийств на время после боя. Цзинь Цзысюань повернулся и вышел на помост, всё ещё кипя от злости и крепко сжимая в руке Суйхуа . Его противник, дрожащий, но притворно уверенный в себе ученик Мэйшань Юй, смотрел на него испуганными глазами. Увидев, кто его противник, все его друзья сочувственно зашипели. Цзинь Цзысюань не только всё ещё злился за Ло Цинъянь, но теперь и его друга травили, и этот несчастный ученик вот-вот примет на себя всю тяжесть его ярости. Хуа Ин действительно посочувствовал бедняге. — Постарайся не ударить этого парня ножом, Цзинь-Сюн... … Цзинь Цзысюань не нанёс удар ученику Мэйшань Юй, но это было бы предпочтительнее. Вместо этого он вложил всю свою силу в первую атаку, вырвав у него меч из руки, а затем пнул его прямо в лицо. Тот вылетел за пределы ринга, ударился о стену арены и упал на землю без сознания. Бой закончился меньше чем через минуту. — Цзинь Цзысюань из секты Ланьлин Цзинь выигрывает этот матч! И, видимо, этого хватило, чтобы остальные участники группы решили просто покончить со всем одним приёмом. Бедный ученик Тиншань Хэ, с которым столкнулся Лань Чжань, даже не столкнулся с ним мечами. Его просто схватили и вышвырнули за пределы ринга, а Лань Чжань тут же вернулся к своей технике, не сдвинув ни одного волоска. Затем настала очередь Хуа Сяньлэ. Когда он ступил на платформу, выхватывая Суйбянь из ножен, где обычно хранил свой фальшивый меч, он увидел Цзян Ваньиня, идущего ему навстречу. Он ухмыльнулся, искренне радуясь возможности показать этому напыщенному мальчишке, кто здесь на самом деле слабак. — Следующий матч пройдёт между Хуа Сяньлэ из Гусу Лань и Цзян Ваньинем из Юньмэн Цзян. — А-ЧЭН! ПОКАЖИТЕ ЭТОМУ МЕРЗАВЦУ ЕГО МЕСТО! ПОКАЖИ ЕМУ СИЛУ ЮНЬМЭН ЦЗЯН!!! Все высмеяли или проигнорировали громкое заявление Юй Цзыюань, зная, что «сила» Юньмэн Цзян была ничтожной. Всё, что у них было, – это бессмысленный блеф, за которым скрывались их бездарные ученики. — Да, Цзян Ваньинь, покажи мне эту силу, о которой ты говоришь, — с издевкой произнес Хуа Ин, ухмыльнувшись злобной ухмылкой, которая, как он теперь знал, досталась ему от его А-Ди. Цзян Ваньинь зарычал от гнева, практически выхватив меч из ножен и бросившись вперёд. Казалось, он хотел последовать примеру сестры и ударить соперника. Однако самоуверенность, исходившая от Хуа Ина, ясно давала понять, что шанса у него не будет. — ХУА СЯНЬЛЭ! — Ваньинь направил меч прямо на Хуа Ина, плюясь ядом в улыбающегося юношу. — Когда я закончу с тобой, я позабочусь о том, чтобы ты провёл остаток жизни на четвереньках, словно слуга, которым ты и являешься! Хуа Ин хихикнул,небрежно указывая на Цзян Ваньиня. — Ты явно давно не смотрелся в зеркало. С другой стороны, сомневаюсь, что у Юньмэн Цзян найдётся бронза. Когда я увидел вас с сестрой во время гостевых лекций, мне стало немного не по себе из-за ваших тряпок. Я подумывал пожертвовать несколько своих запасных, ведь мой A-Ди легко мог бы их заменить. Но это было бы пустой тратой. Твои тряпки тебе к лицу, Цзян Ваньинь. Всё чего ты заслуживаешь ,это этот хлам. Все рассмеялись, крича Ваньиню и называя его мусором. Юй Цзыюань с каждым криком ощетинилась, крепко сжимая край своего платья. Бывший наследник тоже ощетинился, покраснев от ярости. — Я ИСПОЛЬЗУЮ ТЕБЯ КАК ШВАБРУ, ЧЁРТОВА ДРЯНЬ!! — О, тебе ещё и швабра для пола нужна? Могу дать! Тебе с золотой ручкой или с нефритовой? У меня есть разные швабры, подходящие к интерьеру моего поместья. Нельзя, чтобы что-то смотрелось не к месту. Смех, раздавшийся по всем трибунам, усилился, когда Хуа Ин невинно похвастался своим богатством. Цзинь Цзысюань встал, широко улыбаясь, и тоже пошутил. — Ты зря тратишь на него время, Сяньлэ! В конце концов, зачем отверженному внешнему ученику такая шикарная швабра? Пусть купит себе на свои скудные карманные деньги чистую тряпку, чтобы мыть полы у своего бывшего отца! Это больше соответствовало бы его положению! Мелочь ли это? Абсолютно. А Цзинь Цзысюаню было до этого дело? Ни капельки. Скорее, он наслаждался яростным выражением лица, которое его слова вызвали у опального бывшего наследника. В этот момент Цзян Ваньинь был просто неописуем. Он поднял меч, встав в боевую стойку – глупую имитацию отточенной стойки Цзян Фэнь. Стойка была настолько неправильной и неустойчивой, что Хуа Ину оставалось лишь закатить глаза. Тем не менее, он поклонился противнику, показав, что даже с таким отбросом, как Цзян Ваньинь, у него есть чувство меры и манеры. Поклонившись, гордый Цзян Ваньинь тут же перешёл в наступление. Хуа Сяньлэ решил просто уклоняться от яростных выпадов и ударов Цзян Ваньиня ,проверяя, есть ли в его движениях какая-то закономерность. Он уже делал то же самое ранее во время боя Не Хуайсана с Цзян Фэнь. По личному опыту Хуа Ин знал, что стиль боя Цзян больше ориентирован на свободу движений, позволяя случайности сбивать противника с толку и держать его в напряжении. Хотя Цзян Фэнь иногда повторяла приёмы, это случалось нечасто, и разнообразие было достаточным, чтобы не дать вам скучать. Ваньинь был… полной противоположностью. Он словно просто отрабатывал технику владения мечом или просто размахивал им без всякого смысла и умысла. Уклоняться от ударов было по-детски легко, клинок даже не цеплялся за рукава Хуа Ина. Конечно же, этот самодовольный засранец решил принять это на свой счёт. — Я ДОЛЖЕН БЫЛ ЗНАТЬ, ЧТО ТЫ УМЕЕШЬ ТОЛЬКО БЕЖАТЬ! ТЫ В ЭТО ХОРОШО ДЕЛАЕШЬ, ПРАВДА, ТРУС?! ВЫЙДИ И СРАЗИСЬ СО МНОЙ, КАК МОЛОДОЙ МАСТЕР, ЗА КОТОРОГО ТЫ СЕБЯ ВЫДАЁШЬ? ИЛИ ВСЁ ЭТО ПОЗИРОВАНИЕ НАКОНЕЦ-ТО ДАЛО ТЕБЕ ВРЕМЯ, НИКЧЕМНЫЙ СУКИН СЫН… Хуа Ин внезапно прекратил уклоняться, без труда парировав удар меча Цзян Ваньиня одной рукой. Звон их столкновения заставил «кислую виноградину» слегка пошатнуться, и ему пришлось с трудом удерживать меч двумя руками. — Я не убегал. Я просто хотел устроить главам сект, небесным чиновникам и Повелителю Чёрных Вод настоящее представление, а не убивать одним ударом. Его лёгкая улыбка стала зловещей. — Но если хочешь увидеть, на что я способен, позволь мне показать тебе силу истинного заклинателя. И Хуа Ин заставил Цзян Ваньиня занять оборонительную позицию. Каждый удар, приходившийся по мечу Ваньиня, был настолько силён, что по рукам разносилась сильная дрожь. Он невольно застонал от силы каждого удара, лицо горело от унижения, а руки, казалось, вот-вот отвалятся. Хуже всего было то, что Хуа Сяньлэ делал всё это одной рукой! Не Хуайсан присвистнул, никогда не видя своего друга таким. Оскорбление Ваньиня, должно быть, затронуло его самосовершенствование, особенно учитывая, кем были его учителя. Оскорбление его навыков было равносильно оскорблению богов и призрачных князей, что было практически непростительно для Небесного наследного принца и наследника Города призраков. Особенно сильный удар заставил Ваньиня застонать от боли, руки онемели, и он вырвал меч из безвольных пальцев. Все мгновенно замерли на местах, ожидая, когда Хуа Сяньлэ заставит бывшего наследника сдаться. Однако юный Хуа лишь указал на упавший меч своим. — Подними его. Ваньинь моргнул, искренне ошеломлённый этим требованием. — Я же сказал, заткнись. Ты позировал и поносил меня со времён гостевых лекций, обещал побить и заставить меня заплатить. Так что хватай свой меч и бей меня. Или ты недостаточно уверен в своих боевых навыках, чтобы встретиться со мной лицом к лицу? — усмехнулся Хуа Ин. — Полагаю, все твоё предыдущие хвастовство была просто пустым звуком. С криком Цзян Ваньинь выхватил меч и яростно замахнулся на Хуа Ина. Сяньлэ не пытался уклониться или даже отреагировать на крик. Вместо этого он старался сохранить бесстрастное выражение лица, заложив одну руку за спину, а другой держа меч наготове. Когда удар опустился, Хуа Ин взмахнул мечом вверх, вложив в атаку всю свою силу и духовную энергию. Громкий треск разнёсся по безмолвному полю, и меч Цзян Ваньиня разлетелся на куски, словно дешёвое стекло. Куски металла посыпались вокруг двух бойцов, оставив лишь рукоять и жалкий обрубок длиной едва с ладонь. Все ахнули, когда Цзян Ваньинь уставился на свой сломанный меч, не в силах понять, что произошло. Духовное оружие вполне могло сломаться. Это случалось и раньше, но никогда во время подобных состязаний, и никогда между такими юными заклинателями, как Хуа Сяньлэ и Цзян Ваньинь. И всё же, все наблюдали за этим, и нельзя было отрицать, что по арене разбросаны его осколки. Звук вложенного в ножны меча вернул всех к реальности. Хуа Сяньлэ с бесстрастным выражением лица, полностью лишённым эмоций, слегка поклонился противнику. — Пока противник не будет обезоружен или вытеснен с ринга. Учитывая, что ваш меч теперь бесполезен, я считаю, что это подходит. Ваньинь заикался, не в силах постичь происходящее. Его взгляд был прикован к рукояти в дрожащей руке, словно долгий взгляд мог изменить состояние меча. Хуа Ин прошел мимо него, направляясь к лестнице, ведущей с платформы. — Тебе некого винить, кроме себя, Ваньинь. Единственная причина, по которой духовное оружие могло так разбиться, — это слабость его владельца. Хуа Ин остановился на ступенях, оглядываясь на Ваньиня, прежде чем повторить сказанные ранее слова. — Похоже, всё это позерство наконец-то тебя зацепило, да? Наконец, диктору удалось поднять челюсть с пола и откашляться. — Хуа Сяньлэ из Гусу Лань выиграл этот раунд! Оттуда, где сидели мадам секты, раздались крики. Юй Цзыюань, потеряв бдительность, бросилась на Хуа Сяньлэ. Им удалось схватить её прежде, чем она успела отскочить, но она продолжала кричать во весь голос, отбиваясь. Вскоре её примеру последовал и Ваньинь, которого пришлось удерживать ученицам Вэнь, пока Хуа Ин возвращался на своё место. — ТЫ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ МЕЛКИЙ УБЛЮДОК!! — пронзительно закричала Юй Цзыюань с такой силой, что все поморщились. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ УНИЧТОЖИТЬ ДУХОВНОЕ ОРУЖИЕ МОЕГО СЫНА!! ТЫ ЧЕСТНО ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ ЭТО СОЙДЁТ С РУК?! ЭТОТ ОДНОГЛАЗЫЙ УБЛЮДОК , ОБРЕЗАННЫЙ РУКАВ НАУЧИЛ ТЕБЯ ЭТОМУ?! Я ПОЗАБОЧЮСЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ТЕБЯ ИСКЛЮЧИЛИ ИЗ ЭТОГО СОРЕВНОВАНИЯ И ЗАСТАВИЛИ ВЫПЛАТИТЬ ВОЗМЕЩЕНИЕ ЗА ЭТО ОСКВЕРНЕНИЕ!! — ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ НОВЫЙ МЕЧ, ХУА СЯНЬЛЭ! — взвыл Цзян Ваньинь, размахивая сломанной рукоятью. — Я ВЫДОЮ ТВОИХ ОТВРАТИТЕЛЬНЫХ ОТЦОВ С ОБРЕЗАННЫМИ РУКАВАМИ ЗА КАЖДЫЙ ЮАНЬБАО, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ МНЕ НОВЫЙ САНЬДУ!! Хуа Ин, которого совершенно не смутил разгневанный дуэт матери и сына, даже не взглянул на них. Вместо этого генерал Мин Гуан поднялся на ноги, глядя на них свысока. — Никто из вас ничего не сделает этому мальчишке, — заявил он. — Как он и сказал, это вина Цзян Ваньиня, что его оружие оказалось слабым. Настоящий воин умеет оценивать противника и атаковать только тогда, когда уверен в победе. С другой стороны, учитывая недавний идиотизм, полагаю, Ваньиню стоило бы трезво оценить свои силы. — Кроме того, госпожа Цзян, я даже не знала, что Духовный Меч может так легко сломаться, — сказал Хуа Сяньлэ с той самой мягкой улыбкой, в которой чувствовалась угроза. — Я даже не использовал всю свою силу, когда наносил удар. Цзян Ваньинь и Юй Цзыюань собирались снова закричать, но их рты внезапно сомкнулись. — Достаточно, — потребовала мадам Лань, насмехаясь над дуэтом матери и сына. — Ваньинь, вернись на своё место и прекрати эту истерику. Ты проиграл, так что прими это достойно. А тебе, мадам Цзян, нужно ли напоминать, что ты преступница, ожидающая суда? У тебя нет права голоса, так что сядь и не трать никому время. Охранники Юй Цзыюань наконец заставили её вернуться на место. Оба ученика выглядели совершенно измученными и раздраженными. Ученики Вэнь проделали то же самое с Цзян Ваньинем, отправив его к другим внешним ученикам Цзян. После этого слухи уже распространились по трибунам, а друзья Хуа Ина расплылись в улыбках до ушей. — А-Ин, это было потрясающе! — взвизгнул Не Хуайсан, его глаза заблестели. — И давно пора, — заявил Минцзюэ, ухмыльнувшись от удовлетворения. — Ты видел его лицо, когда меч рассыпался? — хмыкнул Цзинь Цзысюань, и к нему вернулось хорошее настроение. — Он был похож на рыбу! — Что посеешь, то и пожнешь, — сказал Хуа Сяньлэ, ухмыльнувшись. — Кроме того, было приятно повторить ему его собственные слова. Соглашения витали среди их друзей, и все они радостно смеялись над Цзяном, празднуя свои победы.