Десятка мечей. Том II.

— Ох, как я соскучился по этому месту! — услышала Анна крик Алексея, как только они с Иваном прибыли в заведение. Иван и Анна переглянулись и прошли за угол, где была стойка с администраторами, у которой стояло четыре маршала, включая максимально недовольного Леона. Анна улыбнулась, глядя на него — всё же Леон решил присоединиться к совместному походу в баню. Алексей, почувствовав чьё-то приближение, скосил глаза в сторону и, увидев Анну, развернулся к ней. — Аня, Иван! А мы только вас и ждём. Анна и Иван подошли к коллегам и со всеми поздоровались. Ожидать свободную комнату парильного отделения нужно было ещё десять минут, за которые Алексей успел договориться с миловидной девушкой за стойкой насчёт Анны. Она посматривала то на работницу бани, то на Алексея. Что-то странное происходило внутри Анны. С одной стороны, она была рада и только желала, чтобы Алексей после смерти Софии двигался дальше и смог найти себе новую возлюбленную. Но с другой стороны, Анна и не отрицала, что её грызла ревность, хоть она и не имела на неё права. Да, у Софии и Алексея была своя долгая история, однако Алексей и Анна были еле-еле знакомы и только вчера перешли на «ты». Анна снова посмотрела на Алексея и перевела взгляд на зеркало, откуда на неё смотрела взрослая голубоглазая брюнетка со шрамом на лице. У них с Алексеем ещё ничего не было и вряд ли будет. Анне выдали халат и направили в женскую раздевалку, откуда она потом пошла в парильное отделение, где сидел один лишь Иван. Она села на лавочку рядом с ним. — Спасибо, что позвала, — сказал он Анне. — Это надо благодарить Алексея — он позвал меня и сказал брать тебя с собой. Иван поправил свой халат. — Я вижу, ты с Алексеем дружбу водить начала. — Можно и так сказать. Ты мне про него вообще ничего не рассказывал, как я понимаю, вы не очень много общались? — Да, пару раз во дворце Святого Больдо пересекались, и он меня с назначением на пост маршала поздравлял. Вот тебе будет урок — больше общаться с людьми, хотя бы со своими коллегами. А то ситуация на теплоходе трагикомичная вышла. Ты когда мне рассказала, как вы втроём стояли в каюте, направив друг на друга пистолеты, я не знал, что мне делать: плакать или смеяться. Анна рассмеялась. — И какое у тебя мнение насчёт Алексея? — Да такое же, как и у всех — ты от меня ничего нового не услышишь. Весёлый, душа компании, любитель выпивки и девушек. Я Петра Ивановича лично знаю семь лет, но мне кажется, что в молодости он был точно таким же, как и Алексей. Они как сын и отец. Вроде как, Пётр Иванович и Николай Харитонович были товарищами, не мудрено, что они с Алексеем теперь так близки. Анна закивала, вспоминая Николая Харитоновича. — А что по поводу Леона можешь сказать? — Ну, — Иван задумался, — манерный и нервный молодой человек, на пост маршала пришёл со мной в один год. Почти каждое собрание, на которых присутствует Леон, заканчивается тем, что он уходит с середины мероприятия, громко хлопая дверьми. Вы похожи тем, что оба нелюдимы и стараетесь избегать общества. Я вообще удивлён, что ты согласилась на сегодняшний поход в баню, и был в шоке, когда увидел Леона. Алексей — поразительный человек, как он вас двоих смог вытащить сюда? А когда я тебя звал куда-то с собой, ты отнекивалась! Иван ткнул локтем в бок рассмеявшуюся Анну. В парильное отделение зашёл Алексей, который вместо халата просто обмотал полотенце вокруг пояса. В глаза Анне сразу бросилась татуировка их тайного клуба, эскиз которой когда-то создала Варвара. Несколько секунд Анна рассматривала её, но, осознав, как она выглядит со стороны, быстро отвела взгляд. — Вижу, вам тут весело, — сказал Алексей, садясь на лавочку напротив Анны и Ивана. — Да я говорил, что поражён, как Вы смогли вывести Аню в люди. Когда это пытался сделать я, у неё находилась тысяча и одна отговорка. — Я согласилась, так как у меня впервые появились свободные деньки. Я как будто в отпуске сейчас. — Сейчас и правда спокойные времена, — в парильное отделение зашёл Пётр Иванович, а за ним и остальные маршалы. — Видимо, Виктор Георгиевич ошибся со своей приметой. — Ещё не вечер, может, это затишье перед бурей, — угрюмо сказал Леон. — Меня эта тишина настораживает. — Вас это настораживает, потому что Вы не привыкли к такому, — ответил ему Алексей. — Расслабьтесь и наслаждайтесь спокойствием. Пётр Иванович плеснул воды на камни. — Кстати, у Виктора Григорьевича скоро день рождения. Что-нибудь будем дарить? — Наручные часы, — ответил Лев Миронович. — Чтобы он каждые пять минут у нас не спрашивал о времени. Все рассмеялись. — Вообще, — начала Анна, — я побаиваюсь Виктора Георгиевича. Возможно, из-за этого я решила не лезть на Север и лучше познакомиться с Иваном и Петром Ивановичем. — Он, хоть и грозный, но с ним можно найти общий язык. — Да, он — простой человек, — Лев Миронович склонил голову, и его халат чуть сполз, оголяя плечо маршала. — И у него есть свои подводные камни. Слышал я, что за его душой есть грешок один — внебрачный ребёнок. Грешку уже лет восемнадцать-девятнадцать где-то. — Ой, ты вообще молчи! — Пётр Иванович махнул на Льва Мироновича рукой. — Главный собиратель сплетен. Лев Миронович лишь сально улыбнулся Петру Ивановичу и посмотрел на Анну. — Возможно, пошёл по стопам отца и вступил на службу — кто знает? Анна Борисовна, а Вы почему решили поступить на службу и именно в армию самого беспокойного округа? — Одиннадцать лет назад я переехала из маленького города, что находится на Востоке — от большой семьи у меня никого не осталось, варвары уничтожили мой дом, и я решила пойти служить именно в армию Восточного округа, чтобы им как-то отомстить. — Сейчас твоя душа спокойна? — спросил Леон. Анна задумалась. Краем глаза она заметила, как Алексей внимательно на неё смотрел. — Нет. Не думаю, что я когда-нибудь успокоюсь. Нас всех тут объединяет что-то, что тенью будет ходить за нами всю жизнь, — Анна пожала плечами. — И правда, — хмыкнул Пётр Иванович. И правда — маршалы были самыми близкими людьми к народу, что на ежедневной основе защищали гесцарианцев, несмотря на своё высокое положение, оставались простыми и не брезговали, как, например, люди из Сената или разных министерств, напрямую пообщаться с народом. Ни власть, ни деньги не могли затуманить их головы — многие маршалы Гесцарии за свои жизни не смогли потратить и половины тех денег, что они заработали на службе. Им было не до этого. Когда жизнь регулярно висит на волоске, когда почти каждую ночь мучают боли от перенесённых нагрузок и долгого нахождения или даже сна в доспехах, в последнюю очередь приходят мысли о роскошной жизни. Маршалы Гесцарии были народными героями, стражниками спокойствия и мира, о многих из них складывали легенды, писали оды. Но вместе с близостью к народу, маршалы были также далеки от всех, включая своих коллег. Они были таинственными личностями, некоторые факты о которых узнавали спустя много лет после их смерти. Анна думала, что будет после её смерти — станет ли известно, что Анна Орлова, маршал армии Восточного округа, — это госпожа София Ставрогина? Ей бы хотелось, чтобы люди знали об этом. Она хотела, чтобы тайна смерти семьи Ставрогиных была раскрыта, и чтобы все знали, что сила их семьи сильнее смерти, что ей удалось обмануть всех и не сдаться, продолжая жить. Дома у Анны хранится тетрадь с записями о том, что произошло ночью тридцатого мая в имении Ставрогиных. Жизнь непредсказуема — кто знает, может, завтра Анны не станет? И она не успеет набраться смелости, чтобы раскрыть свою личность. Или, вдруг такое случится, Родиона не станет раньше Анны? Кто тогда после её смерти сможет это поведать людям? — Так, Аня! — Алексей ударил ладонью по лавочке. — Я позвал тебя не для того, чтобы ты тут тоску навевала на всех! Мы пришли сюда веселиться. — И правда, — Лев Миронович поправил халат. — Вообще, я хотел бы поблагодарить Вас, Алексей, что Вы привели к нам трёх молодых маршалов. Я долго хотел со всеми вами познакомиться. Мне уже эти старые морды — вот где! — Лев Миронович ребром ладони побил себя по горлу, а Пётр Иванович недовольно на него глянул. — Наконец-то я познакомился со всеми своими коллегами и увидел свежие лица. — Я тоже рад, что мы все, наконец, познакомились, — ответил ему Иван. — Вообще история вашего знакомства, ребята, очень смешная. Мне когда Лёша рассказывал — я на весь дом хохотал. Анна, Леон и Алексей неловко отвели свои глаза. Для остальных это было смешно, но для них — постыдно. Как три маршала могли поселиться в оной каюте, да и ещё, ко всему прочему, подозревать друг друга в неверности короне? Даже Анне, что не имела каких-либо подозрений по отношению к Алексею и Леону, было стыдно за своих товарищей. — Ничего смешного, с кем ни бывает, — угрюмо сказал Леон. Лев Миронович рассмеялся. — В том то и дело, что обычно такого ни с кем не бывает. Как же это надо было невзлюбить друг друга, чтобы винить в предательстве государства. Страшно представить, как бы закончилась ваша миссия, если бы не Анна. — Анна и правда большая молодец, — серьёзным тоном вдруг сказал Пётр Иванович. — Проявила стойкость, профессионализм и ум. — Огромное спасибо, но не стоит, — махнула Анна рукой. — Мятежники всё равно оказались на шаг впереди меня. А на палубе не было выбора — я штурвал никогда в руках не держала, если бы с Евгением пошёл драться Алексей, я бы просто всех потопила. — Какая скромница, — усмехнулся Алексей. — Прекращай, давай, ты сделала для миссии больше нас с Леоном вместе взятых. Пока мы плевались друг в друга ядом, ты вела своё расследование и только одна наступала на пятки целой группе мятежников, а потом и смело пошла против них. Как ты сражаешься — одно загляденье. Леон всю реплику Алексея кивал, но на последнем предложении закатил глаза. Анна рассмеялась. Маршалы посидели в парильном отделении пятнадцать минут, вышли на перерыв, кто-то пошёл сполоснуться, кто-то взять себе попить. Они заходили четыре раза и пошли уже на последний заход. Анна смотрела и была рада, что ей не нужно думать, как и что говорить, чтобы произвести впечатление и казаться остроумной, что она может отпускать глупые шуточки и заливисто смеяться над такими же. За все одиннадцаь лет у неё не появилось ни одной подруги или друга, с которым она бы могла веселиться и отводить душу, как в былые годы. Раньше с ней были её подруги из школы благородных девиц, гимназии или других знатных семей. Самыми близкими людьми для неё за всё это время стали Родион и Иван. Родион, несмотря на всё, сам понимал, что между ним и Анной есть, хоть и почти прозрачный, но всё же барьер отношений слуга-госпожа. С Иваном Анна не говорила на личные темы, да и из-за работы виделись они довольно редко. За все эти годы она не могла ни с кем поделиться ни единым секретом, ни рассказать о своих переживаниях и проблемах. На протяжении одиннадцати лет она носит все проблемы в себе и не изливает никому душу, хотя иногда ей очень хочется схватить за ворот первого попавшегося человека на улице и плакаться ему в плечо около часа. Анна никогда на это не жаловалась, но, несмотря на её ледяной панцирь, что она вырастила за одиннадцать лет, под ним всё равно осталась хрупкая девочка, которой не хватало такой простой вещи, как приятная компания. Анна сейчас признала, что ей действительно было одиноко, и хоть она не могла быть до конца искренней с этими людьми, она чувствовала, что с её плеч упал достаточно весомый камень. Маршалы весело проводили время. Алексей и Леон, наконец, перешли на «ты». Была за этим, конечно, психологически тяжёлая для Леона история, о которой он бы желал забыть. Алексей от души отхлестал своего друга дубовым веником, после чего рассмеялся. — Ну, мой друг, после такого и на «ты» можно перейти! Анна давно не слышала столько ругани на французском языке. Она подметила, что хоть Леон и раскрылся своим коллегам, всё же вёл себя настороженно. Видимо, с Анной он чувствовал себя максимально комфортно и сам, без особых упрашиваний, рассказал многое про свою жизнь. Она не знала, чем заслужила такую честь. — ...и с тех пор я никогда не заходил в ту пекарню, — все от души смеялись над историями Петра Ивановича. — Пётр Иванович, грешно чужие семьи разрушать, — сказал с улыбкой Иван. — А кто разрушал? Не знаю ничего! Они всё ещё живут вместе, и их семейная пекарня только расцветает. Лев Миронович посмотрел на настенные часы и встал с лавочки. — Ладно, товарищи, я пойду уже. — Правильно, во всём надо знать меру, — вместе с ним встал и Пётр Иванович. — Лёша? — Я ещё посижу. — Не хочу пополнять список своих психологических травм, поэтому я тоже пойду, пока Алексей тут будет сидеть. — Ань, а ты? — спросил Иван. — Я ещё пять минуток посижу и тоже пойду. Давно в банях не была, хочу взять максимум от сегодняшнего похода. — Хорошо, давай, — Иван похлопал Анну по плечу, прежде, чем уйти. Анна и Алексей остались в парильной комнате наедине. Несколько секунд они смотрели друг на друга. После вчерашнего они так и не говорили. Им обоим было неловко: Алексею было стыдно за то, в каком состоянии его видела Анна, Анне было неудобно за то, как сильно она открылась и какие «заумные» беседы с ним вела. Первым решил заговорить Алексей. — Я бы хотел извиниться перед тобой за вчерашнее. И за позавчерашнее тоже, — только Анна открыла рот, как Алексей её перебил. — Я понимаю, что конфликт, что был на кладбище, исчерпан, но я бы хотел извиниться перед тобой нормально. Аня, я приношу свои глубочайшие извинения за то, что я устроил тогда. Я не должен был говорить тебе такие вещи в подобном тоне. Оправдываться и как-то «обелять» себя я не собираюсь, я полностью понимаю свою вину перед тобой. И по поводу вчерашнего... — Алексей смущённо потёр шею ладонью. — Извини, что увидела меня в столь жалком виде. Мне стыдно. — Угомонись. Ничего страшного не произошло. За это уже я должна извиняться — я ворвалась к тебе в квартиру без приглашения и какого-либо разрешения. Дымка в парильном отделении туманила взгляд, из-за чего Анна и Алексей не могли рассмотреть друг друга. За дверью были слышны возгласы вышедших из соседнего парильного отделения посетителей. Их крики очень контрастировали с тишиной, где сидели молодые маршалы. — Думаю, мы тут засиделись. Долго париться тоже вредно для организма. — Да, — Анна кивнула. — Во всём надо знать меру. Они говорили, смотря друг на друга, и слова их были просто какой-то формальностью — каждый витал в своих мыслях и думал точно не о бане. Алексей встал и подошёл к Анне. Теперь она могла хорошо разглядеть и его лицо, и его самого целиком. Было ясно, что Алексей самоотверженно занимался тренировками и часто находился в доспехах — более слабое тело бы не выдержало таких нагрузок. Анна тоже из хрупкой юной госпожи, которую чуть ли не уносили сильные порывы ветра, превратилась в крепкую женщину с широкими плечами. Сейчас она бы могла поднять трёх Софий Ставрогиных. Анна держала своё любопытство в узде, чтобы случайно не опустить глаза и не дать поводов Алексею для неправильных мыслей. Алексей какое-то время смотрел на Анну сверху-вниз, как вдруг нахмурился. — Что такое? — У тебя ресничка. Позволь, — Алексей нагнулся и потянулся к лицу Анны. Алексей взял подбородок Анны четырьмя пальцами и большим провёл под её глазом, убирая выпавшую ресницу. Но, когда он убрал ресничку, то так и оставил руку на лице Анны. Они молча смотрели друг на друга. Такие знакомые руки и такие родные пальцы. Пар в помещении затуманил не только зрение, но и сознание Анны. Она начала таять от рук Алексея и чуть подалась вперёд, как вдруг опомнилась. — Даже не думай, — сказала она раньше, чем успела что-то сформулировать в голове. Алексей никак не изменился в лице. — О чём? — Поступать так со мной. Анна взяла себя в руки и встала с лавочки. Поняв, что она делает и как всё выглядит со стороны, Анна разозлилась и на себя, и на Алексея. Она нахмурилась. Лица Алексея и Анны находились почти друг напротив друга, Анна была чуть ниже Алексея и недоброжелательно дышала ему в шею. — Только попробуй начать свои игры со мной. — Я даже и не думал, — усмехнулся Алексей. Анна вскинула брови и улыбнулась, на что молодой человек убрал со своего лица ухмылку. — Ты меня понял. Алексей рассмеялся и обречённо опустил голову, мотая ей из стороны в сторону. — Прости, больше не буду. Несколько секунд Анна молчала, смиряя Алексея взглядом. — До встречи. Она вышла из парильного отделения, хлопнув за собой дверью.