Десятка мечей. Том II.

На следующий день Анна уже никак не могла сидеть в своей палате. С момента, как она приняла душ, и до завтрака, Анна сидела и смотрела в окно, после завтрака дочитала книгу, которую ей принёс Родион, и до обеда она не знала, чем себя занять. Госпиталь начал казаться ей тюрьмой. Анна представляла, сколько дел накопилось, и у неё чесались руки уже заняться ими. Её радовало лишь две вещи — завтра вечером она уже будет дома, и сегодня её обещал навестить Иван. Однако он обещал приехать сразу после завтрака, но вот уже близился обед, а Ивана всё не было. Анна решила выйти во двор, чтобы подышать свежим воздухом и заодно встретить задерживающегося Ивана. Анна накинула на свой халат меховую накидку и направилась к выходу во двор госпиталя. Белые коридоры госпиталя по началу не вызывали у неё никаких эмоций, со временем начинали угнетать, теперь же они стали ей родными. Анне хотелось уже поскорее выписаться, однако она понимала, что вместе с разбирательствами в делах армии ей предстоит отсидеть собрание в Сенате и, возможно, пройти допрос. И заседание, и допрос её угнетали. Анна понимала, что всё, слава Астерию, обошлось, и из армии Восточного округа пострадала только она, и то несильно, а для собрания и допроса у неё есть уникальная информация от Романа. Но всё равно ей не хотелось тратить даже и минуты своего времени на этих бюрократов. Анна вышла во двор и втянула носом морозный воздух. Снег тонким слоем осыпал Рардбург, говоря о приближающейся зиме. Анна всё также не любила зиму, только теперь по совсем другим причинам, связанными с ведением боёв. Но ей был приятен первый лёгкий мороз начала декабря, когда зима ещё не взяла бразды правления в свои ледяные руки и не устраивала сильные снегопады. Во дворе Анна увидела Ивана, что беседовал с бывшим генералом Юго-Восточного округа — Покровским Фёдором Олеговичем. Анне всё то время, что она знала о взаимоотношениях Ивана и Фёдора Олеговича, было любопытно, по какой такой причине бывший генерал невзлюбил нынешнего маршала. Анна ещё не была замечена ни Иваном, ни Фёдором Олеговичем, а их разговор она слышала плохо. Конечно, её поступок был осудительным, но Анна ничего не могла с собой поделать — она тихо, пригнувшись за кустами, подошла к ныне пустой теплице и встала за ней, навострив уши. Теперь она хоть и не очень хорошо, но всё же слышала разговор мужчин. — Понятно... Желаю Вам крепкого здоровья, с ним шутки плохи. А я вот, к Анне Борисовне пришёл, нанести ей визит. Несколько секунд Фёдор Олегович молчал, будто что-то обдумывая. — И зачем втянул её в это? Сам бы не справился? И Анна, и Иван округлили свои глаза от тона и слов мужчины. — Фёдор Олегович, нет, просто... — Просто ты так рвался к этой должности, и сколько ошибок ты уже совершил за всё то время, сколько ты занимаешь пост маршала? Все годы я следил за твоей деятельностью, и не сказать, чтобы я был доволен. — Все совершают ошибки. На каждую мою ошибку есть подвиг. — Здесь тебе не математика. Ошибки на поле боя никто и никогда не сможет исправить. Иван скрестил руки на груди, и, несмотря на суровый взгляд, было ясно, что чувствовал он себя подавлено. — И что же Вы хотите мне такого сказать? — То же, что и обычно. Ты не должен был стать маршалом, — Иван опустил взгляд на землю. — Это позор — получить должность маршала за махинации с бумажками, на твоём месте должен сидеть другой. Кто угодно, но не ты. — Какие ещё махинации с бумажками? — Ой! — отмахнулся от Ивана Фёдор Олегович. — Лечи голову кому угодно, но не мне! Как будто я не знаю всю эту историю... Ты был посредственным рыцарем, но откопал документы о коррупции, подкинул пару самодельных бумажек, и сместил Дмитрия Владимировича, заняв его место. Мне было так тошно, что я просто не мог служить под началом такого маршала. Иван усмехнулся. — И правда, годы идут, а Ваши речи не меняются, — Иван шумно вздохнул и опустил руки вдоль туловища. — Ты недостойный маршал. — Ваше мнение тоже имеет право на жизнь. Ладно, мне пора, я обещал Анне Борисовне прибыть ещё несколько часов назад, но задержался из-за визита к Его Величеству. Вынужден откланяться, хорошего Вам дня. — До встречи, — сказал Фёдор Олегович, словно выплюнув эти слова, и сразу направился к выходу с территории госпиталя. Иван стоял с улыбкой, смотря вслед мужчине. Анна и не могла подумать, что кто-то из маршалов получил свою должность посредством не доблестных сражений, а каких-то обманных схем. Тем более, её хороший друг. Анна вспомнила, как в имении Ставрогиных Алексей спрашивал у неё, может ли она доверять Ивану, и тогда Анна дала положительный ответ. Сейчас же, она была словно обманутый ребёнок, который узнал, что вместо Деда Мороза к нему приходит переодетый отец. Однако часть сознания Анны всё ещё верила в Ивана — сколько лет они знакомы, и он ни разу не заставлял её сожалеть о том, что она когда-то назвала его своим другом. Иван — хороший человек, он наверняка может всё объяснить. Пока не стоит лезть на рожон и устраивать громкие разбирательства. Анна вышла из-за теплицы и сделала несколько шагов к своему другу. — Это правда? Анна увидела, как Иван дёрнулся всем телом от неожиданности и повернулся к ней. Он округлил глаза и не мог ничего сказать, словно вмиг потерял способность разговаривать. Тогда Анна повторила вопрос, и её тон стал чуть мягче — она хотела дать понять Ивану, что она интересуется не как коллега, а как подруга. — Вань, то, что сказал Фёдор Олегович — правда? Иван ещё несколько секунд молча стоял, пытаясь подобрать слова. Но, увидев, что Анна не настроена по отношению к нему враждебно, Иван вздохнул. — Да. Но, Ань, я могу всё объяснить. — Давай поговорим в палате. Иван ничего не ответил — он лишь кивнул и поплёлся за Анной. Весь путь до палаты они молчали, что было для них странно. Они оба чувствовали повисшее напряжение, но Анна надеялась, что сейчас они всё разрешат, и всё станет так, как прежде. В палате Иван присел на лавочку, где когда-то стояли ноги Алексея, а Анна присела на стул, на котором сидела в ожидании Ивана. Какое-то время они молчали, и Анна решила начать диалог. — Я понимаю, что с моей стороны было неправильно подслушивать ваш с Фёдором Олеговичем диалог, мне стоило обозначить своё присутствие. — Да, Астерий, помилуй, — Иван махнул рукой. — Честно сказать, я даже немного рад, что так получилось. Я уже давно хотел с тобой этим поделиться, но... — Иван не выдержал и отвернулся к окну. — Боялся. Я не знал, как ты к этому отнесёшься, и что будешь делать с этой информацией. — Ты думал, я пожалуюсь на тебя? — Не в этом ключе, не то, чтобы «нажалуешься». Просто я знаю, что ты честная, и, возможно, посчитала бы своим обязательным долгом донести на меня. Анна вскинула брови. — Ты серьёзно? — Я же знаю, что для тебя работа важнее всего остального. Анна опустила голову. Иван был прав, и она не могла обижаться на него за такие мысли. Однако Анне было неприятен тот факт, что Иван думал, будто она действительно могла сделать на него донос. — Ты прав, но... я бы не смогла... не на тебя уж точно. Я знаю тебя много лет, ты — неплохой человек, и я уверена, что у этой ситуации есть объяснение. Иван громко вздохнул и побарабанил пальцами по подоконнику. Он начал свою исповедь, всё время которой смотрел куда угодно, только не на Анну. — Единственное оправдание, которое я могу привести в свою защиту, — то, что факт коррупции был, и я был обязан уведомить об этом вышестоящее руководство. Но... Я же хорошо знаю, как работать с бумагами — мой отец был коллежским секретарём. Какая бумага какой плотности нужна для определённого документа, форма, печати, где какие документы и отчёты крутятся и хранятся... А, самое главное, я умею подделывать чужие почерки и подписи, — Иван закусил губу. — Против Дмитрия Владимировича были улики, но мне казалось их недостаточно. Я сделал ещё несколько поддельных документов и отчётов, написал от его имени парочку писем, которые мне удалось «перехватить». Я понимал, что такой маршал не должен занимать свой пост. — Поэтому ты хотел занять это место? Ты считал себя достойным маршалом? Иван горестно усмехнулся и молча закивал. — Каждый хочет занимать пост выше, чем он имеет. Я просто себя так успокаивал, прикрывал свои корыстные помыслы. «Кто, если не я, будет следующим маршалом?»... Хоть Фёдор Олегович и сказал, что я был посредственным рыцарем, однако он ошибался. У меня были хорошие отношения со всеми в армии, уже тогда я был известен парой выделяющих меня среди остальных подвигов. Мне просто нужно было поднадавить, выслужиться. И тут мне выпала такая возможность! — Иван вздохнул. — Больше такого шанса могло не быть. — И ты сделал то, что сделал. — Да. Я принёс все улики в Сенат. Дмитрия Владимировича сняли с должности, а меня посадили на его место. Анна помолчала, смотря на Ивана и пытаясь поймать его взгляд. Но он упорно его отводил. — Об этом знает только Фёдор Олегович? — Об этом даже он не знает — только подозревает. Все документы и письма прошли всевозможные проверки, против меня никто и ничего не имеет. — Тогда, получается, знаю только я? Иван кивнул. Два маршала сидели ещё несколько минут молча: Анна переваривала открывшуюся ей тайну о своём друге, Иван пытался найти моральное равновесие после своей исповеди. Ему было страшно спрашивать у Анны, что она теперь о нём думает, как сложатся их взаимоотношения в дальнейшем. Анна надеялась, что поступку Ивана будет достойное объяснение, однако, к сожалению, одного оправдания, что человек, ввязавшийся в коррупцию, не должен быть на посту маршала, — недостаточно. Человек, погрязший в коррупции, однозначно не может сидеть на месте маршала целой армии. Но может ли этот пост занимать тот, кто сумел искусно подделать документы и чужую личную переписку? — Спасибо, что спокойно, не перебивая и не крича, меня выслушала. — Я и не хотела устраивать тут сцены в госпитале. Я сидела и тихо слушала, потому что надеялась зацепиться хоть за что-то, что сможет тебя оправдать в моих глазах. — Ни за что не зацепилась? — с обречённой улыбкой спросил Иван. Анна покачала головой. — Ты поступил неправильно. — Я знаю. Но сейчас я там, где я нахожусь. Сдаваться с чистосердечным я не собираюсь — уже прошло слишком много времени, и я привык быть маршалом. С каждым годом я чувствую себя в своём рабочем кресле всё более и более уверенно. Но если против меня найдут неопровержимые доказательства по поводу моего грязного дела, то я не стану отпираться. Я приму даже смертную казнь. — Всё-таки, ты беспокоишься, что тебя могут обличить? — Да, я всё ещё жду и боюсь, что всё раскроется. Не думаю, что этот страх куда-то денется — такова моя участь за свой грех. Поэтому я уже буквально через год выбрал себе адъютанта, чтобы я мог его обучить всему, что знаю сам, и в будущем со спокойной душой отдать ему пост маршала. — Понятно... — И что теперь? Анна изогнула бровь. — Что теперь обо мне думаешь? Как видишь нашу дружбу в будущем? — Это дела прошлого, меня они не касаются. Тем более, я вижу, что ты сам не гордишься своим поступком. Моё мнение о тебе нисколько не испортилось, просто я не думала, что ты способен на такое. Анна не хотела говорить всю правду. На самом деле, она немного разочаровалась в Иване. И осадок в их взаимоотношениях останется. Анна считала, что Иван получил свой пост за храбрость и желание защищать родину, и положение на карьерной лестнице, как она думала, было последним, что интересовало Ивана. Как она ошибалась. И как она, оказывается, плохо знала своего друга, дружба с которым насчитывала далеко ни один год. — Скажи только одно — если бы ты вернулся в прошлое, то поступил бы так же? Иван, не тратя и секунды на размышления, уверенно кивнул. Анна просто смотрела на своего друга. Ей нужно было переварить то, что она только что узнала, и побыть в одиночестве. Поэтому уже через минут десять она сказала Ивану, что ей нужно собираться на сдачу анализов. Которой, конечно же, не было.