Десятка мечей. Том II.

Анне ещё ни разу так сильно не волновалась перед каким-либо собранием. Она минут десять стояла перед тяжёлыми дубовыми дверями зала собраний, словно в одиночестве посреди пустого коридора ей было безопаснее, нежели в светлом роскошном зале, где её уже ждали Иван, сенаторы, министр финансов — Анатолий Олегович, министр обороны — Игорь Романович, а также Его Величество. Анна глубоко вздохнула и резко открыла дверь. Все присутствующие сразу же замолкли и перевели свои взгляды на девушку. — Даже жизнь в казарме и Ваша должность, Анна Борисовна, не смогли избавить Вас от «женских опозданий», — пошутил один из сенаторов. Анна, пересилив себя, проигнорировала его слова и поклонилась Его Величеству. Как же она давно не слышала этих замечаний, и как хорошо ей жилось без них. — Добрый день, Ваше Высокопревосходительство, — поздоровался с ней Михаил Александрович. — Присаживайтесь напротив. Стол, за которым сидели все причастные к собранию, был длинным. Михаил Александрович сидел за дальним краем стола, по сторонам от него были министры, а дальше за столом разместились сенаторы. Анне было неуютно из-за того, что единственные, кто мог бы встать на её сторону, находились на противоположном крае стола. Рядом с Анной сидел Иван, но ей было всё также некомфортно рядом с ним. Словно человек, которого она знала долгое время, пропал и его подменили на чужого. Анна вдруг задумалась, будет ли себя также чувствовать Алексей, когда узнает, что она — София Ставрогина? — Анна Борисовна, с Иваном Дмитриевичем мы уже поговорили, — начал другой, более серьёзный и враждебно настроенный сенатор. — Расскажите всё по порядку. —С какого момента мне стоит начать? — С самого начала, — ответил Игорь Романович. — Мы хотим составить полную картину произошедшего — сами знаете силу слухов и сплетен. Анна кивнула. — За неделю до сражения Иван навестил меня в моём кабинете во Дворце Больдо и предложил присоединиться к его походу. Целью присоединения части моей армии было окончательное устрашение варваров, что в последнее время всё чаще устраивали нападки на приграничные сёла и города. Утром перед сражением я и армия Восточного округа встретились с Иваном Дмитриевичем и армией Юго-Востока, — Анна сложила руки в замок на столе. — Непосредственно перед сражением мы заметили странность — варвары, до этого не знающие каких-либо основ тактики, выстроились «каре». — Были ли у Вас какие-либо предположения насчёт изменения в их построении? — Тогда ещё нет, — Анна посмотрела на сенатора, который решил над ней пошутить, как только она переступила порог зала для собраний. — Хоть в моём арсенале два вида интуиции: маршала и женщины, но ни одна мне тогда ещё ничего не подсказала. Михаил Александрович со скрытым восхищением, а Анатолий Олегович и Игорь Романович с гордостью смотрели на Анну. Из всех маршалов на собраниях с Сенатом она держалась лучше некуда. Она умела держать себя в руках, в отличие от Леона и Виктора Григорьевича, была серьёзной, в отличие от Алексея, Петра Ивановича и Льва Михайловича. Однако при этом Анна могла за себя постоять, что не могли сделать Иван, Павел Юрьевич и Артемий Никифорович. Находиться на собраниях, где присутствовала Анна — было большой удачей. Её монологи захватывали, она не оправдывалась, а повествовала, и речь была её не размазанной, а жёсткой и отрезвляющей, словно вылитое на голову ведро ледяной железной воды. Михаил Александрович каждый раз восхищался тем, как она сидела и держала себя, словно Анна была дворянкой, которая не потерпит к себе пренебрежительного отношения, ведь она знает себе цену. Анатолий Олегович и Игорь Романович любили присутствовать на собраниях, где Сенат желал переговорить с Анной, так как они наслаждались тем, как она затыкает рты старым «слугам народа», что только и умели как просиживать кожаные кресла и критиковать других. Оба министра хоть и находились по положению выше Анны, что была маршалом, но даже они иногда не могли найти подходящих слов, чтобы поставить на место сенаторов, что частенько переходили границы, и при этом не начать браниться. Анне удавалось это каждый раз. — Началось сражение. Наши с Иваном Дмитриевичем армии быстро разобрались с варварами, оставалось их лишь перебить. Но внезапно одна из моих рыцарей подскакала ко мне и сообщила, что у стен стоят мятежники. Я сразу поняла, что нужно... — А как Ваша подчинённая распознала, что у пушек стоят именно мятежники? — Во-первых, по одежде с помощью метода исключения. А во-вторых... Я ещё несколько лет назад говорила своим рыцарям, что подметила внешнюю особенность мятежников — у них есть платки, которые они, как правило, вяжут себе на нижнюю часть лица. Но недавно Павел Юрьевич подтвердил мои догадки — в процессе допроса мятежника, которого Иван Дмитриевич взял в плен, когда мы с ним и с маршалами Севера и Юго-запада ходили в усадьбу Ставрогиных, он получил информацию, что все мятежники носят платки, а их руководители — чёрные повязки на предплечьях. — Информации про руководителей мятежников от Павла Юрьевича не поступало, — сказал один из сенаторов и начал оглядываться по сторонам, ища поддержки у других. — Я тоже не помню такого, — подтвердил его слова коллега. Анна чуть не хлопнула ладонью себе по лбу. И правда, она всё перепутала — информацию о руководителях групп мятежников она получила от Романа. О нём никто из сенаторов знать не должен: будут проблемы и у Дарьи Сергеевны, и у самой Анны. Как она могла всё перепутать? Неужели она так волновалась и так устала от этой истории с мятежниками и предателем в рядах маршалов, что уже начала путаться? Анна оглядела всех присутствующих. Нет, она не должна говорить правду. Надо врать до победного. — Возможно Вы не придаёте особого внимания регулярным докладам Павла Юрьевича и Вас особо не интересует опасность, которую мятежники представляют для Гесцарии, но я, как менее опытный маршал и как человек, находящийся всё же ниже по статусу, нежели Павел Юрьевич, а также как патриот, неравнодушный к судьбе своей родины, ловлю каждое слово маршала Запада, — Анна обратилась к Михаилу Александровичу. — Ваше Величество, я могу продолжить? — Конечно, Анна Борисовна. — Благодарю. А то меня, к сожалению, прервали на самой важной части моего монолога. Когда мне доложили о мятежниках, я сразу поняла, что нужно скакать к ним. Я отдала приказ близ находящимся кавалеристам с винтовками следовать за мной, а остальным продолжать сражение. Уже на пути к мятежникам я заметила, что они были вооружены не только винтовками — также у них были пушки. Уже увидев их, я отдала следующий приказ — держаться от меня подальше и не помогать мне без острой на то необходимости. Когда я уже приблизилась к мятежникам, которых оставалось несколько человек, стоящий у пушки выстрелил в руины крепости, за которой они как раз и прятались. Всех засыпало камнями, к сожалению, выжила только я. — «К сожалению»? — Мы бы могли получить больше информации. — И это всё? — Да. Я очнулась через несколько дней в госпитале, Дарья Сергеевна провела осмотр и опросила меня для документации по поручению Артемия Никифоровича. — Мы изучили всё перед собранием. — Я была максимально честной. С нескольких сторон послышалось шуршание от перелистывания страниц. Анна поймала взгляд Михаила Александровича, и они друг другу улыбнулись. — Анна Борисовна и Иван Дмитриевич, это славно, что ваши истории сходятся и вы нам сказали правду, надеюсь, ничего не утаив. Но у Нас есть один вопрос, — снова начал говорить тот, который был настроен негативно по отношению к двум маршалам. — Как вы не заметили притаившихся мятежников? Вы не проверяли поле битвы и местность перед сражением? Иван заметно растерялся и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как его перебила Анна. — Мы не проверяли. Только наши армии встретились, как подошло войско варваров. Астерий просто не выделил нам времени на осмотр. — Анна Борисовна, — начал Игорь Романович, — есть ли у Вас какие-либо мысли по поводу прошедшего боя? У Ивана мы уже спросили и хотим услышать Вас. — И что же сказал Иван? — У меня нет никаких идей — всё так странно, что я даже не могу ничего сообразить, — пожал плечами Иван. Анна несколько секунд помолчала, обдумывая, какую часть её размышлений она может выдать при Его Величестве, сенаторах и двух министрах. — Каких-то чётких мыслей у меня нет, однако я считаю, что мятежникам и варварам кто-то помог наладить контакт. Варвары по своей натуре враждебные и, завидев приближающихся мятежников, просто бы на них напали, причём из-за языкового барьера у них бы не вышло даже переговорить. Значит, им помог кто-то, кто знает язык местных племён. Но даже не знаю: к счастью или сожалению, в моём окружении таких людей нет. С минуту все молчали, обдумывая слова Анны. Все ждали также слово Его Величества и его дальнейших указаний. — Спасибо Вам, Анна Борисовна, за проявленные храбрость, благоразумность и заботу о своих рыцарях. И отдельное спасибо за высказанные Вами мысли. Я считаю, нам нужно будет этим заняться. Кто попало не мог связать варваров и мятежников, поэтому стоит начать поиски тех, кто знает язык хоть какого-либо варварского племени, даже не относящегося к юго-восточной границе, в пределах дворца. Все закивали головами. — Если со мной все согласны, то я предлагаю заканчивать собрание. Иван Дмитриевич, попрошу задержаться лишь Вас, мне нужно с Вами ещё обсудить пару моментов по поводу произошедшего. Все начали собираться. Анна первая вылетела из зала, молясь, чтобы Игорь Романович вышел один, и она смогла с ним поговорить без лишних ушей и глаз. Из зала выходили сенаторы, но Игорь Романович всё никак не появлялся. Из дверей вышел Анатолий Олегович с безразличным выражением лица, но, увидев Анну, он вскинул брови, улыбнулся и пошёл в сторону девушки. — Анна Борисовна, — министр поклонился ей. — Хочу сказать, что я поражён Вами. Я слышал, что на собраниях Вам нет равных, но я не верил и хотел побывать на собрании, где будете присутствовать Вы. Вы поразили меня, превзошли все мои ожидания. За всю свою многолетнюю службу ещё никто не... — Анатолий Олегович посмотрел по сторонам и перешёл на шёпот. — Не затыкал этих старых любомудров. Анна засмеялась. — Благодарю Вас. Я не потерплю к себе пренебрежительного отношения, и мне хватает ума и воспитанности не переходить черту дозволенного. — Правда, Вы загнаны в рамки дозволенности, но так эрудированы, что даже в этих тесных рамках можете разгуляться и не потерять лицо. Как Вы уверенно держались! — Спасибо Вам ещё раз, — Анна поклонилась Анатолию Олеговичу. — К сожалению, мне нужно бежать, так бы с радостью и с Вашего согласия премило побеседовал. Но, ни работа, ни Танечка, не терпят отлагательств. До свидания. Анна молча поклонилась министру вслед. Когда она подняла голову, то увидела выходящего из зала Игоря Романовича, и рванула за ним. — Игорь Романович, Игорь Романович! Он остановился и повернулся к Анне. — Анюта, что ты так кричишь? — Я хочу с Вами кое-что обсудить. Игорь Романович нахмурился и потёр кончик своих коричневых с сединой усов пальцами. Когда только Анна стала маршалом, Игорь Романович был первым, кто не только поздравил её с назначением на новый пост, но также выразил сожаления по поводу потери Марка Арсеновича и свалившейся ответственности. Он — один из немногих, кто примерно понимает, с каким количеством трудностей столкнулась в своё время Анна. Игорь Романович часто находился в Рардбурге, и Анна всегда могла обратиться к нему за советом. Он был словно дальний дядюшка, что, несмотря на малую частоту встреч, оставался таким же родным. — Слушаю. — Я не хотела это говорить при сенаторах, да и сейчас такое время... Что мало, кому можно доверять. — Но мне ты доверяешь? — Поэтому и говорю Вам. — А если мне тоже нельзя доверять, и я побегу сдавать тебя своим сообщникам? — Игорь Романович, ну что Вы, в самом деле! — мужчина бархатно рассмеялся. — Я с таким подходом с ума окончательно уже сойду. — Хорошо, хорошо, прости старого дурака. — Наверно стоит Вам всё рассказать с самого начала. Помните, меня, Алексея и Леона отправили на один пароход ловить мятежников? — Ха-ха-ха, да, забавная история была. Но она произошла столько времени назад, и ты только сейчас решила сказать? — Я не знала, кому мне стоит доверять. И, ко всему прочему, Вас Бог найдёшь в этом дворце! — Твоя правда. — Тогда, на пароходе, я сражалась на палубе с мятежником. — О, эта история, я так Лёшке завидую! Анна вздохнула и громко выдохнула, намекая Игорю Романовичу, что её раздражает, когда её постоянно перебивают. — Того мятежника звали Евгений. И во время сражения мы успели поговорить. Они и правда готовят революцию, но самое страшное, что он сказал, будто кто-то из моих коллег «не такой глупый, как я», — Игорь Романович округлил глаза. — И в больнице Дарья Сергеевна повела меня для проведения опроса к себе в кабинет, где лежало, как все думали, тело одного из мятежников с недавнего сражения на юго-востоке. — Как все думали? — переспросил Игорь Романович. — Да. Он оказался жив. Дарья Сергеевна дала мне спокойно провести допрос, где он подтвердил слова Евгения о том, что кто-то из маршалов связан с мятежниками, и этот маршал связывается через третьих лиц, — Анна вздохнула. — Я пообещала вступиться за него на суде, материально помочь его семье и взять после в свою армию. — Ты сделала всё правильно, умничка, — Игорь Романович в задумчивости положил руку на плечо Анны. — Кто ещё об этом знает? — Про то, что сказал Евгений, знают Лёша, Леон и Ваня. Про то, что сказал мне Роман, только Вы, но я хочу сказать как-нибудь и ребятам. Им можно доверять. Игорь Романович закивал головой. — Хорошо. Спасибо, что сказала, надо найти этого гада. Я его своими руками задушу, — министр вдруг округлил глаза. — Получается, высока вероятность того, что именно кто-то из маршалов связал мятежников и варваров? — Следовательно, надо искать маршала, кто говорит на языке хотя бы какого-либо варварского племени. — Лев Миронович, — вдруг сказал Игорь Романович и посмотрел на Анну. — Он говорит на языке какого-то варварского племени. — Игорь Романович, нельзя рубить сгоряча. — Надо к нему присмотреться. Ты имей в виду, что пока у нас с тобой он — единственный подозреваемый, поэтому слишком сильно тоже с ним не болтай на такие... щепетильные темы. — Конечно, Вы за кого меня принимаете? Игорь Романович рассмеялся и потрепал Анну по макушке. — За мою единственную надежду среди этого молодого дурачья и престарелых чертей. До встречи, Анюта, мне пора бежать. И ещё раз спасибо тебе за важную информацию. — До свидания. Анна поклонилась Игорю Романовичу и направилась к выходу из дворца, как из дверей вышел Иван. Анна сразу же развернулась на пятках в противоположную сторону, куда только что ушёл Игорь Романович. Иван заметил Анну и пошёл за ней, желая переговорить. — Аня, подожди, Аня! Но Анна совершенно не желала пока что вести какие-то разговоры с Иваном. После вскрывшейся правды её как-то начало отталкивать от Ивана, и она ничего не могла с собой поделать. — Аня! — Иван схватил её за запястье, и Анне пришлось остановится. Она незаметно вздохнула и повернулась к Ивану. — Прости, не услышала. — Не услышала? Я в нескольких метрах от тебя кричал твоё имя. — Задумалась, — Анна опустила взгляд на ладонь Ивана, которая держала её запястье. — Может, отпустишь? — Ты тогда убежишь, а я хочу с тобой поговорить. — Ладно. О чём хочешь поговорить? — О том, что происходит между нами. Почему ты меня как будто избегаешь? — Тебе кажется. — Это из-за того, что ты узнала тогда в госпитале? Анна прикрыла глаза и вздохнула ещё раз. — Да. А ты сам как думаешь? Спустя столько лет я узнаю такое. — Но ты же сказала, что это никак не повредит твоему отношению ко мне. — Однако я ничего с собой поделать не могу. Мне нужно свыкнуться как минимум с мыслью того, что я тебя так плохо узнала за столько лет. — И что ты собираешься делать? Избегать меня всю оставшуюся жизнь? — Нет, мне просто... Анна хотела попросить Ивана дать ей время, но она сама не знала, сколько его ей потребуется, чтобы снова спокойно общаться со своим старым другом. — Вань, мне нужно идти, пусти меня. Анна начала не слишком активно выбираться из хватки Ивана, но он не отпускал. — Нет, погоди, ты так и не ответила на мой вопрос. Анна нахмурилась от наглости Ивана и уже более агрессивно начала выдёргивать свою руку, уперев другую в грудь Ивана. — Вань, я серьёзно. Пусти меня. — Ответишь на мой прямой вопрос — тогда и пущу. — Ваня! — Добрый день, коллеги. Услышав голос Алексея, Иван резко отпустил Анну, и они оба повернулись на своего товарища. Алексей стоял, скрестив руки, явно недовольный увиденной картиной. Он слышал почти весь диалог Ивана и Анны, из-за чего ему стоило больших усилий спокойно начать диалог, а не драку. Мало того, что Алексей недолюбливал Ивана, так как Анна как будто бы слепо верила ему, так ещё и позволяет себе отвратительно держаться перед девушкой и устраивать сцены. Было у Алексея помимо прочего странное копошение внутри, что внезапно появилось во время диалога Ивана и Анны. И он не понимал, на кого была направлена эта негативная эмоция: на Анну, Ивана или него самого. — Вам бы не стоило вести диалоги такого рода в стенах Дворца Больдо, многие могли бы неправильно вас понять. — Спасибо за наставление, — сально улыбнулась Анна. Алексей чуть улыбнулся Анне в ответ. Для него не осталось незамеченным изменение в настроении Анны, как только он появился. — Простите, что не смог присутствовать на собрании. Я хотел поговорить с вами двумя уже после и, как понимаю, я не вовремя? — Нет, что ты, — замахал руками Иван. — Всё нормально, у нас с Аней просто дружеская ссора. И я хотел бы перед тобой извиниться, — Иван повернулся к Анне. — Я повёл себя неправильно, но мне страшно. Ты — моя хорошая подруга, и я правда сильно переживаю за нашу дружбу. Анна снова вздохнула. Ей стало стыдно за своё поведение, со своими заморочками она забыла, что уже давно дружит с Иваном, что он много раз ей помогал и делом, и советом, а сейчас она избегает его из-за того, что случилось много лет назад, и что её не касается. — Ты меня тоже извини. Мне просто нужно время, чуть-чуть, и всё станет так, как было. Иван облегчённо улыбнулся. Алексей стоял и слушал их премилые речи, ничего не понимая. Но лезть в чужие дела, тем более дела, касающиеся Анны и Ивана, он не хотел. — Я рад, что вы двое всё уладили, а теперь скажите, как всё прошло. — Да как обычно, — махнула рукой Анна. — Сенаторы что-то пытались на нас нарыть, вывести из себя, задавали каверзные вопросы, а мы пытались их не перебить. — И Аня, как обычно, стойко держала удар и достойно отвечала. — Я не сомневался, что Аня может красиво их поставить на место. Мне не хватает воспитания, чтобы выдерживать этих стариков, и меня обычно выгоняют с собраний. — Я тоже в этом не сомневалась, — улыбнулась Анна, но вдруг стала серьёзной. Молодые люди заметили, как резко поменялось настроение Анны и переглянулись. Анна хотела им рассказать про Романа, ведь она уже посвятила их в дело, и должна теперь держать в курсе. — Ещё по поводу собрания, я бы хотела вам двоим кое-что рассказать. Но, как вы понимаете, это опять всё между нами и Леоном, которого сейчас тут нет. В общем, когда я была в госпитале, Дарья Сергеевна повела меня в свой кабинет для прохождения опроса. Там у неё лежало тело мятежника, которое внезапно ожило, — Анна была рада, что, в отличие от Игоря Романовича, ни Алексей, ни Иван её не перебивали. — Дарья Сергеевна дала мне возможность его допросить, и я узнала, что мятежники разбиты на группы, у каждой группы есть руководители, у руководителей есть левые руки — кто занимается поставками оружия, важной документацией и прочим, и правые руки — кто отвечает за битвы и практические аспекты. Каждая группа — это слаженный механизм, где помимо руководителей и «рук» существуют партизаны, механики, переговорщики, много других, и рядовые. К сожалению, Роман был рядовым и много информации не то, чтобы не хотел давать, он просто ею не владел. У руководителей также есть отличительные черты — чёрные повязки на предплечьях, — только Иван открыл рот, как Анна его перебила. — На собрании я случайно выдала эту информацию, но мне удалось соврать, будто эту информацию передал Павел Юрьевич после допроса того мятежника из усадьбы Ставрогиных. — С ума сойти, я бы даже и не заподозрил, что ты врала. Так уверенно говорила... — Да я чуть себе голову об стол не разбила тогда, — Анна вздохнула. — Но самое главное — Роман подтвердил, что кто-то из маршалов работает с мятежниками, но этот маршал связывается через третьих лиц. Я предположила, что мятежников и варваров кто-то связал, и Его Величество распорядился разыскивать тех, кто знает хотя бы один варварский язык. Я всё рассказала Игорю Романовичу, и он сказал, что Лев Миронович знает какой-то, но не факт, что племён с юго-востока. — Однако, пока это единственный подозреваемый, — задумчиво сказал Иван. — Не знаю, — Алексей внимательно слушал Анну и только после окончания её речи решил начать говорить. — Я не думаю, что Льва Мироновича есть смысл подозревать. — Посмотрим, — сказала твёрдо Анна. — Если что-то узнаете новое о мятежниках или о Льве Мироновиче — сразу говорите, но только лично. Письма сейчас отправлять на такие темы не стоит. — Я передам всё Леону, как раз вечером хотел его навестить, — сказал Алексей. — Ладно, до встречи, ребята, я всё, что хотел, узнал. И даже больше.