Десятка мечей. Том II.

Прошёл Новый Год, на который в Рардбурге каждый раз Его Величество устраивает грандиозные гуляния. За неделю до праздника на центральной площади ставили городскую ёлку и ларьки в виде теремков, украшенных гирляндами и искусственными еловыми ветками с шишками, где проходила когда-то любимая Софией Ставрогиной новогодняя ярмарка. В полночь тридцать первого декабря на центральной площади каждый год зажигали огни на городской ёлке. А у Осеннего дворца, пускали салюты, которые были хорошо видны почти с любой точки Рардбурга. Царила по-настоящему праздничная атмосфера, в которой волшебство казалось чем-то реальным. Анна все одиннадцать лет не посещала городскую новогоднюю ярмарку и не видела, как зажигали ёлку на центральной площади. Последний раз она присутствовала на городских гуляниях, когда училась в выпускном гимназическом классе. Тогда она пошла со всей своей семьёй, и в толпе незнакомых ей людей, которые тогда казались такими близкими, ведь их объединяло ожидание чуда, смотрела на салют вместе с Наталией Владимировной, пока Григорий Николаевич и Катерина теряли свои головы на ярмарке от разнообразия товаров. Тогда София была счастлива, ей и правда казалось, что в жизни есть место волшебству, и дальше её будет ждать только одно счастье. Первое время Анна проводила новогодние ночи в казарме с Родионом. Тогда многие её сослуживцы уезжали по домам к своим родным, и оставались лишь те, как Анна, — которым было некуда и не к кому идти. Они устраивали свой праздник, коллективно резали салаты и готовили, покупали выпивку на общие деньги, кто-то украшал ёлку. Тогда сослуживцы становились не только коллегами, но и подобием некой семьи. Всем хотелось прочувствовать атмосферу праздника. Теперь Анна празднует Новый Год вместе с Родионом в своём доме. Пару раз к ним приходил Иван, один раз после ссоры с отцом пришла Виктория и провела праздник со своим маршалом и её слугой. Для Анны Родион уже давно был не просто слугой, а членом семьи, поэтому Новый Год всё ещё оставался для неё семейным праздником, даже когда она праздновала со сослуживцами в казарме. К нынешнему Новому Году Анна готовилась за неделю. Они с Родионом купили большую ёлку и поставили её в главном зале на первом этаже. В течение недели Анна и Родион по-тихоньку наряжали новогоднее дерево. Анна заранее купила подарок Родиону и прятала его в своём шкафу, Родион приобрёл для своей госпожи подарок ещё раньше и тоже прятал его от глаз Анны. Уже вечером тридцать первого декабря они положили подарки друг для друга под ёлку и начали готовить блюда к столу, который они поставили в гостиной. Никого в гости они не ждали, но после внезапного визита Виктории в час ночи, Анна и Родион готовили чуть больше еды, чем они могли быть съесть вдвоём. И в этот раз к ним тоже пришёл внезапный гость. Это был Алексей навеселе, приехавший к ним в дом из ближайшего паба. Анна встретила своего друга с закатившимися глазами, но всё же она была ему рада — Алексей сделал праздник более живым, как обычно у него это и получается. При Алексее Анна и Родион обменялись подарками. Анна получила золотые карманные часы на цепочке, а Родиону Дед Мороз подарил серебряный портсигар из Англии с искусными узорами и драгоценными камнями. Алексей начал сокрушаться из-за своей невоспитанности и того, что посмел прийти в гости на праздник с пустыми руками, и Анна потом ещё минут пятнадцать пыталась его успокоить. Уже когда Алексей покидал дом коллеги, ближе к пяти утра, когда намёки Анны превратились в действия, и она в гостиную принесла Алексею его шинель, он пригласил Анну и Родиона к себе в имение для празднования Нового Года. И вот третьего января Анна и Родион поехали в имение Исаковых. Анна примерно знала, кто помимо неё будет в гостях у Алексея, так как он сам назвал ей список гостей: Леон, Пётр Иванович и Иван. Алексей обещал также позвать Варвару и свою другую подругу, которой, как подозревала Анна, могла быть Аделина. Анне невероятно сильно хотелось узнать, как же сложилась жизнь её когда-то бывшей соперницы, и почему она теперь не предпринимает попыток охмурения Алексея, раз, как он сам говорил, видел свою подругу последний раз несколько месяцев назад. Та Аделина, которую знала София, была готова бросить все свои дела, лишь бы провести лишний час с Алексеем. Анна боялась, что она не сможет спокойно провести день из-за внезапных воспоминаний. Первый раз она побывала в имении Исаковых, когда одиннадцать лет назад тринадцатого октября приехала на день рождения Алексея. Последний же раз она заезжала за несколько дней до Весеннего бала. И правда, как только экипаж Анны въехал в лес имения, она сжала свои руки в кулаки от внезапно появившихся эмоций, что переполняли её. Сейчас деревья склонили свои ветки под навалившимся на них снегом, что также толстым слоем покрывал землю, словно то было мягкое одеяло. Впервые София увидела этот лес осенью. Золотая, оранжевая и сочно-красная листва играла с лучами осеннего солнца, что последние деньки грели землю. Совсем скоро должны были наступить холода, и все жители Гесцарии, животные и растения пытались напоследок в полной мере насладиться уходящими тёплыми днями, перед тем как облачиться в тёплые шубы и зарыться в толстые бобровые воротники. София долго готовилась ко дню рождения Алексея. Дело было даже не в подарке, а в моральной подготовке к встрече с Николаем Харитоновичем и Эльвирой Алексеевной. Последний раз она виделась с ними в августе после дуэли Алексея и Анатолия. Тогда, откровенно говоря, София показала себя не с лучшей стороны и вела себя неподобающе, открыто напомнив Николаю Харитоновичу о своём статусе, что был выше, чем у мужчины. Хоть это и было в целях защиты Алексея, и Эльвира Алексеевна по достоинству оценила поступок Софии, мнение Николая Харитоновича о Софии чуть подпортилось. Он, как педантичный человек, считал, что использование своего имени даже в благих целях недопустимо. Анна увидела из окна усадебный ансамбль. Она помнила, как приехала раньше Варвары, Ивана и Аделины. Тогда Алексей ещё занимался подготовкой к празднику, и Эльвира Алексеевна решила провести экскурсию для Софии. Эльвира Алексеевна — лучший экскурсовод по поместью Исаковых, который мог бы быть у Софии. Она много лет занималась благоустройством территории — чего только она ни придумала! Начиная от искусного вольера для птиц, продолжая бельведером, расположенном на углу обводного канала по периметру усадьбы, и заканчивая ансамблем павильонов Пагоденбург, Голландский домик и Столбовая беседка, что находились с трёх сторон Старого пруда. Главный дворец поместья, выстроенный в стиле классицизма, не отличался роскошным внешним видом и грандиозностью — в основном все средства шли на благоустройство территории. Эльвира Алексеевна сначала показала близлежащую к главному дворцу территорию, скромный храм, с которого началась стройка в поместье, колокольню, на которой строительство символично закончилось. После она предложила пройтись вокруг Главного пруда, что находился перед дворцом, и который по легенде крестьяне вырыли за одну ночь. Эльвира Алексеевна и София, премило болтая, прошли вдоль пруда, перешли через чугунный мостик и оказались на противоположной от дворцового ансамбля стороне. За Софией и Эльвирой Алексеевной раскинулся лес, где так любили охотиться Алексей, Николай Харитонович и Пётр Иванович. Эльвира Алексеевна вела беседу с Софией, ей было интересно узнать девушку получше. Эльвира Алексеевна не пыталась «прощупать» Софию, она не задавала Софии каких-то каверзных вопросов и не поднимала провокационные темы. — София, ты же закончила обучение во Франции, почему решила потратить ещё год на учёбу в гимназии? Неужели твоя тяга к знаниям такая сильная? — Тяга к знаниям? Ха-ха-ха, вовсе нет! — София махнула рукой и перевела взгляд на вид, который открывался с противоположного берега на усадебный ансамбль. — Папенька предложил мне ещё год потратить на учёбу в гимназии, чтобы я обзавелась знакомыми и друзьями в кругу золотой молодёжи, а также он надеется, что за этот учебный год я смирюсь со своей судьбой. Эльвира Алексеевна остановилась, и рядом с ней встала София. — А что не так с твоей судьбой, что с ней надо смириться? — После папы я должна стать директрисой гимназии. Мне это совсем не нравится. Эта тягостная работа с бумажками, постоянное времяпрепровождение в кабинете, пропуски некоторых праздников из-за огромного объёма работы... Я не хочу такой работы, как у папеньки. Эта работа слишком часто в своё время отнимала его у меня. Эльвира Алексеевна заметила, как помрачнел тон Софии, когда она начала говорить последнее предложение, и ей стало неловко. — А кем бы ты хотела стать в будущем? — Не знаю, — София поджала губы. — Я уже давно об этом думаю. Понимаете, Эльвира Алексеевна, у меня столько увлечений, но это увлечения, я не хочу делать их своей работой. Да и не нашла я ещё такого увлечения, которое бы мне не надоело и которое в будущем меня не начало бы обременять. Я хочу «гореть» своим делом. — Ты говоришь правильные слова. Я сама по образованию учительница истории, решила пойти именно на это направление, так как в выпускном классе загорелась этим предметом. Я думала, что именно история — это моё. Но, к сожалению, этот огонь быстро потух, я разочаровалась в своей профессии, в учениках, поняла, что роль учителя — совсем не для меня, и после рождения Лёши ушла с работы. Свою будущую профессию надо искать и долго думать над своим решением. Тёплое солнце грело лицо Софии, и она прищурилась, рассматривая золотую листву деревьев, что стояли вдоль аллеи у дворца, на противоположном берегу пруда. — А что же по поводу Лёши? — Что именно? — Его предназначение Николай Харитонович определил с самого детства. Неужели Лёша не хотел себе другой профессии? Эльвира Алексеевна рассмеялась. — Нет, армия — и, правда, его дело. Не все люди такие, как мы с тобой. Я волновалась за него и боялась, что он собирается быть рыцарем из-за страха перед отцом. Я много раз спрашивала у Лёши, не поменял ли он своего решения насчёт будущего, говорила, что в любом случае поддержу его и заступлюсь перед Николаем. Но каждый раз он уверенно заявлял, что хочет быть маршалом, и с каждым годом в его сердце действительно укреплялись любовь и желание к военному делу. К счастью, желания Лёши и Николая хотя бы в чём-то совпали. — Слава Астерию. Экипаж Анны доехал к дворцу. Анна осматривала его фасад, закрывая за собой дверь кареты и снимая меховой капюшон тёплой накидки. Теперь никто не проведёт ей экскурсию, никого она сейчас не будет избегать. У главных дверей она увидела постаревшего Платона и тепло улыбнулась. Родион вытащил все подарки Анны, которые она привезла для гостей Алексея, и поплёлся за ней. Они поднялись по ступеням, и Анна, встав около поседевшего Платона, поклонилась ему. — Добрый день. — Добрый день, Ваше Высокоблагородие, Анна Борисовна, — они молча с Родионом раскланялись. — Прошу вас пройти во дворец. Во дворце, такое чувство, что ничего не изменилось. Всё тот же мраморный вестибюль, где стояли обманки-вазы из папье-маше и колонны, сделанные не из мрамора, как могло бы показаться, а из искусно расписанного дерева. Анна направлялась из комнаты в комнату, будто знала весь дворец наизусть, чем привела Платона в лёгкое смятение. Анна осматривала знакомые ей залы. Когда-то приехав сюда в первый раз, она удивлялась относительно скромному, по сравнению с дворцом Ставрогиных, убранству, сейчас же она была поражена роскошью. Родион вместе с Платоном отправился в диванную, чтобы убрать подарки, а Анна дошла до голубой гостиной, когда-то самого любимого зала Софии, где стояла высокая украшенная новогодняя ёлка и сидели прибившие уже гости, в числе которых были все, кроме возможной Аделины. Перед гостями стоял Алексей. Как только Анна появилась в дверях, все сразу повернули к ней головы. — Добрый день, — Анна поклонилась. — Анюта! — крикнул Алексей. Анна чуть усмехнулась. Так называл её только Игорь Романович. Это подслушал Алексей и теперь зачастую также к ней обращался. Анна со всеми поздоровалась и села на диван рядом с Варварой, которая, как показалось Алексею, с прибытием Анны стала поживее. — Как тебе имение с первого взгляда? — поинтересовался Алексей. — Невероятно красиво. Я многое слышала про имение Исаковых — сколько тут интересностей, диковинок и обманок. — Это да, — вздохнул с улыбкой Пётр Иванович, располагаясь в кресле поудобнее. — Эля постаралась на славу — той ещё выдумщицей была. — К сожалению, из-за того, что сейчас зима, некоторые места, например, фонтаны, птиц в вольере, воздушный театр, сад и зелёные лабиринты, я впервые прибывшим в моё имение показать не смогу. Но, думаю, уже весной вы сможете лицезреть имение Исаковых во всей красе. Анна улыбнулась. Она уже видела всю красоту имения Алексея. На день рождения Алексея они с Варварой потерялись в зелёном лабиринте, и Алексей с Иваном искали девушек среди зелёных стен около получаса. Но вдруг Анна поняла, что она так и не узнала, как так получилось, что Эльвиры Алексеевны и Николая Харитоновича не стало. Спрашивать напрямую у Алексея Анна не хотела, поэтому её надеждой была Варвара, с которой она планировала уединиться для беседы. — Имение невероятное, — сказал Иван. Иван говорил как-то тихо и чувствовал себя некомфортно, так как понимал, что находился здесь только из-за Анны. Так бы Алексей не пригласил Ивана к себе на обед. Леон вздохнул. — Я уже тоже начинаю задумываться о том, чтобы начать копить на поместье где-нибудь подальше от Рардбурга — этот вечный гул улицы, нервотрёпки с ЖКХ, ссоры с бабкой снизу — якобы я шибко шумный. — Ты тогда окончательно отшельником станешь, — махнул на него рукой Алексей. — И правда, — усмехнулся Пётр Иванович. — Тебя и так в центре Рардбурга хрен выловишь, а тут ты посреди леса жить собрался. Леон только закатил глаза. — Я бы наоборот в город перебралась, — сказала Варвара. — Тратить уйму времени на дорогу в город — такое себе удовольствие, а иногда нужно срочно попасть в Рардбург по делам. Да и... хочется чувствовать жизнь, а не гнить среди деревьев. — Так приобрети квартиру в городе, — сказал ей простодушно Алексей. — Простите, мне по работе никто квартиру в центре Рардбуга не подарит. — Так купи, — Алексей пожал плечами. — Купи? — Варвара нахмурилась. — Такой ты простой! Цены на недвижимость хотя бы не в центре, а близ центра видел? — Странно такое слышать от владелицы крупных мануфактур и завода. — Свои деньги считай, пока они водятся, а не в чужой карман залезай. Знал бы ты, какая копеечка у меня в месяц уходит, как появилась Дарья. Леон довольно улыбнулся, смотря на то, как виновато потупился Алексей, не в силах найти ответ Варваре. — Извините, Варвара Евгеньевна, могу ли поинтересоваться, кто такая Дарья? — спросил Леон. — Моя дочь от покойного мужа. — Извините, не знал. — Да что там, — махнула рукой Варвара. — Ничего страшного. Леон поразился тому, как Варвара спокойно говорила на тему смерти мужа. То ли она, как сильная женщина, держала все эмоции внутри, то ли в её браке и не было никакой любви. — Ладно, — сказал вдруг Алексей. — Мне нужно ещё проверить подготовку к обеду, а то здешние слуги совсем разучились готовить дворец к каким-либо мероприятиям. Можете спокойно ходить, куда угодно. Алексей скрылся в дверях, в которые только недавно вошла Анна. — Аня, — обратилась к ней Варвара, — не хочу показаться навязчивой, но с твоего позволения я могла бы провести тебя по дворцу. — Да, конечно, я только с радостью. — Могу ли я тоже присоединиться к дамам? — спросил Леон. Анна, хоть и не была против компании Леона, но хотела поговорить с Варварой наедине. Она не знала, как мягко отказать своему товарищу, но за неё ответил Пётр Иванович. — Леон, родной мой, дай девочкам побыть наедине и посплетничать! — Мне кажется, Варвара Евгеньевна не из тех девушек, что любит сплетни. — Вы правы, Леон, — ответила с улыбкой Варвара. — Однако, как подметил Пётр Иванович, я бы хотела поговорить с Вашей коллегой наедине. Не сочтите мой ответ за неприязнь по отношению к Вам, но поймите меня. Пётр Иванович, не могли бы Вы провести экскурсию для Ивана и Леона? Они оба тут впервые, и думаю, Вы подходите на роль экскурсовода для них лучше, чем кто-либо. — Конечно, Варюша, — Пётр Иванович встал с кресла. — Молодые люди, прошу Вас пройти за мной в невероятное приключение. Иван с Леоном поднялись со своих мест и поплелись за Петром Ивановичем. Анне показалось, что между Леоном и Варварой пробежала какая-то искра. Пока между ней и Варварой не такие тесные взаимоотношения, чтобы спрашивать у неё что-то про личные чувства. Поэтому она хотела как-нибудь попозже поинтересоваться у самого Леона — имеет ли он какие-либо планы на госпожу Гирш. Варвара встала с места и смотрела в ожидании на Анну. Она заметила, как сверкали её глаза. Этого взгляда была достойна только София. Анна и не могла надеяться на дружбу с Варварой, но всё очень интересно разворачивалось. Анна поднялась и пошла за Варварой. Она шла за девушкой в тёмно-синем платье с турнюром и высоким воротником по знакомым ей залам. Наряды самой Анны перестали отличаться какой-то яркостью и роскошью: она временами ходила в штанах и брючных костюмах, а её платья были простыми и неброскими. Даже на праздник Анна надела тёмно-оливковое платье, и то было самым ярким в её нынешнем гардеробе. Варвара провела Анну по первому этажу, где когда-то Эльвира Алексеевна расположила Итальянский павильон, Египетский павильон, Гравюрную и Портретные галереи, Шпалерную, Малиновую и Прихожую гостиные, бильярдную, столовую и бальный зал, который при манипуляции с современными механизмами превращался в домашний театр с декорациями. Первый этаж был для гостей и приёмов, на втором же этаже были расположены спальни, кабинет Алексея, библиотека и уборные. Анна осматривала всё с горящими глазами, несмотря на то, что частенько тут бывала в своё время. За одиннадцать лет будто бы и ничего не поменялось, однако казалось, что краски дворца стали более мрачными. Раньше у всех было чувство, что такую атмосферу в усадьбе создавал Николай Харитонович, но после его смерти имение совсем опустело. Анна желала услышать крики Николая Харитоновича где-то в конце коридора и по привычке развернуться в другую сторону. Девушки только поднялись на второй этаж в восточный коридор, и Анна всё-таки решилась задать Варваре мучавший её вопрос. — Извини за вопрос, но могу ли я узнать, при каких обстоятельствах не стало господ Исаковых? — Они возвращались из Оскани, как поезд сошёл с рельс, и, к сожалению, их не стало. — Они погибли в один день? — Да, именно так. Многие в золотом дворянстве считали, что между Николаем Харитоновичем и Эльвирой Алексеевной не было любви, но знаешь... Они были не правы. Анна задержалась у приоткрытой двери в спальню, когда-то принадлежавшей господам Исаковым. Анна вспомнила, как в один день, бесшумно поднявшись по лестнице, случайно стала свидетельницей премилой картины. Николай Харитонович тогда только вернулся из тяжёлого похода, где потерял большое количество солдат. Он сидел на кровати, а рядом с ним стояла Эльвира Алексеевна и тепло его обнимала. Она гладила своего мужа по седым волосам и что-то тихо ему говорила, успокаивая нервы мужчины. Только она во всём мире могла понять и помочь сильному и чёрствому Николаю Харитоновичу. Никто не понимал их любви, но им это и не было нужно — они жили в любви в своём мире. И Алексей, вопреки мнению этой «золотой аристократии» был плодом настоящей и искренней любви. — Ань? — обратилась Варвара к девушке, которая застыла у открытых дверей спальни, что осталась несколько метров назад. — Извини, бегу. Варвара продолжала экскурсию, пропуская некоторые комнаты, только говоря Анне, где находятся уборные. Следующей комнатой, куда Варвара безцеремонно зашла, был кабинет Алексея. Это была единственная комната, которая могла бы поразить Анну. В последний её визит кабинет принадлежал ещё Николаю Харитоновичу, и София смогла увидеть кабинет лишь мельком, когда стояла на посту, пока Алексей пытался выкрасть из кабинета отца свои папиросы. Теперь это его кабинет, и Анна могла спокойно и без страха сюда зайти. Кабинет был светлым и просторным, стены, как и пол отделаны деревом. Даже тут Эльвира Алексеевна нашла простор для своего творчества — на стенах висели картины-обманки, которые создавали иллюзию, будто книги и письма, изображённые на них, были настоящими и находились в стене. Странным Анне показалось лишь то, что напольные часы не ходили — они стояли на без десяти восемь часов. Обозначало ли это время что-то? Возможно, тиканье часов раздражало Алексея и напоминало ему о кабинете Григория Николаевича в гимназии, где не было никаких звуков, кроме этого тиканья. Анна тоже долго пыталась найти в свой кабинет часы, чьё тиканье не перетягивало бы на себя всё внимание. Это очень сильно ей напоминало об отце. — Это кабинет Алексея. У тебя дома тоже есть кабинет для работы? Анна кивнула. — Я тоже считаю, что в доме должно быть отдельное место для работы. Где попало делами заниматься невозможно — одолевает какая-то лень, и всё вечно тебя отвлекает. Ну, что сказать... — Варвара сложила руки за спину, оглядывая кабинет Алексея. — Честно, я тут бываю нечасто. В основном я вижусь с Алексеем в его гадюшнике в центре Рардбурга: либо он сидит и гниёт там, либо находится в походах. В имение Алексей заезжает нечасто, особенно зимой. Но, когда случается так, что мы с ним встречаемся здесь, то предпочитаем сидеть в какой-нибудь гостиной или развлекаться в бильярдной — когда друг в гостях, стоит отложить свою работу. Варвара с таким же интересом, как и Анна, оглядывала кабинет. — Не представляю, сколько сантиметров пыли уже скопилось на книгах, которые когда-то регулярно читал Николай Харитонович. Божевольный любитель разнообразных любовных рассказов. Анна тихо засмеялась. Когда ещё в гимназии Варвара обнаружила, что Алексей предпочитает читать романы, причём любые: классические и бульварные, она долго над ним смеялась. Сейчас Варвара говорила о некогда высмеянном ею увлечении Алексея хоть и резко, но с какой-то теплотой. Анна понимала, что Алексей — единственный оставшийся у Варвары близкий человек, и со времён гимназии их взаимоотношения сильно изменились, хотя с первого взгляда это и не заметно. Варвара, словно ласка, грациозно обошла рабочий стол Алексея, рассматривая, что было на нём. Лампа, стационарный телефон, куча бумажек — ничего интересного. Варвара отодвинула кожаное кресло на колёсиках и, довольная, расположилась в нём. — Удобненько, — усмехнулась она. — А что тут? Анна подошла к скромной двери из светлого дерева. Варвара посмотрела в сторону Анны и вдруг изогнула бровь. — Понятия не имею. Варвара встала со стула, подошла к двери и протянула руку к её ручке, чтобы открыть, как за запястье её взяла Анна. — Варя, так нельзя, — прошептала она. — Это неправильно — лезть туда, куда не стоит. — А с чего ты взяла, что мне туда нельзя? — Лёша тебя туда не пускал ни разу. Варвара вскинула брови и пожала плечами. — Просто доселе не представлялось возможности мне показать, что там у него припрятано. Варвара резко опустила ручку и открыла дверь, Анна успела только открыть рот, чтобы всё же призвать девушку к совести, но вдруг замерла, не в силах закрыть рот обратно. Варвара с круглыми глазами осматривала открытую ею кладовую. В маленькой комнатке не было окон и жёлтым светом горели лампочки. Прямо напротив двери на полу в золотой тяжёлой раме стоял огромный портрет семьи Ставрогиных — это было первой вещью, что привлекло внимание девушек. На Анну смотрело четыре пары глаз, ей пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Она медленно, оставив Варвару на входе, пошла в сторону картины. Анна помнила, как за три года до трагедии приезжала летом в имение к семье. Тогда они пошли в гости к Александру Павловичу, который познакомил Григория Николаевича с искусным художником, у которого была наиинтереснейшая судьба. В течение месяца Вито Риччи проживал в усадьбе Ставрогиных, каждый день рисуя портрет знатной семьи. Дальнейшей судьбы портрета София не знала — она почти сразу же после написания картины уехала в Париж. Возможно, Григорию Николаевичу не понравился итог работы, и он её продал, возможно, Наталия Владимировна решила, что держать в доме личный портрет — глупость и верх эгоцентризма. То был первый и последний портрет, который рисовали с Софии. Анна сама забыла, как выглядит София, запамятовала, как выглядели её родные. Она всматривалась в лица маменьки, папеньки и старшей сестры, любуясь ими и чудесной работой Вито Риччи. Анна жалела, что у её семьи не осталось портретов — им казалось это ненужным, жалела, что, когда ещё все Ставрогины были живы, не был изобретён фотоаппарат. Анна не могла оторвать взгляд от таких до боли родных лиц. Они смотрели на неё своими глазами с такой теплотой, будто говорили Анне, что она — большая молодец, и что они горды тем, какой сильной стала их некогда капризная дочь. Анна опустила взгляд на белокурую девушку с горящими голубыми глазами. То розовое платье, в котором она позировала для портрета больше нет — оно сгорело в страшном пожаре. На неё будто смотрела незнакомая ей девушка. Если бы Астерий поставил напротив Анны Софию, то та бы была шокирована. Взять хотя бы шрам посреди лица — на самом ценном для дворянки месте. Что было бы с Софией, если бы на момент создания картины ей показали Анну и сказали, что это — она? Её бы пришлось просто откачивать на месте или с больным сердцем везти на экипаже в больницу? К Анне со спины бесшумно подошла Варвара. Она смотрела то на картину, то на девушку. — Ты знаешь, кто это? — Нет. А ты? — Это Ставрогины. — Я по возвращению с задания на пароходе решила посетить кладбище и заодно помянуть память рода Ставрогиных. На их могиле я встретила Лёшу, и он тогда словно с цепи сорвался: накричал на меня, прогнал... Он так чтит память этой семьи. — Он накричал на тебя на могиле Ставрогиных и прогнал оттуда? — удивилась Варвара. — Придурок. Ох... Да, он как будто с ума сошёл после той трагедии, а из-за работы он становится всё хуже и ведёт себя ненормально, когда дело касается Софии. Мне тогда тоже было тяжело, я потеряла сознание у горящего дворца, плакала все сорок дней, у меня случилась истерика на самих похоронах, когда я увидела пустой гроб своей подруги. Мне и сейчас больно, и я бы отдала многое, чтобы мне вернули Соню. Но это горе подкосило меня не так сильно, как Лёшу. Анна прикусила губу, когда услышала, как страдала её подруга после её смерти. Она многим причинила боль своим уходом, но так было нужно — тогда для неё не существовало безопасного места. И сейчас, когда прошло столько времени, говорить своим близким людям в лоб, что она — это София Ставрогина — было бы неправильно. — Откуда у него этот портрет, Астерий помилуй... Не представляю, за сколько и на каком рынке Лёша приобрёл единственный существующий портрет Ставрогиных. Не в силах смотреть на картину, Варвара отвернулась и ахнула, куда-то кинувшись. Анна повернулась к ней и увидела, как она перебирает какие-то тряпки. Анна подошла к девушке и чуть не вскрикнула, узнав в непонятных тряпках гимназическую форму. Это была та форма, в которой София ходила на занятия в гимназии весь год, которую оставили у Алексея, когда Аделина устроила ей засаду в актовом зале и испачкала форму Софии красным вином. Анна заметила, как дрожали руки Варвары. Она прощупывала ткань, осматривая её, и, казалось, вот-вот хотела поднести к лицу, чтобы вдохнуть аромат, как резко положила форму Софии на место — на лакированный стол и повернулась к Анне. Она заметила, как в тёплом свете засверкали глаза Варвары из-за вдруг появившейся пелены слёз. — Пошли отсюда, пожалуйста. Нам и правда тут нечего делать, ты была права. Варвара, словно вихрь, быстрым шагом вылетела из кладовой и, как только оттуда вышла и Анна, захлопнула дверь. — У нас ещё осталась половина второго этажа, потерпи моё общество ещё чуть-чуть, — Варвара попыталась выдавить из себя лёгкий смех. Выйдя из кабинета и пройдя несколько комнат по коридору, Варвара смогла успокоиться. Они опять прошли несколько дверей, которые Варвара удостоила парой слов, и вот, они подошли к спальне Алексея. Варвара рассказывала про какие-то случаи из жизни с Алексеем, как она открыла дверь в спальню и нахмурилась. — Вы что тут устроили?! Анна заглянула в спальню. Там были Алексей с палкой и девочка лет шести, что крепко в руках держала деревянный меч. Она, как и Алексей, испуганно повернулась на крик Варвары. Она скрестила руки на груди и строго посмотрела на Алексея, ожидая от него объяснений. — Я зашёл в спальню за портсигаром, встретил Дашулю, и вот... — Почему у моей дочери в руках деревянный меч? Дарья, — она обратилась к своей дочери, — я тебе сколько раз говорила вести себя прилично? — Много, — девочка виновато опустила взгляд. — Дай девочке поиграть! — вступился за неё Алексей. — Я тебя сейчас... — Варвара начинала вскипать, и она посмотрела на Дарью. — Даша, закрой уши, мама сейчас будет ругаться на этого божевольного придурка. Где вообще Агафья?! Она должна была сидеть с Дашей! — Прошу прощения, госпожа, — в комнату, распихивая Анну и Варвару, влетела молодая служанка. — Дашуля, ну куда ты от меня сбежала? Пошли, — она взяла девочку за руку и вывела из комнаты, за ними пошла недовольная Варвара, ругая служанку за невнимательность. Голоса за дверью стихли, и Анна осталась наедине с Алексеем в его комнате. Анна оглядывала знакомую спальню. Она взглянула на кровать и почувствовала, как начали краснеть её щёки. В первый раз она на ней полежала, когда на своём дне рождении Алексей рассорился с отцом и, как у него было в привычке, пошёл спать. У спальни его догнала София, в комнате Алексей выговорился девушке и попросил её просто полежать рядом и погладить его по голове. В объятиях друг друга они и уснули, пока их не нашёл и не разбудил Иван. — Варя не рассказала мне про эту комнату. Как я понимаю, это твоя спальня? — Да... Я вообще за портсигаром приходил, где он? Тебе на глаза не попадался? — Нет. Тебе помочь найти? — Если не трудно, спасибо огромное. Анна начала искать портсигар Алексея в прикроватной тумбочке, пока он проверял комод и шкаф. Она присела на край кровати и начала копаться в ящиках. Верхний ящик Анна почти сразу захлопнула, поняв, что луче лишний раз ей туда не залезать. Она решила поискать в нижнем ящике, и почти сразу её ждал успех. — Я нашла. Анна посмотрела, что было рядом с портсигаром Алексея, и кровь снова прилила к её щекам. В нижнем ящике прикроватной тумбочки Алексей хранил пачку папирос, которую ему подарила София на день рождения. Это была не единственная вещь, которую тогда София подарила молодому человеку, но этот подарок она делала с душой. На каждой папиросе она написала по цитате из разных романов, которые Алексей успел прочитать. Все годы он хранил этот подарок рядом с собой. — Да? — к ней подошёл Алексей и, увидев в руках у Анны портсигар, округлил глаза. — Астерий! Спасибо тебе огромное, Анюта, я тебе очень благодарен! Он нагнулся к Анне и забрал из её руки портсигар. Но не успела она опустить руку обратно, как Алексей, заложив руку за спину, аккуратно, смотря прямо в глаза Анны, поцеловал её ладонь. И так покрасневшие щёки Анны заалели сильнее. — Я рад, что ты приехала, — прошептал Алексей и, будто ничего и не было, сел рядом с Анной. — Варя как-то оживилась, когда только увидела тебя тут. Вообще, я сильно удивлён. — Чему именно? — Меня поражает тот факт, что Варя к тебе как будто сама тянется. Обычно других девушек она одаривает безразличным взглядом и холодными ответами на их тщетные попытки завязать беседу. — Правда? — Анна сделала вид, будто она не знала о характере Варвары. — Никогда бы не подумала. Варя относительно мило со мной побеседовала, когда мы только первый раз с ней увиделись у тебя в квартире, она приходила навестить меня в госпитале, сегодня провела небольшую экскурсию по дворцу. Алексей усмехнулся. — Я же говорил, что ты — особенная девушка. — Глупости. — Ты просто пока не понимаешь, насколько ты поразительна. Не подумай, я говорю это из чувства чистого и искреннего восхищения тобой. Я не знаю всю твою историю, но... Мне бы хотелось когда-нибудь узнать. Несмотря на простые и, как пытался Алексей убедить Анну, кристально чистые разговоры без каких-либо намёков, за несколько прошедших реплик лицо молодого человека было уже в непосредственной близости к лицу Анны. — И это мне говоришь ты? Всё, что я о тебе знаю — слухи и рассказы других людей. Ты мне сам ничего не рассказываешь. Алексей вскинул брови. — А что обо мне рассказывать? Обо мне и нечего особо рассказывать, а ты как будто нарочно прячешь ото всех своё прошлое. Скажу честно, я пытаюсь найти о тебе хоть какую-то информацию. Но ничего, словно тебя до армии и никогда не существовало. Такого не может быть. Ты сама говорила, что из древнего, но разорившегося рода, ты умная, эрудированная, сильная, красивая, прелестно танцуешь — такие люди должны были крутиться в высшем обществе. Откуда ты взялась, Анна Борисова? Анна вздохнула. — Ты выпил? — Какая разница, мы сейчас вообще не об этом. — Ладно, давай так: ты перестаёшь искать какую-либо информацию обо мне, и рано или поздно я тебе всё расскажу, но когда буду готова. Моя история и правда сложная, чтобы ты понимал насколько — решение пойти служить в армию Восточного округа в своё время для меня было спасением. Алексей несколько секунд смотрел на лицо Анны. Он взял между пальцами локон Анны, которая машинально чуть подалась ему навстречу. Чуть потерев волосы девушки подушечками пальцев, Алексей заметил что-то странное. — Ты красишь свои волосы, — он чуть ближе двинулся к Анне. Она, не отрывая глаз от Алексея, медленно убрала свой локон из рук молодого человека и заправила волосы за своё ухо. Последовав за Алексеем, Анна ближе наклонилась к нему. — Да. — От чего ты так прячешься? — Я тебе пока не могу сказать. — Кто-нибудь вообще знает о твоём прошлом? — Родион. — И всё? — Анна кивнула. — Вы больше, чем просто госпожа и слуга. Вы товарищи. — Да, товарищи по несчастью. — Партнёры по тайне, — Анна горько усмехнулась. — Я буду ждать. Только, пожалуйста, не обманывай меня. — Как я могу? Алексей вдруг заметил, как близко он находился к лицу Анны. Он неосознанно опустил свой взгляд на её губы. Варвару тянуло к Анне, и Алексей при первой встрече на пароходе начал чувствовать это притяжение, обоснованное интересом к личности Анны. Но сейчас он вдруг осознал, что его тяга к девушке стала другой. И это его пугало — он правда, как уже говорил Анне ранее, восхищался ею. Поэтому он не хотел собой обременять Анну, не хотел пачкать эту чудесную и далёкую от него девушку своей грязью, которую он успел собрать за прожитые годы. Алексей не имеет права чувствовать что-то большее, чем дружба, по отношению к Анне. В таком двусмысленном положении их застал Пётр Иванович, что резко распахнул дверь спальни, дабы закончить свою экскурсию для Ивана и Леона. Несмотря на то, как резко молодые люди отодвинулись друг от друга, Пётр Иванович успел всё увидеть. Он, ругая себя в душе за красивый сорванный им момент, не заострил ничьё внимание на то, в каком положении застал Анну и Алексея. Иван и Леон зашли за Петром Ивановичем в спальню, и тот закончил свою экскурсию. Пришло время обеда. Все расселись за столом, и Анна готовилась изобразить удивление. Ещё одним интересным механизмом являлся обеденный стол — еда в тарелках поднималась с нижнего этажа, куда её ставили слуги, прямо за стол к гостям. Но не успело чудо произойти, как в столовую влетела девушка, прямо в премилой приталенной шубке. Девушка с тёмно-коричневыми волосами ворвалась в столовую с мороза, из-за чего её щёки и нос были красными. — Лёша! На крик девушки обернулся Алексей и подскочил с места. — Деля, ну наконец-то! Девушка с разбегу врезалась в Алексея, который поднял её и прокружил вокруг себя. Когда Алексей поставил её на пол, то решил представить своим друзьям. — Аня, Ваня и Леон, это — Головина Аделина Сергеевна. Аделина, это — Дементьев Иван Дмитриевич, Леон Дюмаж и Орлова Анна Борисовна — мои коллеги. — Для меня познакомиться с Вами — огромная честь, — Аделина сделала глубокий реверанс. — Взаимно, — ответил Леон за всех троих. Теперь Анне не нужно было изображать поддельное удивление — сейчас она была поражена так, что даже не могла ответить Аделине на приветствие. Это точно та Аделина, с которой они друг другу строили козни? Не может такого быть. — Пётр Иванович, здравствуйте, Варя, добрый тебе день, — Аделина начала садиться на стул напротив Варвары. — Извините, что задержалась — сегодня утром выяснилось, что гувернантка, которая должна была заниматься с моим сыном, заболела. Пришлось в срочном порядке искать ей замену. Думаю, Варя меня понимает — Не то слово, — Варвара, хоть и сдержанно, но усмехнулась со слов Аделины. Анна не верила тому, что происходило вокруг неё. Аделина не смотрит с обожанием на Алексея и не пытается всеми силами привлечь его внимание, шутит с Варварой, которая в ответ спокойно реагирует и даже смеётся вместе с Аделиной, у неё есть ребёнок, которого она, как видимо, очень любит, и отцом которого уж точно не является Алексей. — Ладно, давайте уже приступать к обеду, я сейчас Дашу съем. Дарья залилась смехом, а Варвара смерила Алексея осуждающим взглядом. Тарелки с едой поднялись на столы, и Алексей следил за реакцией своих товарищей, что впервые пришли в гости. Иван был поражён, и даже Леон округлил свои глаза. Анне благодаря появлению Аделины даже не пришлось стараться — она всё ждала, когда сможет дать волю эмоциям и открыть рот. Гости просидели в имении Исаковых до вечера. Они обменялись подарками, поиграли в карты и обсудили все насущные дела. Анна узнала больше про Дарью и смогла с ней подружиться. Про Аделину Анна тоже что-то узнала: оказывается, летом перед поступлением в университет она поехала лечиться в больницу для душевнобольных в Германии. Там она многое поняла, сильно изменилась и, как заметила Анна, теперь не сильно хотела вспоминать времена гимназии. Вскоре она встретила своего нынешнего мужа и уже вот как семь лет живёт в счастливом браке. В Гесцарии наступил новый год, который уж очень интриговал Анну. Она понимала, что в этом году она должна будет всё рассказать и Алексею, и Варваре, и Его Величеству. Её жизнь снова изменится — но в какую сторону? Анна боялась, но она понимала, что ей нужно двигаться дальше. Она должна отомстить за свою семью, за себя, за свою уничтоженную счастливую жизнь. Больше ждать нельзя.