Десятка мечей. Том II.

Утром, когда Анна проснулась, Леон всё ещё спал, а на верхней полке уже лежал Алексей и читал какой-то очередной роман. Он услышал шуршания постельного белья и сразу повернулся к Анне. — Доброе утро, как спалось? — Отвратительно. Анна поднялась, потёрла глаза и спрятала лицо в ладонях, приходя в себя. Алексей спрыгнул со своей койки и сел рядом с Анной, рассматривая её. Он усмехнулся тому, как её волосы были взъерошены. Алексей потянул руку к ней и начал пытаться посильно привести волосы Анны в более нормальный вид, но вдруг замер, увидев еле видимые отросшие корни девушки. — Ань, ты блондинка? Анна резко подняла голову и грубо откинула руку Алексея. — Конечно нет! Были бы у меня светлые волосы, я бы ни за что в жизни их не трогала. Что ты вообще копаешься там? Вшей нет, успокойся. Анна попыталась открыть глаза, но из-за резкого поднятия головы, у неё в глазах всё потемнело, и она прикрыла глаза обратно на несколько секунд. — Лучше скажи, ты вчера добился приглашения на день рождения месье Леблана? — Mon Dieu, tuez-moi [1]... — послышались тихие мольбы с соседней койки. Леон поднялся и сразу сел на край. — Доброе утро, Леончик. Выспался? — Замолчи. Ты, я вижу, прекрасно выспался. — Я спал, как младенец. - Безумно рад за тебя. — Так что? — спросила Анна. — Только тебя пригласили или нас всех? — Всех, всех. Я за всех троих там старался, — Алексей полез в карман пиджака и выложил два подписанных от руки приглашения на стол. Анна и Леон взяли свои и начали их рассматривать. — Сначала бал, потом нас позвали на балет в Оперу Гарнье. — Балет? — вздохнула Анна. — С вашего позволения, я уйду после бала. — Почему? — удивился Алексей. — Это же балет! Разве ты не хочешь? — Нет, я всегда засыпаю на нём. — Я просто обожаю балет. Тем более, там будет «Лебединое озеро», и главную роль будет играть Анастасия Уланова. — Анастасия Уланова? — выпрямилась Анна. Она тепло улыбнулась. Анастасия Уланова — её подруга из парижской школы девиц. После учёбы София уехала обратно в Рардбург, а Анастасия осталась в Париже, чтобы продолжить свою карьеру в качестве балерины. Весь учебный год они переписывались, созванивались и держали связь до бала в мае. Конечно, они не были так близки, как с Варварой, но всё же Анастасия была её верной подругой во время всей учёбы во Франции, и расставание им обеим далось тяжело. Но Анна всё понимала и верила в Анастасию. И теперь она играет главную роль в крупнейшем центре французской музыкально-театральной культуры. Анна была рада за свою подругу и хотела попасть к ней на выступление, чтобы увидеть её мастерство вживую. — Я пойду, хорошо. Уланова чудесная балерина. — Уланова? — спросил Леон. — Мадмуазель Лоран. — Анастази Лоран? — А ты её знаешь? — поинтересовалась Анна. — Да, знаю. Анна и Алексей сидели и смотрели на Леона в ожидании его рассказа о знакомстве с мадмуазель Лоран, но он и не собирался. Леон встал с койки и начал убирать постельное бельё. — Давайте собираться, мы скоро прилетим. — Давайте, — Алексей тоже встал с койки Анны. — Собирайтесь, я пойду позавтракаю. Жду вас в столовой. Как только Алексей закрыл за собой дверь, Леон повернулся к Анне и уже открыл рот, как она его перебила. — Я принесу тебе покушать, не волнуйся. — Спасибо тебе огромное. Он подошёл к Анне, нагнулся и некрепко обнял её. Когда Анна привела в себя в порядок и умылась, то пошла в столовую сначала за едой для Леона, а после вернулась и пошла искать Алексея. Она ожидала увидеть его в компании с Сесиль, но он сидел в одиночестве и читал газету. Анна поставила свой поднос на стол и села перед Алексеем. — Приятного аппетита, — Алексей отложил газету в сторону. — Спасибо, тебе тоже. Анна завтракала, и Алексей не сводил с неё взгляда. Анна не могла есть под чьим-то пристальным наблюдением и исподлобья взглянула на мужчину. — Можешь не так открыто пялиться? Я не могу спокойно завтракать в таких условиях. — Извини, — Алексей улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Кстати, я забыл у вас с Леоном спросить. В Париже мы заселяемся в отель? — Размечтался. Это слишком опасно. Леон знает, у кого можно снять скромную квартиру недалеко от центра. — Хорошо. Слушай, ты какая-то особо злая сегодня. Что-то случилось? Анна вздохнула. На самом деле, она и сама заметила, что с самого утра была достаточно агрессивна по отношению к Алексею. Ей было стыдно, что из-за ревности она себя глупо вела. Она весь вчерашний вечер думала об этом и хотела сдерживать себя утром, чтобы не выглядеть как капризная маленькая девочка, но у неё это не получилось. Ей нужно было успокоиться и взять себя в руки. — Да, извини, я и правда сегодня всё утро на тебя срываюсь. Не выспалась просто. Мы с Леоном полночи не могли уснуть. — В смысле? — Алексей вскинул брови. — Ну мы, как оказалось, плохо переносим перелёт. В Париже накупим снотворного и спокойно переживём перелёт обратно. — А, ты про это... — он рассмеялся. — Я, наоборот, спокойно себя чувствую, лучше, чем на поезде или пароходе. Астерий, когда нам дадут уже отпуск? — Как будто ты им воспользуешься, когда тебе его дадут. Алексей и Анна усмехнулись. — Ты права. Без работы мы с тобой никуда... — Я уже скучаю по своему кабинету. Через несколько часов дирижабль приземлился недалеко от Парижа, и трое маршалов уже на экипаже доехали до города. Леон нашёл старого знакомого, у которого он снял квартиру в окрестностях центра. Их квартира находилась в трёхэтажном доме на первом этаже. Приятным сюрпризом было то, что в их снятую квартиру был отдельный вход, который вёл в зал, совмещённый с кухней. Из неё уже было три двери: две в комнаты, и одна в ванную. Молодые люди решили, что Анна будет жить в отдельной комнате, а Леон и Алексей разделят одну на двоих. Вообще квартира была уютной, но низкие потолки, до которых Алексей мог дотянуться, просто подняв руку, и общий взгляд на квартиру давал понять, что ремонтом квартиру не баловали достаточно давно, да и когда-то уже прошедший не был ударом по кошельку её владельца. Анна зашла к себе, спустилась по трём ступенькам и кинула в угол чемодан с сумкой. В её комнате была большая двухместная кровать с балдахином из уже дырявого тюля, грязный мольберт в углу, комод с вазой, в которой стояли засохшие розы, а на полу лежал старый порванный и уже расползавшийся на нитки ковёр. У двери стоял большой раритетный шкаф, открытие дверей которого сопровождалось страшным скрипом на всю квартиру. С внутренней стороны одной из дверей висело грязное зеркало с марками. Было что-то в этом всём романтичное. Особую атмосферу давал золотистый свет из узких окон под потолком, через которые можно было видеть ноги прохожих на улице. Пыль переливалась и танцевала в лучах парижского солнца. Анна разложила свои вещи, как сразу услышала грохот и громкие ругательства Алексея из комнаты молодых людей. Она рванула к ним и открыла двойные двери, как увидела Алексея, схватившегося за голову, и Леона с открытым ртом. Перед ними лежали доски, что подняли кучу пыли из шерстяного ковра. — Что у вас случилось? — Шкаф развалился. — Я просто дверцу открыл, а он как сложился! — крикнул Алексей, оторвав руки от своего головы. — Ужас. Вы сами в порядке? — Да, всё хорошо, — ответил Леон. — Нужно его собрать обратно. Тут чинить-то! А вещи где-то хранить надо. Анна вздохнула. — Вы пока занимайтесь тут, а я по окрестностям погуляю. В соседнем доме есть кафе, давайте там встретимся ближе к вечеру. — Хорошо, давай. Там через пару часов маскарад будет. — Маскарад? — сразу заинтересовался Алексей. — А где тут поблизости можно маску приобрести? — Там при входе выдают. Мы когда к квартире шли, я мельком увидел висящее объявление. — Тогда я переоденусь, — Анна закрыла за собой дверь комнаты молодых людей. Анна быстро переоделась в одно из своих обычных платьев и пошла гулять. Молодые люди сняли квартиру в пятнадцатом округе, Вожирар, в пятьдесят седьмом квартале, который назывался Сен-Ламбер. Она была рада, что они жили на юго-западе. Когда они ехали в экипаже непосредственно в город, она молилась, чтобы Леон не отвёз их на северо-восток, где были самые опасны округа. Маршалы жили недалеко от вокзала Монпарнас. Анна помнила трагедию, которая случилась там, когда она училась в седьмом классе парижской школы. Тогда пассажирский поезд, не сумев затормозить на уклоне, выбил путевой упор, выехал на перрон вокзала, пробил стену здания и рухнул с высоты на улицу. Анна не видела само происшествие своими глазами, но хорошо запомнила, когда она проезжала в экипаже и из окна увидела пробивший стену вокзала паровоз, головной вагон и тендер которого вертикально вывешивались из здания. Анна прогулялась мимо вокзала, направилась к Эйфелевой башне через Марсово поле, пройдя и рассматривая военную школу, из которой несколько учеников когда-то за ней пытались ухаживать. Анна гуляла по Парижу, рассматривала красивые уютные улочки, разные храмы и вспоминала, как много лет назад, будучи ученицей школы для девиц, гуляла по ним. Как она восхищалась видами и красотой фасадов, тому, как всё отличается от Рардбурга. Единственные вещи, которые тогда занимали её голову, сейчас казались Анне такими простыми и лёгкими, что она с теплотой смеялась над собой. Сейчас же ей надо провести разведку в политических и военных кругах Франции и попробовать выкрасть чертежи нового флота Англии. Как же она хотела вернуться в прошлое и также беззаботно гулять по солнечному Парижу, наслаждаясь каждой минутой! Анна купила карту Парижа в одном из ларьков, сложила её к себе в сумку и направилась в сторону кафе, в котором они договорились встретиться с Алексеем и Леоном. Кафе оказалось достаточно дорогим и роскошным, ей даже казалось, что она когда-то завтракала здесь со своими одноклассницами. У входа Анну встретил хостес в красивом фраке и, оглядев её, выдал девушке чёрную маску кошки. Анна совершенно отвыкла от кафе и ресторанов, в которых крутится высший свет. Её пристанищем стали прокопчённые трактиры, и сейчас, вернувшись в мир буржуазии, девушка чувствовала себя неуютно. Раньше, ещё являясь Софией, Анна была в своей тарелке, независимо от заведения. Сейчас же ей совершенно чужда роскошь общепита. Несмотря на то, что платье Анны не было чёрным, от него всё равно веяло трауром. Траур и печаль уже были неотъемлемой частью жизни Анны, поэтому, чтобы она ни надевала, ничего не могло казаться на ней действительно праздничным. Но Анна наслаждалась маскарадом. Музыканты играли на инструментах, обаятельная певица в бархатном обтягивающем платье пела французские песни, которые ей часто доводилось слушать, будучи ученицей женской гимназии. Анна не знала, чем себя занять, а Леона с Алексеем нигде не было видно, поэтому она пошла искать свободный столик, чтобы занять его. В маскарадной маске она чувствовала себя свободнее — под чужой личиной Анна могла делать то, что не позволила бы себе будучи на посту маршала. — Мадемуазель Измалова, давно не виделись, — к плечу Анны кто-то прикоснулся и, проплыв мимо, перед ней оказался Алексей в белой маске зайца и костюме, купленном вчера в Рардбурге. В щелях маски были видны наглые глаза, которые явно улыбались Анне. — Кажется, последний раз мы виделись с Вами несколько месяцев назад на пароходе? Анна поняла, что задумал Алексей. Что за ролевые игры? — Точно-точно! Рада Вас снова лицезреть, Александр Олегович. Что Вас привело сюда? — Зов моего сердца. Слышите? — Алексей схватил ладонь Анны и приложил к своей груди. — Оно вело меня к Вам. — Ты... Вы! Анна не ожидала такой тактильной близости, поэтому растерялась. Ей правда почувствовался стук сердца Алексея, а под его пристальным взглядом она совсем оцепенела. Они простояли так несколько секунд, рука Анны слегка сжалась, и она почувствовала, как темп сердца Алексея постепенно нарастает. — Вы понимаете меня, Диана? Я так долго Вас искал, и вот! — Да что Вы говорите, — Анна улыбнулась и отдёрнула руку. —Вы всё время меня искали? — Алексей утвердительно кивнул. —И ради чего же? — Как «ради чего»? Чтобы пригласить Вас на танец! В прошлый раз Вы мне отказали, но рискну спросить разрешения ещё раз. Позволите? Алексей чуть склонился и протянул руку Анне. — Ну как тут отказать? Анна вложила свою руку в руку Алексея, тот сразу, наглее прежнего, схватил её за талию, и они покружились в центр зала. Мелодия была словно лодка на волнах: качалась туда-сюда, между тем проваливаясь куда-то вниз. Танец был ритмичным, это не был обычный вальс, они кружились то вместе, то каждый вокруг себя, то они медленно растягивали движение за музыкой, словно мёд, то хлопали в ладоши. Как только Анна попала в руки Алексея, она оказалась словно в родном доме. Эти руки будто были созданы специально под неё. То же чувствовал и Алексей: он словно в двадцатый раз танцевал с Анной, так он чувствовал её. Танец, благодаря певице и её кавалеру, который пел также искусно, был ярким и эмоциональным, казалось, что вместе с ними танцует вся комната. За последние десять лет это единственный раз, когда танец доставлял Анне неподдельное удовольствие, как тогда, в юности. Она снова почувствовала ту свободу, благодаря которой и полюбила танцы. От непривычного всплеска чувств, Анна засмеялась, вместе с ней и Алексей. — Как умело Вы танцуете! — с восхищением сказал он. — Да что Вы такое говорите. Я посмотрю, Александр, Вы — настоящий мастер этого дела. Алексей снова засмеялся. Казалось, что они оказались в центре внимания. И правда — они танцевали так живо и бодро, что волей-неволей приковывали к себе внимание местных представителей буржуазии. В другой ситуации их притворство другими людьми ввели бы Анну в гнев, но сейчас этот маскарад, во всех смыслах этого слова, вызывал у неё только лишь смех. Это раззадорило её. Как в старые добрые времена, Анна кружилась, позабыв о бренном мире. Ей забылись обязанности, чертежи флота, даже армия. Весь её мир сейчас представлял из себя зал кафе, музыку, танцы и Алексея. Композиция шла к своему концу. Последний раз проигрывался припев, после певица замолчала, а музыканты доигрывали своё. Точкой композиции стал лёгкий аккорд гитары. Анна, держась за ладонь Алексея, закружилась и закрутилась в изгиб его руки. Другой рукой Алексей крепко обнял её за талию. Они оба тяжело дышали после бурных танцев и смотрели друг другу в глаза. Расстояние между их носами было не то, чтобы совсем маленьким, но так близко, как сейчас, они никогда ещё не были. Анна чувствовала разгорячённое дыхание Алексея на коже своего лица и, отвыкши от всякой близости, покраснела. Алексей же не заметил этой слабости Анны, так как боролся с внутренним желанием крепко поцеловать её. Ему очень хотелось, но он, несмотря на свою нахальность и раскрепощённость с женщинами, не мог себе позволить такую наглость по отношению к Анне. Что-то препятствовало — как ему думалось, он осквернит Анну своим поцелуем, словно она святыня, которую он не имеет права очернять. После его похождений обычный лёгкий поцелуй не казался чем-то серьёзным, но почему-то именно сейчас Алексей засмущался, словно до этого целовался лишь однажды. Он неловко улыбнулся и отпустил Анну, которая, сама того не признавая, нехотя отошла от Алексея. Они поклонились друг другу, и как раз к ним подошёл Леон, который зашёл в кафе где-то на середине их танца. — Смотрю, вам двоим тут весело. — Не то слово, — гордо усмехнулся Алексей и поставил руки в боки. Под чёрной маской собаки не было видно лица Леона, но было ясно, что он вскинул брови и закатил глаза. — Пойдёмте, надо найти свободный стол и поговорить. Общая атмосфера стала более серьёзной и Анна, сама того не ожидая, тяжело вздохнула. Молодые маршалы присели за отдалённый столик и сделали заказ. Анна соскучилась по кофепитиям в Париже, поэтому первым делом заказала себе чёрный кофе. Когда официантка ушла, и Анна оглядела заведение, она испытала лёгкое волнение. Все эти воспоминания о юности в Париже сильно её развязывали и расслабляли, из-за чего она не могла сосредоточиться на задании. Анна, конечно, дала себе установку не отвлекаться от поручения Его Величества, но всё же не могла себе обещать полного вовлечения в работу. Леон огляделся по сторонам и чуть нагнулся к столу. — Давайте определимся, что мы будем делать завтра. Бал в честь дня рождения нашего месье только послезавтра. — С Сенатом мы уже разобрались. Нужно попасть в Министерство вооружённых сил. — Ты с ума сошла?! — прикрикнул Леон, но после прочистил горло и пригнулся ещё ниже к столу. — Как мы туда проберёмся? — Леон, ты всё слишком сильно усложняешь. Я не хочу сказать, что Министерство вооружённых сил Франции — это проходной двор, но вспомни, как у нас можно попасть в здание Министерства. Просто надеваешь форму, показываешь удостоверение — и всё. — А если нас не узнают и поведут на проверку? — Ты думаешь, там все друг друга в лицо и поимённо знают? — Правда, — поддержал Алексей Анну. — У нас в поддельных документах не какие-то высокие звания, мы не генералы или маршалы, чтобы нас знать. — Алексей дело говорит. Леон, не переживай. Леон поджал губы и жалостливо изогнул брови. — D'accord [2]... — он опустил голову. — Это ладно, но где мы найдём армейскую форму Франции? — В моей сумке, что ты нёс до дирижабля, было три комплекта. Леон вскинул брови под маской, а Алексей выпрямился. — Откуда они у тебя? — Я для своего прошлого задания, что было пару лет назад, сшила парочку комплектов: себе и Родиону. Вчера ещё один сделала. Не знаю, подойдёт ли вам двоим по размеру, но, надеюсь, что вы как-нибудь, да влезете. — А что делать мне? — спросил Алексей. — У меня опять всё упирается в языковой барьер — даже сейчас ты за меня делала заказ. Зачем вообще Его Величество послал меня? Он же знает, что я не parle pas français. Мне завтра глухонемым притворяться? — Ты будешь нашим водителем, — пожала плечами Анна. — У тебя единственного есть права, арендуем автомобиль. — Ты водишь? — удивился Леон. — Да, у меня даже автомобиль есть, но я на нём почти не езжу. Зачем мне вообще сидеть в автомобиле? А если вам понадобится моя помощь? — В чём, например? Лёш, ты прости, но мы тоже маршалы. Несмотря на то, что я — девушка, а Леон, может, чуть слабее тебя в физическом плане, мы можем сами дать отпор при случае. Что такого мы, будучи маршалами, как и ты, не можем сделать, что можешь ты? Слова Анны чуть задели Алексея, но он понимал, что Анна права. Он привык к тому, что Леон — истеричный артист, а его чувства к Анне толкали его защищать её, как настоящего героя, что он совсем забыл, кто они на самом деле. Леон, несмотря на свой характер и с виду не слишком хорошую физическую подготовку, был маршалом юго-запада, и просто за красивые глазки получить эту должность он не мог. История Леона была для Алексея тайной, как и история Анны. Поэтому он должен был считаться с их авторитетом и опытом, несмотря на их внешность и поведение в мирное время. — Тебе лучше сидеть в автомобиле, чтобы, не приведи Астерий, мы при непредвиденной ситуации быстро скрылись. — Понял. Ты права. Леон вздохнул и улыбнулся. — Аня, а ты серьёзно подготовилась. — Конечно, как по-другому? Во-первых, я уже привыкла ко всяким переодеваниям и играм с поддельными личностями. Тогда, на корабле, Измайлова Диана была, наверно, девятой выдуманной мной ролью. И, во-вторых, разве вы двое не занимались поимкой революционеров несколько лет назад? — Нет, я тогда был маршалом и непосредственно в поимке этих гадов участия не принимал, — ответил Алексей. Леон молчал, что заставило Анну заинтересоваться тем, чем же в то сложное для страны время он занимался. — А ты, Леон? Не участвовал в этом? — Нет, у нас тогда на границе был ужас. Наркодилеры подумали, что из-за революции никто не будет следить за ними, что первое время было правдой. Поэтому пришлось за раз разбираться со всем, что было ими сотворено за месяц. — Понятно... — вздохнула Анна. Леон выпрямился, и все трое, словно сговорившись, замолчали. Миловидная француженка принесла гостям их заказы и, мило поблагодарив посетителей, удалилась. Леон усмехнулся. — Лёш, что же это ты ни на какую мадмуазель тут не можешь свой глаз положить? — Я? Да о чём я с ними болтать буду! Если найду француженку, которая знает гесцарский, тогда уже другой разговор будет. Леон всё следил за Алексеем и понемногу понимал, что чувства Анны взаимны. В другой бы ситуации Алексей, не взирая ни на что, ни на какой французский, начал бы ухлёстывать за какой-нибудь дамой. Это понимал и Алексей. В последнее время он будто остепенился, и всё это из-за Анны. Сейчас только она занимала все его мысли — что же им двоим дальше делать? Конечно, сейчас он толком и не задумывался над этим вопросом, так, может, ему в голову иногда приходила эта мысль. Но всё же это уже был явный звоночек — такие раздумья были у него лишь во второй раз в жизни. Первый раз был из-за Софии, второй раз из-за Анны. Она его поражала своей силой и притягивала неизвестностью. Анна пропустила мимо ушей и вопрос Леона, и ответ Алексея. Тема революционеров была для неё больной. — Вы ничего нового так и не узнали по поводу революционеров? — Никак нет, — ответил Алексей. — Астерий... Слишком всё сложно. Нам надо думать и искать всех хоть как-то причастных, чтобы успеть до того, как эта бомба замедленного действия взорвётся. — За все эти месяцы у нас ничего нового, — вздохнул Леон. — Слова Евгения, слова Романа, куча оружия на корабле и в имении Ставрогиных. — Ещё мы знаем, что это кто-то из верхушки, — дополнил Алексей. — Но мы не можем начать проверять всех маршалов и генералов. Как вы думаете, я не призываю вас кого-то обвинять, просто гипотетически, кто из маршалов может быть зачинщиком всего этого? Анна помолчала. — Я думаю, что в это ввязана не только Гесцария. Странно, что появление революционеров и внезапная активность запада происходят примерно в одно и то же время. Тем более, в имении Ставрогиных тогда, в шкафу, были и винтовки Бертье. — Почему ты раньше не сказала? — удивился Леон. — Я только сейчас этому придала значение! Там такие горы были, я даже как-то особого внимания тогда этому не уделила. Алексей тихо выругался. — После нашего «рейда» в имении были проведены обыски того, что осталось. И всё найденное отдали на экспертизу, которой руководил Артемий Никифорович. Но он ничего не сказал. — Ты на что намекаешь? — спросила Анна. — Думаешь, что маршал Центрального округа, герой многих войн, маршал, который занимает свой пост дольше всех, тот, кому доверяет Его Величество и вверяет ему множество заданий, может быть в этом замешан? Алексей сморщил нос под маской зайца. — Все ошибаются, даже Его Величество! Артемий Никифорович как раз имеет много власти, из-за чего он и может быть к этому причастен. — У тебя всегда и во всём виноват Его Величество. — А ты прям его ярая защитница! Да этот... — Так, — Леон перебил Анну и Алексея, заметив, как стремительно повышался градус их диалога, — ты думаешь, что это может быть Артемий Никифорович? — Да, — утвердительно ответил Алексей. — Понятно. Аня, твои варианты? — Я считаю, что к этому причастен как раз маршал с запада, Павел Иванович, и Лев Миронович кажется мне тоже подозрительным. Если выбирать из них двоих, то я думаю на второго. — Честно говоря, я тоже больше всего к нему склоняюсь, — Алексей всплеснул руками. — Он слишком много про всех знает и суёт свой нос туда, куда не надо. — Китель в бутике не поделили? — усмехнулся Алексей и скрестил руки на груди. Леон кинул на Алексея недовольный взгляд, посыл которого чувствовался даже через его маску. — У вас дурацкие причины и дурацкие выводы, — заключил Алексей. — Нам надо активизироваться, искать улики и думать, — Анна сделала глоток кофе. Женщина в красивом вечернем платье всё пела французские песни, которые были так близки Анне, и тем более Леону. Анна чувствовала себя странно: все посетители смеялись, разговаривали о своих бытовых вещах, обсуждали новости и перетирали кости своим знакомым, со всех сторон гремели звуки столовых приборов. Анна сидела в платье, её товарищи в красивых костюмах, они втроём надели маски животных, тем самым приняв участие в маскараде. При этом они говорили о политических делах Гесцарии, словно засланные казачки. Анну это и разочаровывало из-за невозможности спокойно насладиться Парижем, но и будоражило — никто из присутствующих даже и помыслить не мог, что они находились под одной крышей с маршалами другого государства. Анна взглянула на Леона, который ел крем-брюле. Ей было интересно, как Леон относится к тому, что он работает против своей родины. Считает ли он это предательством со своей стороны? Или он уже так интегрировался в гесцарское общество, что не может себя идентифицировать с Францией? И для Анны, и для Алексея оставалось загадкой прошлое Леона. Они даже говорили об этом, высказывали свои подозрения и какое-то время думали, что Леон — предатель, но всё же поняли, что эта гипотеза не имеет места быть. Анна хотела вытянуть из Леона хоть что-то, но каждый раз он пытался сделать это в ответ и задавал вопросы о прошлом Анны. В данный момент она была единственной, кто мог что-то разузнать у Леона про него же самого, Алексею он бы ничего не сказал и отправил бы его куда подальше. Поэтому Анне требовалось сначала разобраться со своим прошлым, чтобы лезть в чужое. [1] Боже, убей меня. [2] Ладно...