Десятка мечей. Том II.

Бал уже подходил к концу, скоро все должны были направиться по каретам и поехать в Оперу Гарнье. Оставался лишь один вальс. Анна стояла у стола с закусками в ожидании Алексея и Леона. Первым к ней подошёл Алексей и открыл рот, как вдруг его перебила Анна. — Я знаю, как выяснить, где живёт месье Леруа. Алексей закрыл рот и молча вскинул брови. — Нужно всего лишь проследить за мадам Жюли Пикар после балета. — «Всего лишь»? — Это ерундовое дело. — Астерий, помилуй. К молодым людям подбежал Леон и без приветствий с Анной начал говорить важную информацию. — Я узнал, где живёт месье Леруа. — Ты прям узнал? — спросил Алексей. — Или, как уже предложила Аня, нужно будет устраивать за кем-то слежку? — Какую слежку? — Леон повернулся к Анне. — Мадам Жюли Пикар после балета хотела навестить его и его жену. — Нет, я прямо-таки знаю адрес. Сказал, что занял у него денег, завтра уезжаю в Берлин и не знаю, где он живёт. Мне любезно подсказали. — С ума сойти. Ну, слава Астерию, что не нужно прикладывать лишних усилий. — Так что остаток вечера можно провести в спокойствии, — с облегчением вздохнула Анна. — Леон, огромное тебе спасибо, ты прям обрадовал своими новостями. — Рад служить, — Леон взял бокал с шампанским у мимо проходящего официанта. — Всё, что я хотел, я вам сказал, а теперь я снова откланяюсь — я нашёл месье, который общается с моим старым одноклассником — там столько сплетен! Леон убежал, и Анна с Алексеем смеялись ему вслед. Анна выпила бокал шампанского и съела тарталетку. Некоторое время Алексей стоял молча, как вдруг заговорил. — Ань, остался последний вальс перед тем, как мы уедем отсюда на балет. Могу ли я тебе предложить провести этот вальс со мной? Алексей протянул Анне руку. Анна посмотрела на ладонь Алексея, потом на него и улыбнулась. — А что скажет твоя мадам Леблан? — Я тебе уже говорил, что мне нет до её дела. После этого бала я уйду из её жизни так же резко и неожиданно, как и появился. — Какой кошмар. И тебе не стыдно? — Это всё было ради долга перед родиной. Анна тепло улыбнулась и помотала головой. — Пойдёмте, Ваше Высокоблагородие, — она вложила свою ладонь в ладонь Алексея, и они вместе пошли ближе к уже собирающимся парам. Пара молодых людей шла к сбору парижской знати, как Анна вдруг резко остановилась. Алексей повернулся к девушке и вопросительно на неё взглянул. — Давай останемся тут. Я не привыкла быть в центре внимания на такого рода мероприятиях. — Как скажешь. Заиграл вальс «Весенние голоса», и Анну как будто пробило зарядом тока. От первой сильной волны мелодии она вздрогнула. Алексей улыбнулся реакции Анны и поклонился ей, Анна ответила реверансом. Он по-джентльменски положил одну свою руку ей на талию, а другой аккуратно взял её ладонь. Они начали неспешно кружиться в молчании. Алексей наблюдал за Анной — он и представить не мог, что происходило у неё в голове, лишь предполагать. Анна осматривала бальный зал дома Леблан. Ей он казался необычным, так как она ни разу не видела бальные залы в столь тёмных тонах: тёмно-зелёные мраморные стены, коричневый лакированный паркет и керосиновые лампы, дающий тёплый свет. Кто-то мог посчитать интерьер мрачным, однако, если говорить по существу, в зале чувствовалось торжество богатства и роскошной жизни. Платье Анны как нельзя лучше подходило под убранство зала. Костюм Алексея также хорошо вписывался и подходил платью Анны, словно они во время сборов в Рардбурге сговорились и решили взять с собой подходящие друг другу наряды. На Алексее был бордовый костюм-тройка. Они плыли по залу, переодически выполняя различные фигуры. Анну это веселило, она снова окунулась в свою когда-то привычную среду. И Алексей заметил, как за короткое время в глазах Анны уже второй раз появлялся некий огонь, словно она, будучи холодной статуей, оттаивала. — Наконец-то мы танцуем на настоящем балу с оркестром, а не в заброшенном бальном зале под стук капель с крыши или кафе под песни какой-то женщины. Анна улыбнулась ещё шире. — И часто ты на балы в Рардбурге ходишь? — Нет, что мне там делать? Раньше я ходил туда с друзьями, сейчас не с кем. — А как же Варя? — Астерий, помилуй! Она стала такой затворницей, что её ни на какое мероприятие не вытащить. Да и балов нормальных давно не было. У себя в имении я не могу их проводить — слуг мало, они не справятся, а император устраивает балы раз в сто лет, не то, что раньше. Вот Александр Павлович умел веселиться, это точно. Анна подозревала, что количество балов при Михаиле Александровиче сократится, так как он не любил мероприятия такого рода. Но она надеялась, что он сможет справиться с собой и будет регулярно устраивать балы. Балы в имперском дворце — это не просто мероприятие для увеселения. Это хорошая возможность обзавестись связями, новыми знакомыми, проявить творчество в приготовлении к ним... Балы в имперском дворце были двигателями гесцарской моды. Многие в дворянстве уже начинали волноваться, как бы молодые аристократы не упустили возможность изучить бальную культуру и как бы пожилые не успели её позабыть. Балы в имперском дворце были для Анны одними из самых тёплых воспоминаний, где она чувствовала себя в безопасности и комфорте. В одном помещении были её дорогие друзья, семья и Александр Павлович, который был также её частью. Зимний бал в выпускном классе, наверно, стал самым тёплым для её сердца, несмотря на то, что проводился посреди морозного января. Вся семья Ставрогиных, кроме Софии, приехали одними из первых — Софии потребовалось больше времени для сборов. Тогда она выехала в самую метель, и запаздывала на пару часов, что уже начало вызывать волнения у её родителей, друзей и Александра Павловича. За ней вызвался поехать Алексей. Сначала Григорий Николаевич, Наталия Владимировна и Катерина были против — где это видано, чтобы молодой человек, по сути ребёнок, поехал куда-либо в одиночестве на одном лишь коне во время метели? Всеволод начал отговаривать Алексея, уверяя, что сам с несколькими стражниками поедет за Софией. Тогда Алексей спросил разрешения у Николая Харитоновича, который, после нескольких секунд раздумий, разрешил отправиться Алексею в одиночестве за Софией. Когда Алексей вернулся к семье Ставрогиных с разрешением от Николая Харитоновича, они переглянулись между собой, поражаясь холодности отца к своему сыну. Попросить разрешения для поисков Софии было не единственным препятствием — Алексею пришлось ещё минут десять отговаривать Ивана, чтобы тот остался во дворце. Алексей договорился с Иваном, что тот поедет за ним только если София приедет раньше, чем вернётся Алексей. Михаил Александрович также просился поехать с Алексеем, но после первого же резкого отказа молодого человека, цесаревич даже не возразил, лишь сказал, что вышлет стражников, если Алексей не вернётся с Софией через час. Как же Алексей тогда разозлился на Михаила! София, вроде бы, его возлюбленная, возможно, попала в беду, а ему нет никакой охоты выходить из тёплого дворца. Иван только после, наверно, десятого отказа Алексея успокоился, и то, не до конца, а Михаил даже не решился стоять на своём. Видимо, и не так ему хотелось ехать через метель за Софией. Как будто Его Высочество попросился ехать с Алексеем чисто из приличия. Он злился и на Михаила, и на Софию. Как она могла не видеть истинное отношение к себе со стороны Михаила? Выйдя на мороз, Алексей сразу забыл про Его Высочество и возможную симпатию к нему со стороны Софии. Все мысли Алексея стали заняты ей одной. Он, облачившись в николаевскую шинель с соболиным мехом, вскочил на своего коня и сквозь страшную вьюгу поехал за Софией. Дорога Ставрогиных от их имения до дворца Святого Больдо была изучена молодым человеком ещё давно, поэтому он знал, как ему ехать. Единственное, чего он опасался — что из-за метели карета с Софией могла сойти с пути и потеряться. Алексей молился Астерию, чтобы это было не так. Гесцария славилась своими морозами и метелями. Некоторые, как София, не переносили весь этот холод и снег, а некоторые, например, Алексей, как будто выработали иммунитет к стуже. Однако, во время пути до Софии Алексею было всё же больно и неприятно — мало того, что ветер был сильним сам по себе, так ещё Алексей скакал на коне, из-за чего снежинки с неистовой силой били ему по лицу. Но какое ему до них дело? Он — будущий маршал Северного округа, ни пурга, ни снег, ни холод не должны его пугать. Алексей смог с трудом отыскать карету Софии и её саму на середине пути от дворца до имения. Как оказалось, её карета застряла в снегу. Родион и Ливон никак не могли справиться с этой проблемой, а словесная поддержка Софии, которая осталась с ними на улице, почему-то никак не помогала. — Ваше Сиятельство! Ливон, Родион! — Алексей остановился около них и спрыгнул с Радикала. — За вас уже весь двор волнуется. С сильным и молодым Алексеем работа по извлечению кареты из снега оказалась в разы легче, и проблема была решена за десять минут. Карета Ставрогиных в сопровождении Алексея на Радикале быстро добралась до дворцовой площади. Алексей оставил Радикала на императорского конюшего, а сам побежал подавать руку Софии, когда та выходила из кареты. И вот карета с Ливоном и Родионом уехала, и молодые люди остались наедине. Огни ёлки, что стояла ещё с Нового года, озаряла всю площадь тёплым светом. Метель утихла, и снежинки мягкими хлопьями падали на землю. Алексей стоял напротив Софии и смотрел, как они, танцуя в вальсе, падали на воротник её шубы и длинные ресницы девушки. Румянец на её щеках и кончике носа сильно контрастировали с аристократичной белизной кожи. София улыбнулась и родинка над её губами поползла вверх. За Софией машинально улыбнулся и Алексей. — Ты — мой герой, опять спас Моё Сиятельство. — Да что там «спас»? — усмехнулся Алексей и отвёл свой взгляд в сторону. — Родион и Ливон просто бы чуть дольше провозились с этой каретой, ничего страшного бы не случилось. Софию смешило, когда Алексей смущался. Всегда уверенный в себе молодой человек отводил взгляд и растерянно смеялся только перед ней. В такие моменты он казался ей таким милым. Она приложила свою ладонь в перчатке к его щеке и мягко повернула лицо Алексея обратно на себя. — Ты поехал за мной, потому что меня долго не было? Алексей сдался и положил свою ладонь поверх ладони Софии, прижимаясь к ней щекой ещё сильнее. — Да. Честно, помимо рыцарского беспокойства была ещё и эгоистичная скука по тебе. — Родители и Кики с Всеволодом наверно изволновались все? — Конечно. Ещё и Александр Павлович, и Варя с Ваней. — А Его Высочество? Брови Алексея сразу же сползли к переносице и он выпрямился, убрав ладонь Софии со своего лица. — Не начинай. — А что я такого спросила? Он мой друг детства. Или ты ревнуешь? — Конечно я ревную! Этот олух лишь раз поинтересовался, может ли он поехать со мной, я ему отказал, а он даже возражать не стал! Ваня десять минут мне мозги чайной ложкой выедал, не давал спокойно выехать, а этот... — Ха-ха-ха! Успокойся, а то кто-нибудь ещё услышит, как ты «лестно» отзываешься о цесаревиче. София уже двумя ладонями взялась за лицо Алексея и приблизила его к себе, смотря прямо в глаза молодого человека. В них отражались огни новогодней ёлки и сама София. — Спасибо тебе большое. Ты и правда мой рыцарь. София поднялась на носочки и поцеловала Алексея, прямо посреди дворцовой площади, посреди падающего снега. Алексей аккуратно положил одну свою руку ей на талию, а другую на затылок. Какой же была спокойной жизнь Алексея до встречи с Софией. До его роковой идеи начать ухаживать за «дочкой директора». Он спокойно спал по ночам после тяжёлых тренировок, даже не успевая подумать о какой-либо девушке, не терзал своё сердце и не спасал бы регулярно кого-нибудь из бед. Но все эти переживания Алексей был готов перетерпеть лишь ради одного — присутствия Софии рядом с ним. Сейчас, студёной зимой, они как никогда нуждались в тепле друг друга. В совместных вечерах у камина дома Ставрогиных. В чаепитиях их тайного клуба в библиотеке гимназии. В объятиях, поцелуях, тактильной и духовной близости. Не выдержав холодной пустоты, Алексей в новогоднюю ночь помчался к Софии. Они выпили тёплого глинтвейна, София рассказывала ему новогодние гесцарские и французские сказки, лежали на постели в объятиях друг друга. И Алексей желал лишь одного — чтобы София весь последующий новый год оставалась рядом с ним. Уже после молодые люди отправились за Варварой и Иваном, после чего провели замечательную праздничную ночь. Алексей чуть отдалился от Софии и начал разглядывать её. — Замёрзла? — Да. — Пошли во дворец. Только они развернулись в сторону входа во дворец Святого Больдо, чтобы из него попасть в Осенний дворец, как из дверей вышел Александр Павлович. — Ваше Величество! — вскрикнули молодые люди разом, боясь, что он увидел что-то лишнее. София сделала реверанс, а Алексей поклонился. — Астерий! Алексей, Софи! Где вас двоих носило? Александр Павлович, несмотря на свой возраст, резво спустился со ступенек и подошёл к молодым людям. — Простите, Ваше Величество, долго искал юную госпожу Ставрогину. — Ничего не долго! — возразила София, и Алексей с изумлением повернулся к ней. — Он — самый настоящий рыцарь! Разыскал мою карету посреди вьюги, помог вытолкать её из снега и совсем не устал. Александр Павлович усмехнулся, глядя на Алексея. — Совсем не устал? — Так точно, — улыбнулся Алексей. — Даже готов с юной госпожой вальс танцевать? — Хоть десять вальсов — с Софией Григорьевной всегда готов. Александр Павлович тепло рассмеялся, одной рукой схватившись за живот. — Это всё здорово. Пойдёмте, дети мои, вином вас отогрею, — вдруг его голос стал тише. — Только родителям — ни слова. Анна прикрыла глаза, прокручивая всё в своей памяти уже который раз. Алексей множество раз её спасал. Он не успел лишь раз, и этот раз стал последним. В ту ночь, когда она сидела у храма и ждала Родиона с краской и деньгами, ей послышался душераздирающий крик Алексея. Но такого не могло быть — она находилась в десятках километрах от горящего имения Ставрогиных. Анна, повинуясь мгновенному порыву, приложилась к груди Алексея. Они оба понимали, что это было непристойно для них посреди бала, прямо на глазах у дворянства Парижа, на глазах мадам Леблан. Но Анна растворилась в тёплых чувствах к Алексею, он же не мог воспротивиться воле девушки. Он был рад, как ребёнок, как домашний ретривер, на которого хозяин, наконец, обратил должное внимание. Анна заметила, как ритм сердца Алексея начал ускоряться, и он, в свойственной ему манере, решил оправдаться. — Как я отвык от быстрых темпов вальса. Анна выпрямилась обратно. — Если для тебя темп вальса — что-то чересчур, то как ты здесь плясал галоп с дамами? — Не плясал, а танцевал. Анна рассмеялась, и они снова замолчали. Алексей с неприкрытым наслаждением и счастьем рассматривал Анну. И она даже не пыталась прятать лицо или отворачиваться в страхе, что он её узнает. Она сама так сильно хотела его рассмотреть, все его появившиеся еле заметные морщинки, его шрам над губой, щетину и синие глаза, которые когда-то также с теплотой смотрели на неё. Алексей же не мог насмотреться на Анну, казалось, что даже если оркестр закончит играть, он не сможет оторвать от неё свой взгляд. Чем сильнее любовь к человеку, тем более притягательной была его внешность. Алексей разглядывал лицо Анны, пытаясь запомнить его, боясь, что все её черты сотрутся при первой же контузии на поле битвы. Её на время ожившие небесно-голубые глаза — они повидали многое, различные ужасы, от которых Алексей хотел бы её отгородить. Её лицо как будто принадлежало прелестнейшей дворянке, и шрам ему совсем не подходил, но в этом противоречии казался таким необычным и интересным. Её розовые губы, над кончиком которых красовалась аристократичная премилейшая родинка, что при её редких широких улыбках ползла вверх. Алексей и правда влюбился в Анну. И Анна и правда ничего не могла поделать со своей давней любовью к Алексею, которая пережила годы разлуки. Леон стоял в стороне, прислонившись к гранитной колонне, попивал шампанское из бокала и с улыбкой любовался на пару Анны и Алексея. Даже Леон, в паре десятках метрах от них, чувствовал аромат их любви и, что странно для него самого, не думал ругаться на своих друзей за их вызывающее поведение.