Свайп вправо - и ты беременный

Минхо стоял перед зеркалом в спальне и пытался завязать галстук. Уже в третий раз. Пальцы почему-то не слушались — то ли из-за нервов перед свадьбой, то ли потому, что каждые десять секунд он оборачивался на Джисона. Тот полулежал на кровати, обложенный подушками и котами, в огромной футболке Минхо и с грелкой на животе. Лицо бледное, глаза полуприкрыты. Беременность никого не щадила. — Хён, ну серьёзно, — Джисон слабо улыбнулся. — Ты уже который раз его развязываешь. Галстук тебя чем-то обидел? Минхо фыркнул и наконец затянул узел. — Он меня бесит. Я привык ходить в толстовках, а не в этих удавках. — Он повернулся к кровати и подошёл ближе. — Как ты? Джисон поморщился и переложил грелку чуть ниже. — Тошнит. И спина ноет. И малыш сегодня решил устроить дискотеку именно в тот момент, когда я пытаюсь поспать. В общем, идеальный день, чтобы остаться дома. Минхо сел на край кровати и сразу положил ладонь на горячий живот. Малыш тут же толкнулся ему в руку, будто поздоровался. — Вот предатель, — тихо рассмеялся Минхо. — Ты точно не против, что я не пойду? Я чувствую себя виноватым… — Даже не начинай, — Минхо наклонился и поцеловал его в висок, потом в щёку, потом осторожно — в губы. — Я лучше сто раз съезжу один, чем буду смотреть, как ты через силу улыбаешься и бледнеешь на глазах. Хёнджин с Сынмином всё поймут. Я уже написал им утром. Джисон вздохнул, но в глазах мелькнуло облегчение. — Что написал? — Что ты плохо себя чувствуешь и остаёшься. Ещё попросил передать Хёнджину и Сынмину, что ты очень за них рад и обязательно отпразднуете позже, когда тебе станет лучше. — Я хотел быть там… посмотреть, как Хёнджин будет плакать, — Джисон слабо улыбнулся, но глаза были грустными. — Я чувствую себя обузой… Все идут, а я тут лежу, как… — Эй, — альфа мягко повернул его лицо к себе. — Ты не обуза. Ты носишь нашего ребёнка. Это самое важное дело на свете. Я серьёзно, Сон. Если бы ты пошёл, я бы всю свадьбу переживал и смотрел только на тебя. — Ты итак будешь переживать всю свадьбу. И написывать будешь, — тихо сказал Джисон, но в голосе уже скользнула лёгкая улыбка. Минхо мягко усмехнулся, большим пальцем поглаживая его щёку. — Буду. Каждые пятнадцать минут. Омега фыркнул, но тут же поморщился — новый приступ лёгкой тошноты. Минхо сразу заметил и осторожно провёл ладонью по его животу, круговыми движениями, как делал всегда, когда малыш особенно беспокоил. — Вот видишь, — прошептал Минхо, наклоняясь ближе. — Я уже сейчас переживаю. А если бы ты был там, я бы вообще не отходил от тебя ни на шаг. Держал бы за руку, гладил живот и всех отгонял. Хёнджин бы обиделся, что я на его свадьбе только на тебя смотрю. — Представляю, — Джисон тихо засмеялся, прикрыв глаза. — «Джинни, дорогой, ты сегодня очень красивый… но подвинься, я должен видеть, как Сон дышит». Минхо улыбнулся и прижался лбом к его лбу. Несколько секунд они просто дышали друг другом — медленно, спокойно. — Я серьёзно, Сон-а, — уже тише добавил он. — Мне не нужна никакая свадьба, если тебе плохо. Ты важнее. Вы оба. Джисон сглотнул, чувствуя, как глаза защипало. Гормоны в последнее время тоже совсем не щадили. — Я знаю, — прошептал он. — И я люблю тебя за это. Но я уже говорил тебе, что я не хрупкое яйцо, а ты не курица наседка. Минхо тихо рассмеялся, низко и тепло, не отводя взгляда от его лица. — Не хрупкое яйцо, говоришь? — он наклонился и осторожно поцеловал Джисона в мокрый уголок глаза, потом в другой. — А кто вчера вечером ныл, что «всё болит, обними сильнее и не отпускай»? — Это было один раз. И я был очень эмоциональный. Гормоны, между прочим. — Угу, — Минхо кивнул с притворной серьёзностью, но пальцы его продолжали нежно гладить Джисона по щеке. — А позавчера ты сказал, что если я не перестану тебя опекать, ты меня выгонишь на балкон спать с котами. А через пять минут уже сам ко мне приполз и зарылся носом в шею. Джисон покраснел и спрятал лицо у него на груди, уткнувшись носом в рубашку. — Заткнись… Я просто… люблю, когда ты рядом. — Я знаю, — прошептал альфа ему в волосы. — И я тоже люблю, когда ты рядом. Но мне пора идти, любовь моя. Он наклонился и поцеловал Джисона — медленно и нежно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. — Я быстро, — прошептал он, отрываясь. — Вернусь, как только смогу. Привезу тебе торт, фотки и все сплетни. А потом лягу рядом, обниму тебя вот так… и буду гладить живот, пока ты не начнёшь мурлыкать. — Я не мурлыкаю. — Мурлыкаешь, — Минхо подмигнул. — Особенно когда я целую тебя сюда, — он легонько коснулся губами его шеи. — Или сюда, — поцеловал ключицу. — Или… — Хён! Тебе пора. Минхо рассмеялся, поцеловал его в последний раз и нехотя встал. — Я люблю тебя, — сказал он уже от двери. — Очень-очень. — И мы тебя, — прошептал Джисон, улыбаясь сквозь усталость. — Возвращайся скорее, ладно? — Обязательно.

***

Небо над банкетным залом уже окрасилось в мягкие розово-оранжевые тона заката, которые красиво отражались в больших панорамных окнах. В воздухе витал сладковатый аромат свежих цветов — белых роз, пионов и эвкалипта, — смешанный с лёгким запахом шампанского и тёплого воска от свечей. Зал был оформлен в нежной, элегантной гамме: кремовые и золотистые ткани, гирлянды из зелени. Теплый свет люстр и маленьких ламп создавали почти интимную атмосферу. Минхо вошёл как раз в тот момент, когда все уже рассаживались после официальной части. Он сразу заметил молодожёнов. Хёнджин и Сынмин выглядели потрясающе. Они выбрали парные наряды: оба в белых костюмах, но с разными акцентами. У Хёнджина пиджак был с тонкой золотой вышивкой по воротнику и лацканам, а у Сынмина — с серебристой, более тонкой и изящной. Галстуки-бабочки тоже были парными — кремового цвета. Они смотрелись невероятно гармонично и при этом каждый оставался собой. Хёнджин был ярким и эмоциональным, а Сынмин — сдержанным. Минхо подошёл к ним с тёплой улыбкой. — Поздравляю вас, — сказал он, сначала обнимая Хёнджина, а потом Сынмина. — Вы оба выглядите просто невероятно. Я серьёзно… как с картинки. Хёнджин широко улыбнулся и крепко обнял его в ответ. — Спасибо, хён! Мы так рады, что ты пришёл. Сынмин тоже улыбнулся — чуть более спокойно, но искренне. — Жаль, что Джисон не смог. Как он? Минхо вздохнул, но улыбнулся. — Не очень хорошо. Он очень расстроился, что не смог прийти, но просил передать вам самые тёплые поздравления. Хёнджин кивнул с пониманием. — Главное, чтобы они были здоровы. Сынмин поднял руку, показывая кольцо. Темный металл мягко блестел на коже, а красные камни ярко сияли при каждом движении рукой. — Смотри, мы ещё утром расписались. Только вдвоем. Минхо взял его руку и внимательно посмотрел на кольцо. — Красиво. Очень вам идёт. А у тебя, Хёнджин? Хёнджин с гордостью показал своё — чуть шире, но с одним красным камнем в центре и тоже из темного металла. — Мы специально делали парные. Минхо улыбнулся, но не удержался от лёгкой шутки: — Красиво. Теперь Сынмин официально может говорить, что ты у него под каблуком. Хотя… судя по тому, как ты на него смотришь, ты и так уже давно там сидишь. И мы все это знаем. Хёнджин театрально схватился за сердце, будто его смертельно ранили. — Предательство! В день моей свадьбы! Минхо-хён, я думал, ты на моей стороне! — Дорогой, ты добровольно решил занять это место, поэтому не возмущайся, - Сынмин довольно улыбнулся и поцеловал своего уже мужа в щеку. — Вы меня сегодня добьёте. Оба. Хёнджин вдруг хитро прищурился. — А ты сам как? Смотрю, ты уже три раза телефон проверял, хотя ты здесь всего пять минут. Джисон завалил тебя сообщениями «когда домой»? Минхо виновато усмехнулся. — Почти. Он старается не жаловаться, но я знаю, что ему сейчас тяжело. Поэтому я недолго. Побуду немного и поеду. — А когда у тебя самого свадьба, а? — спросил Хенджин. — Вы с Джисоном уже сколько вместе? Малыш скоро родится, а вы всё ещё на стадии конфетно-букетного периода? или на стадии знакомства? Сынмин рядом тихо фыркнул, явно поддерживая мужа. Минхо слегка растерялся, но быстро взял себя в руки и нервно улыбнулся, почесав затылок. — Ну... Мы пока не думали об этом. Скоро появится малыш и нам будет не до этого. Да и к тому же мы встречается не так уж и долго. Всего лишь несколько месяцев. Не думаю, что я готов... к свадьбе... к тому, чтоб быть чьим-то мужем. Носить кольцо и метку. — А быть отцом ты готов? Когда ты узнал о ребенке, тогда ты был готов стать отцом? — спокойно спросил Хёнджин, глядя ему прямо в глаза. - Думая так, никто никогда не будет ни к чему готов. Минхо замолчал. Вопрос попал точно в цель. Он опустил взгляд на бокал с шампанским, который так и не пригубил, и тихо выдохнул. — Я… не знаю, — честно ответил он. — Когда Джисон сказал мне, что беременный, я испугался до чёртиков. Думал, как мы справимся, как я смогу быть хорошим отцом, если мы даже не пара в полном смысле. Но потом… просто принял. Потому что это наш ребёнок. И я не могу представить жизнь без него. И без Джисона. — Вот видишь. Ты уже делаешь то, что многие не решаются делать даже после десяти лет брака. Ты остаешься рядом. Хёнджин слегка толкнул Минхо плечом. — Не надо ждать идеального момента, хён. Его не бывает. Мы тоже не планировали свадьбу так скоро. Просто поняли, что не хотим больше ждать. Жизнь короткая. А когда появляется ребёнок — она становится ещё короче и важнее. — Пожениться спустя семь лет отношений - это по-вашему скоро? Да я за эти семь лет чего только не сделал, - Минхо скептически смотрит на них двоих. — Я просто ждал, пока этот альфа наконец дозреет до мысли, что он не может без меня жить, - Сынмин кивнул головой в сторону альфы. Хёнджин обнял Сынмина за талию и прижал к себе, пряча лицо у него на плече. — Я просто хотел быть уверенным. Чтобы потом не жалеть. — И как, теперь не жалеешь? — с лёгкой улыбкой спросил Минхо. — Ни секунды, — ответил Хёнджин, не поднимая головы. Сынмин посмотрел на Минхо уже серьёзнее. — Не бойся, что «ещё рано». Мы тоже боялись. Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть. — Вау, Ким Сынмин. Ты такой мудрый. Спасибо, что поделился своими невероятными знаниями, — Минхо склонился в издевательском поклоне. — Не издевайся над моим мужем, а то я тебя сейчас официально исключу из списка гостей на нашу годовщину. Сынмин спокойно поправил свой галстук и ответил с лёгкой, но очень характерной для него ироничной улыбкой: — Издевайся сколько угодно. Я всё равно прав и ты это знаешь. Можешь продолжать прятаться, хён. Говорить себе, что «ещё рано», «ещё не время», «малышу будет всего два года» и так далее. Главное потом не жалей, когда Джисон решит, что ты просто боишься. Минхо молчал, глядя на свои руки. Разговор неожиданно сильно задел его. Он вдруг ясно представил, как Джисон лежит сейчас дома, гладит живот и, возможно, думает о том же. А, возможно, омега и раньше об этом задумывался. — Я… подумаю, — наконец сказал он тише. Сынмин слегка улыбнулся и хлопнул его по плечу. — Думай быстрее. А то мы с Джинни уже думаем, как будем выглядеть на вашей свадьбе. Минхо фыркнул, но улыбка всё-таки вернулась. — Вы невыносимые. — Мы знаем, — хором ответили оба и рассмеялись. Минхо покачал головой, но в груди стало одновременно теплее и тревожнее. Разговор о свадьбе, который начался как шутка, неожиданно заставил его серьёзно задуматься. Он уже в который раз достал телефон и проверил сообщения. От Джисона ничего нового не было. В этот момент телефон в его руке резко завибрировал. Звонок от Джисона. Минхо мгновенно отошёл в сторону, подальше от музыки и смеха гостей, и ответил: — Малыш? Что-то случилось? В трубке было слышно тяжёлое, прерывистое дыхание. Голос Джисона дрожал от настоящего страха. — Хён… мне очень плохо… — он всхлипнул, явно пытаясь сдержаться. — Сильно тянет низ живота… и… там... кровь. Хён... мне так страшно. Малыш… он сначала толкался очень активно, а теперь почти затих. Я… я вызвал скорую, но мне очень страшно… У Минхо внутри всё оборвалось. Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Сон-а, слушай меня внимательно, — голос Минхо дрогнул, несмотря на все попытки держать себя в руках. — Сделай глубокий вдох, малыш. Давай вместе со мной. Раз... Два... Вот так. Скорая уже едет? — Да… сказали, через десять-пятнадцать минут… — Хорошо. Я уже бегу к машине. Я очень быстро приеду, слышишь? Я с тобой. Я не оставлю тебя. Ни на секунду. Минхо почти бежал через парковку, не замечая ничего вокруг. — Хён… — голос Джисона был совсем тихим, испуганным. — А если с ним что-то… если я не смогу… — Нет, — резко, почти жёстко оборвал его альфа, садясь в машину и судорожно заводя двигатель. — Не смей так думать. С ним всё будет хорошо. С вами обоими. Ты сильный. Ты самый сильный омега на свете. Держись, любимый. В трубке послышался тихий, дрожащий всхлип. — Приезжай скорее… пожалуйста… — Уже лечу, — голос Минхо сорвался. Глаза начали щипать. — Сон-а, я здесь. Я не отключаюсь. Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас? Боль сильная? — Тянет, будто схватки... Я слышу сирену… они подъезжают… Минхо выдохнул с облегчением, хотя паника внутри никуда не делась. Он выжимал газ, обгоняя машины, и продолжал говорить: — Я уже почти на полпути. Держись, малыш. Я с тобой. Через пару минут в трубке послышались голоса, стук двери, шаги. — Скорая приехала… — тихо сказал Джисон. Минхо услышал, как кто-то из фельдшеров обратился к Джисону, затем какое-то неразборчивое бормотание, а потом трубку явно взял один из них. — Алло? Вы его муж? — спросил мужской голос, довольно спокойный, но деловой. — Да. Это я, — быстро ответил Минхо, голос всё ещё дрожал. Сейчас было неважно, в каких отношениях они состояли. Важно было состояние малыша и Джисона. — Как он? Что с ребёнком? — Мы его осматриваем. Давление повышено, есть небольшое кровотечение. Предположительно небольшая отслойка плаценты. Мы отвезем его в городскую больницу №Х в родовое отделение. Вы сможете туда приехать? — Да. Я уже в пути, - альфа резко развернул машину и помчал в сторону больницы. —Хён-и... - голос Джисона дрожал. — Мне так больно... Пожалуйста, приезжай быстрей. Минхо сглотнул ком в горле. — Я скоро буду, любимый. Я уже еду. Звонок продолжался всю дорогу. Минхо не отключался ни на секунду — говорил Джисону, что он уже близко, что всё будет хорошо, что он его очень любит. Голос дрожал, глаза щипало, но он продолжал говорить. Страх внутри был ледяным. Когда Минхо наконец влетел на парковку роддома №Х, ноги почти не слушались. Он выскочил из машины и бегом бросился в приёмное отделение. — Хан Джисон! Где он?! — почти выкрикнул он дежурной. — Его только что привезли. Отделение патологии беременности, третий этаж. Кабинет ХХХ. Его сейчас обследует врач. Минхо не стал ждать лифт. Он рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле, в голове шумело, а в груди было так тесно, будто кто-то сжал её железными тисками. На третьем этаже он почти влетел в коридор и сразу увидел нужную дверь. Она была приоткрыта. Минхо ворвался внутрь без стука. Джисон лежал на кушетке — бледный, с капельницей в руке и монитором на животе. Рядом стоял врач и смотрел на экран УЗИ. Увидев Минхо, Джисон всхлипнул и протянул к нему дрожащую руку. — Хён… Минхо мгновенно оказался рядом. Он упал на колени у кушетки, схватил его ладонь и прижался к ней лбом, тяжело дыша. — Я здесь… Я здесь, любимый, — голос сорвался. — Я приехал. Я с тобой. Всё будет хорошо… В этот момент врач, который стоял у аппарата УЗИ, повернулся к ним. Это была женщина средних лет. — Вы супруг? — спросила она. — Да, — хрипло ответил Минхо, не отпуская руку Джисона. — Как они? Пожалуйста, скажите. Врач посмотрела на монитор, потом на Джисона и только потом на Минхо. — Небольшая отслойка плаценты. Не критическая, но на данном сроке это серьёзно. Есть повышенный тонус матки и признаки угрозы преждевременных родов. Кровотечение небольшое, но оно было. Я сейчас сделаю кардиотокографию - это может занять некоторое время. Это позволит нам определить сердцебиение малыша и частоту сокращения матки. Это займёт около двадцати-тридцати минут. Лежите спокойно, Джисон. Она подошла ближе и аккуратно закрепила на животе Джисона два датчика — один для сердцебиения малыша, второй для тонуса матки. Джисон вздрогнул от холодного геля, но Минхо сразу сжал его руку крепче. — Всё хорошо, — тихо шепнул он, проводя большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Альфа сидел рядом, не отрывая взгляда от лица Джисона. В комнате было тихо, только слышалось тихое пиканье аппаратуры. Минхо время от времени наклонялся и целовал его в висок, в щёку, в ладонь — просто чтобы напомнить, что он рядом. Шептал слова успокоения и любви. Спустя время омега немного успокоился. Наконец врач вернулась, посмотрела на распечатку КТГ и кивнула. — Сердцебиение малыша в пределах нормы, — сказала она. — Есть периодические ускорения — это хорошо, значит, он реагирует. Тонус матки повышен, но не критически. Отслойка небольшая и, судя по всему, стабилизировалась. Кровотечение остановилось. Джисон шумно выдохнул и закрыл глаза. По его щеке скатилась слезинка облегчения. Минхо прижался лбом к его виску, тяжело дыша. — Слышишь? — прошептал он дрожащим голосом. — Ты молодец, малыш. Врач продолжила: — Тем не менее, я советую вам ложиться на сохранение. На две-три недели. Мы будем наблюдать за вашим дальнейшем состоянием, чтобы такое снова не повторилось. Если все будет хорошо, то шансы выносить до нормального срока будут высокими. Минхо сразу кивнул. — Я могу остаться с ним? Врач покачала головой. — К сожалению, нет. В отделении патологии беременности сопровождающим можно только навещать. С десяти утра и до восьми вечера. Это правила стационара. Мы не можем делать исключения. Альфа посмотрел на Джисона, в глазах которого блестели слезы. — Я буду приезжать каждый день, — проговорил Минхо, наклоняясь и целуя его в лоб. — Утром, днём и вечером. Буду приносить тебе всё, что захочешь. Еду, твои любимые фрукты, твой любимый плед. Я не оставлю тебя одного. Омега только кивнул и посмотрел на врача: — Он может остаться сейчас? Хотя бы пока меня не переведут в палату? Врач с грустью посмотрела на них и улыбнулась уголком губ: — Я скажу медсестрам, чтобы они начали готовить документы и палату для вас. Отдыхайте. Когда вас позовут, ваш муж должен будет пройти на стойку регистрации, чтобы мы смогли оформить все документы и назначить его вашим опекуном. Когда она вышла, Минхо забрался на узкую кушетку и обнял Джисона, прижимая к себе. — Ты меня так напугал, малыш. Я так испугался за тебя и за нашего ребенка. Я чуть не умер, пока ехал сюда. Я думал… думал, что опоздаю… Джисон тихо всхлипнул и сильнее прижался к нему, уткнувшись лицом в шею Минхо. Его рука дрожала, когда он вцепился в рубашку альфы. — Прости… — прошептал он. — Когда я увидел кровь и малыш затих… я подумал, что теряю его. Мне было так страшно, хён… Минхо крепче обнял его, одной рукой гладя по спине, другой — осторожно поглаживая животик. — Не извиняйся, любовь моя. Ты всё сделал правильно. Ты вызвал скорую и позвонил мне. Ты такой молодец, — альфа чмокнул его в макушку. — Я так тобой горжусь. Мой самый сильный омега на свете. Самый любимый… Он отстранился всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть омеге в глаза. Его собственные глаза были влажными. — Главное, что уже все позади. Ты полежишь здесь немного, за тобой будут присматривать. И я буду приезжать. Ты не будешь один. Никогда. Мы справимся. Я не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось. Джисон поднял голову, посмотрел на него мокрыми, но полными любви глазами и вдруг потянулся вперёд. Он поцеловал Минхо — глубоко, горячо, почти отчаянно. Это был поцелуй, в котором было всё: страх, который он только что пережил, облегчение, любовь и потребность в нём. Его рука запуталась в волосах Минхо, вторая легла ему на грудь, чувствуя, как сильно бьётся сердце альфы. Минхо ответил сразу. Он обхватил Джисона за талию и ответил так же глубоко, жадно, но очень нежно. Их губы двигались медленно, языки сплетались, дыхание смешивалось. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Лоб Минхо прижался к лбу Джисона. — Я люблю тебя, — прошептал он хрипло. — Так сильно… Джисон улыбнулся сквозь слёзы, но почти сразу его лицо стало виноватым. — Прости… — тихо сказал он. — Я вытащил тебя со свадьбы Хёнджина и Сынмина… Они так долго ждали этот день, а я… я всё испортил. Ты должен был быть там с ними… Минхо мягко покачал головой и поцеловал его в кончик носа. — Не думай об этом, любимый. Ты ни в чем не виноват. Они все понимают и тоже переживают за тебя. Правда, им будет интересно, куда я внезапно пропал, но я им все объясню. — Но всё равно… — Джисон опустил взгляд. — Это их день. Минхо взял его лицо в ладони и заставил посмотреть себе в глаза. — Сон-а, послушай меня. Никакая свадьба в мире не сравнится с тем, чтобы быть рядом с тобой, когда тебе плохо. Ты и наш малыш — вы самое важное для меня. Понял? — Понял… Я люблю тебя. — И я тебя, — Минхо снова поцеловал его — уже мягче, но всё так же глубоко и нежно. — А теперь отдыхай. Я никуда не уйду.

***

Первые трое суток Джисон почти не вставал. Полный постельный режим. Ему кололи капельницы и уколы для расслабления матки, делали постоянный мониторинг КТГ. Он лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как внутри него борются страх и надежда. Гормоны усиливали всё: он то плакал без причины, то улыбался, когда малыш начинал активно толкаться. Минхо был рядом почти всё время, которое разрешали. Сидел на стуле у кровати или осторожно ложился рядом, обнимая его. Альфа был невероятно нежным и терпеливым. Он помогал омеге мыться, чтобы тот не стоял долго под душем, массировал ему ноги и поясницу, читал вслух книги. Иногда они просто лежали, обнявшись, и молчали. Друзья приходили почти каждый день. Феликс навещал его чаще всех. Он всегда приносил что-то сладкое, хотя врачи и ругались, садился на край кровати и болтал без умолку, стараясь отвлечь Джисона от тревожных мыслей. Иногда Феликс приходил с Чанбином и Чаном, иногда альфы приходили вместе вдвоем после работы. Они все старались шутить и смеяться, чтобы Джисон не грустил и не скучал. Хёнджин с Сынмином пришли на следующий день после того, как омегу положили на сохранение. Хёнджин принес большой букет и разыграл драму, увидев Джисона на койке. — О боги, нет… — драматично выдохнул он, делая большие глаза. — Мой любимый Джисончик лежит здесь, как принцесса в заколдованном замке! Это преступление! Кто посмел положить тебя в эту ужасную койку?! Джисон тихо засмеялся, хотя в глазах всё ещё была усталость. — Хёнджин, прекрати… Я не умираю. — Для меня ты умираешь! — Хёнджин подошёл ближе и осторожно положил огромный букет на тумбочку. Затем альфа присел на кровать рядом с Джисоном. — Как ты, солнышко? — уже серьёзнее спросил он. — Мы хотели приехать сразу как только узнали, но хён сказал, что тебе нужно отдохнуть. Джисон улыбнулся. — Уже лучше. Спасибо, ребята. И поздравляю вас со свадьбой. Жаль, что меня там не было. — Ничего не страшного. Зато мы с Сынминни потом на твоей свадьбе с хёном оторвемся. Джисон моргнул. — На моей... чем? В палате на секунду повисла тишина. Сынмин тихо фыркнул, а Хёнджин, явно довольный произведённым эффектом, наклонился ближе и с хитрой улыбкой повторил: — На твоей свадьбе. С Минхо. А что, вы ещё не обсуждали? Джисон покраснел до самых ушей и растерянно посмотрел на пару, выглядя ошарашенным. Благо, что Минхо не было в палате в этот момент. — Мы… эээ… пока не… — начал Джисон, запинаясь. — То есть… мы не говорили об этом. Сейчас же малыш, и всё такое… Я даже не думал… Хёнджин театрально вздохнул и посмотрел на Сынмина. — Вот видишь? Я же говорил, что они ещё даже не начинали. А ребёнок уже почти готов появиться, — Хёнджин повернулся обратно к Джисону, явно наслаждаясь моментом. — Ну ладно, ладно. Мы просто шутим. Хотя... если вдруг решите, то мы первые в списке гостей. И я буду самым красивым свидетелем. Это уже решено. — Эээ... я п-подумаю. Хёнджин довольно кивнул. — Вот и отлично. А теперь мы тебя оставим. Отдыхай, Джисонни. И не вздумай переживать. Когда дверь за Хёнджином и Сынмином закрылась, в палате стало тихо. Джисон лежал, глядя в потолок, и медленно перебирал пальцами край больничного одеяла. Сердце всё ещё стучало чуть быстрее обычного. Слова Хёнджина — шутливые, но такие прямые — неожиданно сильно засели в голове. Свадьба. Джисон тихо выдохнул и положил руку на живот. Малыш лениво толкнулся в ответ будто почувствовал, что папа о чём-то важном думает. — А ты что думаешь? — прошептал Джисон еле слышно, поглаживая тугую кожу. — Хочешь, чтобы у тебя были два папы, которые официально женаты? Малыш толкнулся ещё раз, но сильнее. Джисон улыбнулся. Он думал о Минхо. О том, как тот бросил всё и примчался сюда, когда ему стало плохо. Как сидел рядом всю ночь, держал за руку, гладил живот и шептал, что они справятся. Как приносил домашнюю еду, читал вслух, когда Джисону было скучно, и просто молчал, когда хотелось тишины. Минхо не бросил его. Альфа никогда его не бросал. Ни сейчас, ни когда Джисон только узнал о беременности. Они тогда еще не были парой, они были друг другу никак, но альфа все равно его не бросил. Джисон закрыл глаза. Он представил, как Минхо стоит перед ним в красивом костюме. Как надевает ему кольцо. Как говорит «я люблю тебя» не только в постели и не только в моменты близости, а официально, перед всеми. Как они будут мужьями. Как малыш будет расти в семье, где у него два папы, которые выбрали друг друга. Это пугало. А вдруг Минхо делает это только из-за ребёнка? А вдруг потом пожалеет? А вдруг Джисон не сможет быть хорошим мужем. Он же сам ещё толком не разобрался, как быть хорошим отцом. А что, если они разойдутся завтра? Поссорятся? Остынут чувства? Что, если они погрязнут в рутине и не смогут из ее выбраться? Альфа будет зашиваться на работе, а Джисон воспитывать ребенка. Что, если они отдалятся друг от друга? Но в то же время… он хотел принадлежать Минхо не только на словах. Хотел, чтобы Минхо тоже принадлежал ему. Официально. Навсегда. Он вспомнил, как Минхо в первую же их встречу крепко обнимал его и пытался успокоить горячее тело любыми способами, кроме самого очевидного. Как он готовил ему еду, когда Джисон не мог даже встать с кровати во время течки. Как спокойно и уверенно сказал, что хочет быть рядом, когда узнал о беременности. Вспомнил, как Минхо сейчас каждый день приезжает в больницу. Как приносит домашнюю еду. Как сидит рядом часами и держит за руку. Как целует живот и шепчет малышу «папа тебя очень любит», думая, что Джисон спит. Омега улыбнулся и подумал о Минхо — о том, как тот улыбается ему по утрам, как обнимает сзади, как шепчет «я люблю тебя» перед сном. — Я хочу этого, — прошептал Джисон сам себе. — Хочу быть твоим мужем, хён…