Свайп вправо - и ты беременный

Когда Джисон ушёл в отпуск, в доме стало тише, но не спокойнее. Для Минхо — точно. Если раньше он хотя бы знал, что Джисон на работе, среди людей, под присмотром Чана и Чанбина (пусть и сомнительным), то теперь мысль о том, что он целыми днями один дома, не давала ему покоя. Он писал чаще. Звонил чаще. Спрашивал одно и то же: ел ли, отдыхал ли, не болит ли спина. Иногда — слишком часто. Джисон сначала ворчал, но потом привык. В этом было что-то… привычно тёплое. Дни у него текли медленно, почти лениво. Утро начиналось без будильника — он просыпался и провожал альфу на работу, а потом снова засыпал. Джисон любил спать. Через несколько часов он просыпался сам, лежал ещё немного, прислушиваясь к себе и к тихим движениям внутри. Потом съедал простой завтрак, который он теперь старался не пропускать. Иногда готовил что-то сам, иногда доедал то, что оставлял Минхо. Коты стали его постоянной компанией. Они словно чувствовали изменения — чаще крутились рядом, устраивались у него под боком, грелись у живота. Джисон разговаривал с ними больше, чем когда-либо, лениво поглаживая мягкую шерсть и делясь мыслями, которые не обязательно было озвучивать кому-то ещё. А еще он начал читать — много. Книги по беременности, по уходу за ребёнком, по всему, что только могло пригодиться. Иногда ловил себя на том, что перечитывает одну и ту же страницу по три раза, потому что мысли ускользают куда-то в сторону. Но долго в одиночестве он всё равно не выдерживал. Феликс стал его «жертвой». Сначала это были редкие сообщения. Потом — голосовые. Потом Джисон начал просто звонить, без особого повода. Пожаловаться. Посмеяться. Скинуть фото Дуни. Спросить какую-нибудь глупость. Феликс отвечал всегда. Иногда сразу, иногда с опозданием — но отвечал. И, кажется, даже не особо возражал.Постепенно их разговоры сами собой свернули к одной теме, которая теперь занимала почти всё его время — свадьба Феликса и Чанбина. Феликс говорил об этом легко, с воодушевлением, перескакивая с одного на другое: от костюмов к цветам, от списка гостей к музыке. Он мог в одном сообщении обсуждать серьёзные детали, а в следующем — скидывать фото каких-нибудь нелепо милых украшений, которые «слишком, но, может быть, всё-таки да». Он рассказывал, как они с Чанбином спорили из-за мелочей — не по-настоящему, а скорее из-за желания сделать всё идеально. Как Чанбин настаивает на «чём-то более сдержанном», а сам потом приносит идеи ещё более эмоциональные и громкие. Как они оба делают вид, что уступают, но на деле просто находят компромисс. Обсуждая свадьбу Феликса, Джисон сам не заметил, как мысли начали уводить его куда-то в сторону. Сначала это было просто любопытство — представить, как всё будет выглядеть. Как Феликс будет стоять у алтаря, как Чанбин будет волноваться, как они будут смотреть друг на друга. Он ловил детали, представлял атмосферу, даже невольно улыбался. А потом… в какой-то момент он поймал себя на другой мысли. О своей свадьбе. Это пришло неожиданно. Просто… картинка. Минхо. И кольцо. Джисон нахмурился чуть-чуть, будто сам себя застал за чем-то личным. Он никогда всерьёз об этом не думал. Не потому, что не хотел — просто не торопился. Всё между ними и так было… настоящим. Но теперь мысль уже не отпускала. Каким это будет? Он попытался представить Минхо в такой ситуации — и невольно хмыкнул. Вряд ли это будет что-то показное. Минхо не из тех, кто станет делать из этого спектакль.Скорее все пройдет в тихой обстановке.Может, дома. Или в другом месте, но где они будут только вдвоём. Минхо, скорее всего, просто посмотрел быему в глаза… и сказал что-то простое. Но такое, от чего обязательно перехватит дыхание. Джисон задумчиво провёл пальцами по животу. А когда? До рождения малыша? После?Сделает ли он это вообще сейчас… или подождёт, пока всё немного устаканится? Захочет ли Минхо вообще делать ему предложение? Эта мысль заставила его чуть сжать губы из-за неожиданного… ожидания.Он поймал себя на том, что ему важно. Ему важен этот момент. Но еще важнее ему Минхо. Такой, какой он есть. С кольцом или без – это неважно. Важно то, что сейчас он целиком и полностью его.

***

К двадцать восьмой неделе Джисон неожиданно для себя знал слишком много. Теперь у него в голове было целое маленькое досье. Он знал, что на этом сроке малыш уже открывает и закрывает глаза. Что может различать свет и тень. Что слышит не просто звуки, а голоса. Возможно, уже узнаёт их. Иногда, когда Джисон говорил вслух или смеялся, он ловил себя на мысли:малыш слышит его. Он знал, что ребёнок уже достаточно большой, что движения становятся сильнее и ощутимее. Что толчки — это не просто рефлекс, а реакция. На звук. На прикосновение. Иногда — даже на настроение. Он замечал это. Как малыш шевелится, когда рядом Минхо. Как затихает, когда он сам устал. Ещё он читал, что сейчас активно развивается мозг. Что формируются нейронные связи. Что тело малыша уже почти полностью сформировано, но впереди ещё важные недели роста и подготовки. Чем больше он читал, тем чаще мысли уходили к родам. Сначала это было что-то далёкое. Почти абстрактное. Теперь — нет. Он знал, как это происходит. Читал про этапы. Про схватки. Про боль. Про возможные осложнения. Про то, как всё может пойти не по плану. И именно это пугало больше всего. Его пугала непредсказуемость. Что, если что-то пойдёт не так? Что, если он не справится? Что, если… Он слишком много прочитал. Слишком много «а если». Слишком много историй, где всё шло не по плану. Слишком много деталей, которые теперь не получалось просто забыть. Он знал, что большинство родов проходят нормально. Знал, что за ним будут следить врачи. Знал, что его организм знает, что делать. Но знание не всегда успокаивает. Джисон медленно выдохнул и провёл ладонью по животу, почти машинально. — Мы справимся, — тихо сказал он, больше для себя, чем для малыша. Ответа, конечно, не было. Но через секунду внутри последовал лёгкий толчок. Джисон замер. И невольно улыбнулся — слабо, но искренне. — Ладно… — выдохнул он. Щелчок замка раздался раньше, чем обычно. Омега нахмурился. Минхо не должен был вернуться так рано. — Хён?.. — позвал Джисон, медленно поднимаясь с дивана. Ответа не последовало сразу. Только тихий звук шагов в коридоре. Когда Минхо появился в проёме, Джисон замер. Что-то было не так. Первое, что он заметил — взгляд. Тяжёлый, чуть расфокусированный. Потом — движения: медленнее, будто каждое давалось с усилием. И только потом — запах. Он стал сильнее. Резче. Глубже. Теплый пьянящий коньяк и густой мёд. Джисон почти сразу почувствовал это — на уровне инстинктов, раньше, чем успел осознать. — Ты… рано, — тихо сказал он, уже подходя ближе. Минхо выдохнул, провёл рукой по лицу. — Отпросился, — голос был ниже обычного, чуть хриплый. — Не очень… себя чувствую. Джисон поднял руку и коснулся его лба.Он весь горел. — У тебя жар, — нахмурился он. Минхо кивнул, но будто не придал этому значения. Его плечи были напряжены, дыхание чуть тяжелее, чем обычно. И запах… Он усиливался. С каждой секундой становился заметнее, плотнее, заполнял пространство между ними. — Какое сегодня число?.. — тихо выдохнул он, будто сам себе, и машинально повернул голову к календарю на стене. Взгляд скользнул по датам. — Уже двадцать пятое… — голос стал тише. — Мин… у тебя завтра гон. Слова повисли в воздухе. Он снова посмотрел на Минхо — теперь уже внимательнее. На горячую кожу, на напряжённые плечи, на то, как он будто сдерживает себя даже в простом движении. Запах стал ещё сильнее. Не просто заметный — ощутимый, обволакивающий. Джисон невольно сделал чуть более глубокий вдох… и тут же остановил себя. Минхо прикрыл глаза на секунду, будто это простое движение отозвалось внутри сильнее, чем должно было. — Я знаю, — тихо ответил он. — Тебе нужно… отдохнуть, — тихо сказал Джисон, стараясь держать голос ровным. — Может, принять душ. Или— Он не договорил. Потому что Минхо вдруг сделал шаг вперёд. Джисон замер. — Хён… Минхо глубоко вдохнул, будто пытаясь выровнять дыхание. — Я не хочу рисковать. Я справлюсь. Просто… дай мне немного времени. — Что? Нет! Мы же обсуждали это. В прошлый раз ты сказал, что мы проведем твой гон вместе. Минхо на мгновенье поднял взгляд и тут же отвёл его, пальцы сжались в кулак. В комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием альфы. — Я помню, что сказал, — наконец произнёс он низким, чуть хриплым голосом. — Но тогда я думал, что смогу… контролировать это. А сейчас… — Он сделал ещё полшага, почти вплотную. Джисон почувствовал тепло его тела, запах кожи и лёгкой соли пота. Низ живота скрутило. — Сейчас я не уверен, что смогу тебя не сломать. Джисон сглотнул. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. — Ты меня не сломаешь, хён. Никогда. Я говорил тебе, что я не хрупкий. Минхо коротко, почти болезненно усмехнулся. Его рука медленно поднялась и легла на щеку Джисона, оглаживая ее большим пальцем. Джисон чувствовал жар и дрожь, исходящие от тела напротив. — Ты не понимаешь. Когда меня накроет, … я перестану думать. А ты… - Его ладонь медленно спустилась на шею омеги и накрыла запахательную железу, чуть надавливая пальцами. Джисон резко втянул воздух, чувствуя, как собственный аромат кофе стал насыщеннее, а между ног слегка намокло. — Ты будешь смотреть на меня этими своими глазами и просить ещё. И я не смогу остановиться. — Тогда не останавливайся. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Не в следующий раз, не когда «будет безопаснее». Сейчас. Врач говорил, что это безопасно. Что даже гон можно провести вместе. И я очень этого хочу. Пожалуйста, хён-и… - Джисон смотрел на него своими большими и сверкающими глазами, отчаянно впиваясь в альфу взглядом. Минхо замер, когда услышал эти слова. Его дыхание сбилось, а пальцы сжались чуть сильнее. — Врач?.. — хрипло переспросил он, отстраняясь всего на пару сантиметров, чтобы заглянуть в эти умоляющие глаза. В них не было страха. Только желание, доверие и что-то такое тёплое, от чего у Минхо внутри всё переворачивалось. — Ты серьёзно спрашивал у врача об этом? Джисон кивнул, не отводя взгляда. Его щёки уже горели. — Да. Я не хотел тебе говорить раньше, потому что знал, что ты начнёшь переживать ещё сильнее. Но он сказал, что при правильном контроле… это безопасно. Что мы можем провести гон вместе. Минхо закрыл глаза и тихо выругался сквозь зубы. Его лоб прижался ко лбу Джисона. — Чёрт, малыш… Ты меня добьёшь когда-нибудь. Он сделал глубокий вдох, пытаясь удержать контроль, но тело уже предало — жар разлился по венам, мышцы напряглись, а запах Джисона, насыщенный кофе с привкусом свежего молока, ударил в голову сильнее обычного. — Пожалуйста, альфа. Я так сильно хочу тебя, — прошептал Джисон снова, почти умоляюще, и эти слова окончательно сломали последние барьеры. Минхо издал низкий, вибрирующий рык,полный голода. В следующую секунду он подхватил Джисона на руки, словно тот ничего не весил.Джисон обхватил шею альфу и принялся выцеловывать его шею, пока Минхо нес его в кровать. Осторожно положив омегу на кровать, Минхо навис над ним и посмотрел слегка затуманенными глазами. — Если я начну… — выдохнул он, — я уже не смогу отпустить тебя как минимум еще четыре дня. Ты понимаешь это? Джисон вместо ответа просто потянулся вверх и мягко, но уверенно прижался губами к его губам: — Тогда не отпускай. Минхо замер на секунду… а потом резко, почти грубо, притянул его к себе, обхватывая за талию. Поцелуй стал глубже, жёстче. Язык Минхо настойчиво проник в рот Джисона, исследуя, забирая, помечая. Джисон застонал ему в губы, пальцы судорожно вцепились в плечи альфы. Но уже через несколько секунд Минхо отстранился, тяжело дыша. Его взгляд опустился вниз — на заметно округлившийся живот Джисона. Ткань тонкой футболки натянулась и слегка задралась, обнажая пупок. — Джисон… — хрипло выдохнул Минхо, голос дрожал от напряжения. — Ты же беременный, малыш. Я не могу просто… — Хён, — Джисон поймал его лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. - Пожалуйста… Я хочу тебя. Сейчас. Не сдерживайся. Альфа… ты мне так сильно нужен. Минхо закрыл глаза, борясь с собой, но желание уже бушевало в крови. Он глубоко вдохнул и осторожно перевернул Джисона на бок. Альфа подложил подушку под живот Джисона, а сам лег сзади, крепко обнимая омегу. — Я буду осторожен, — прошептал он горячо в затылок Джисону, одной рукой обхватывая его за грудь, а второй — бережно ложась на округлый живот. Ладонь Минхо медленно погладила горячую кожу. — Но я не остановлюсь. Ты сам этого хотел. — Да… — выдохнул Джисон, сильнее прижимаясь задницей к бёдрам Минхо. Минхо прижался губами к затылку Джисона, медленно спускаясь ниже. Горячее дыхание обжигало кожу, а затем последовали поцелуи — сначала мягкие, почти благоговейные, а потом всё более жадные и требовательные. Он приоткрыл рот, прижимаясь к чувствительной точке на шее Джисона, и начал медленно, но настойчиво сосать. — Хён… — выдохнул Джисон, запрокидывая голову, давая больше доступа. Минхо зарычал тихо и оставил первый яркий засос, затем второй чуть ниже, третий — прямо над ключицей. Каждый раз он слегка прикусывал кожу зубами, а потом успокаивал языком, оставляя мокрые следы. Шея Джисона быстро покрылась красноватыми метками — явными доказательствами того, кому он принадлежит. — Мой… — шептал Минхо между поцелуями, голос низкий и хриплый. — Мой омега. Моя пара. Отец моего ребенка. Его рука на груди Джисона сжалась чуть сильнее, пальцы через тонкую ткань футболки нащупали уже затвердевший сосок. Минхо медленно потёр его большим пальцем, чувствуя, как Джисон вздрагивает и тихонько постанывает. Не выдержав, Минхо резко потянул футболку вверх. Джисон послушно приподнялся, помогая ему снять её через голову. Как только ткань исчезла, Минхо жадно впился взглядом в обнажённое тело. Округлый живот, выглядящий невероятно соблазнительно. Грудь тоже изменилась: стала чуть больше, чувствительнее, соски потемнели и набухли. Минхо повернул Джисона чуть больше на бок к себе и наклонился. Горячие губы сразу же обхватили один сосок. Он начал сосать — сначала нежно, обводя языком вокруг, а потом сильнее, втягивая в рот и слегка покусывая. Джисон громко застонал, выгнувшись, одна рука инстинктивно легла на свой живот. — А-а-ах… хён, там… очень чувствительно сейчас… — Знаю, — промурлыкал Минхо прямо в кожу, переключаясь на второй сосок. Он облизал его языком, потом резко втянул в рот и начал посасывать ритмично, одновременно пальцами пощипывая и покручивая первый. — Они стали такими красивыми. Хочу оставить на них следы тоже. Он слегка прикусил сосок, потом смягчил укус языком, а свободной рукой начал спускаться вниз по животу к резинке штанов. Пальцы скользнули под край штанов и белья Джисона и сразу обхватили его твёрдый, мокрый от возбуждения член. Джисон громко простонал и слегка выгнулся в спине. Минхо начал медленно его ласкать, большим пальцем размазывая обильную влагу по головке. При этом он сам прижался ближе, твёрдым горячим членом начиная тереться о мягкую задницу и бедро Джисона. Каждый толчок бёдер Минхо был тяжёлым и настойчивым, член, все еще скрытый слоями одежды, скользил между ягодиц, оставляя влажный след на белье. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — хрипло прошептал Минхо ему в шею, оставляя ещё один тёмный засос. — Уже весь теку от одного твоего запаха… от того, как ты выглядишь. Его рука на члене Джисона ускорилась, вторая бережно лежала на округлом животе, поглаживая его круговыми движениями. Минхо сильнее прижимался сзади, тёрся о него всё настойчивее. Если не одежда на них двоих, головка члена то и дело бы задевала вход омеги. Джисон стонал всё громче, задница инстинктивно двигалась навстречу, пытаясь поймать член Минхо. Его дыхание стало прерывистым, тело дрожало. — Хён… пожалуйста… внутри… — умолял он. Минхо тихо зарычал, убрал руку с члена и быстро стянул с Джисона штаны вместе с бельём до колен. Затем он приставил два пальца к дырочке омеге, сначала слегка поглаживая и собирая вытекающую смазку. Минхо уверенно ввел один палец, двигая им внутрь и наружу. Когда альфа добавил второй палец, начиная медленно трахать Джисона, омега уже извивался на простынях, стараясь глубже насадиться на пальцы. — Ты такой мокрый, малыш. Беременность сделала тебя еще чувствительнее. Минхо добавил третий палец, тщательно растягивая Джисона и задевая его простату при каждом движении. Джисон уже почти рыдал от удовольствия. Его рука крепко сжимала запястье Минхо на своём животе, вторая вцепилась в простыню. — Хён… я… я сейчас... — Кончай, малыш, — приказал Минхо низким, дрожащим от возбуждения голосом, ускоряя движения пальцев и сильнее прижимаясь бёдрами. — Кончай на мои пальцы, пока я в тебе. Джисон громко, протяжно застонал, тело сильно содрогнулось. Внутренние стенки резко сжались вокруг пальцев Минхо, а член выплеснул горячую сперму на простыни и на руку альфы, поглаживающую его живот. Минхо продолжал медленно двигать пальцами, продлевая оргазм, пока Джисон не обмяк в его объятиях, тяжело дыша. Минхо поцеловал его в мокрый висок, вынимая пальцы, и прошептал хрипло: — Хороший мальчик… Но это ещё не конец. Я только начал. Я войду медленно, — хрипло прошептал он в самое ухо Джисона, прикусывая мочку. — Скажи сразу, если будет неприятно. Быстро сняв с себя одежду, альфа снова расположился позади Джисона. Головка толстого, пульсирующего члена Минхо прижалась к мокрому, расслабленному после пальцев входу. Он провёл ею вверх-вниз, размазывая обильную смазку, и начал медленно, очень медленно входить. Джисон громко, протяжно застонал, когда Минхо проник в него — сантиметр за сантиметром, растягивая горячие стенки. Минхо рычал сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как тесно и жарко внутри. Член входил легко, но обхват был просто сумасшедшим. — Блядь… ты меня так сильно сжимаешь… — простонал Минхо, когда вошёл до половины. Он остановился, давая привыкнуть, и начал мелкими толчками продвигаться глубже. — Такой горячий внутри… и мокрый… мой беременный малыш. Когда он наконец вошёл полностью, оба одновременно застонали. Минхо обхватил Джисона за грудь, прижимая спиной к своей груди, и замер, глубоко дыша. Его член пульсировал внутри, упираясь в самые чувствительные точки. — Всё хорошо? — спросил он хрипло, целуя шею и оставляя новый засос. — Да… пожалуйста, двигайся… — умоляюще прошептал Джисон, поворачивая голову для поцелуя. Минхо начал двигаться — медленно, глубоко, длинными толчками. Каждый раз он выходил почти полностью и входил снова до самого основания, стараясь не давить на живот. Его рука постоянно лежала на округлости, поглаживая её, чувствуя, как при каждом толчке живот слегка напрягается. — Вот так… такой хорошенький. Принимаешь меня всего, — рычал он, ускоряясь понемногу. — Чувствуешь, как я тебя заполняю? Как глубоко я в тебе? Джисон стонал уже без остановки. Его рука лежала поверх руки Минхо на животе, пальцы переплелись. Вторая рука тянулась назад, вцепляясь в волосы альфы. Минхо ускорился, толчки стали жёстче, но всё ещё контролируемыми. Комната наполнилась звуками влажных шлепков кожи о кожу, громких стонов и тяжёлого дыхания. Он то и дело наклонялся, целуя и покусывая плечо, шею, ухо Джисона, оставляя всё новые метки. — Ты такой красивый… — шептал Минхо между толчками. — С моим ребёнком внутри… и всё равно так отчаянно хочешь моего члена. Он слегка изменил угол и попал прямо по простате. Джисон резко вскрикнул, тело сильно вздрогнуло. — Там! Хён, там… сильнее! Минхо зарычал и начал долбить именно в эту точку — быстро, глубоко, жёстко. Его рука спустилась ниже и обхватила член Джисона, дроча его быстро и туго. — Кончай, малыш. Кончай на моем члене, — приказал он низким, дрожащим голосом. Джисон закричал, тело выгнулось. Он кончил сильно, стенки внутри судорожно сжались вокруг члена Минхо. Альфа продолжал медленно двигаться внутри него, продлевая удовольствие, пока Джисон дрожал и всхлипывал, переживая затяжной оргазм. Горячая сперма омеги размазалась по животу и простыням, дыхание было прерывистым и тяжёлым. —Такой чувствительный, — тихо промурлыкал Минхо, целуя его в мокрый висок и медленно поглаживая округлый живот. Он чувствовал, как под ладонью иногда слабо шевелится их малыш, и это заставляло его сердце сжиматься от нежности даже сквозь густой туман похоти. Джисон несколько минут просто лежал, прижавшись спиной к груди Минхо, пытаясь отдышаться. Его тело слегка подрагивало, внутренние стенки всё ещё ритмично сжимались вокруг толстого члена альфы. Минхо мягко поцеловал его в плечо и осторожно вышел, вызвав у обоих тихий стон. Он перевернулся на спину и легко, но уверенно усадил Джисона сверху, лицом к себе. А потом подложил под свою спину подушку повыше, чтобы было удобнее смотреть на своего прекрасного омегу. — Будешь сверху, малыш. Так ты сам сможешь контролировать глубину и скорость, — сказал Минхо заботливо, кладя обе ладони на бёдра Джисона. — Если станет тяжело или некомфортно, то сразу говори. Джисон кивнул, раскрасневшийся и красивый. Его животик заметно выступал вперёд, соски всё ещё были тёмными и набухшими от предыдущих ласк, а на шее и груди красовались свежие засосы. Минхо смотрел на него снизу вверх с благоговением и диким голодом одновременно. Джисон приподнялся на коленях, рукой приставил толстый и горячий член Минхо к своей истекающей дырочке и медленно опустился. Оба одновременно застонали, когда он вошёл глубоко. В этой позе проникновение ощущалось особенно полно — Джисон чувствовал, как член альфы заполняет его до предела, упираясь в самые чувствительные места. — А-а-ах… хён… так глубоко… — выдохнул он, закрывая глаза. Минхо крепко держал его за бёдра, помогая подниматься и опускаться. — Вот так… сначала медленно, — хрипел Минхо, глядя, как его член исчезает внутри Джисона. — Двигайся, как тебе приятно. Джисон начал осторожно покачиваться, потом подниматься и опускаться глубже. Минхо помогал ему, сильными руками задавая ритм, слегка приподнимая его бёдра при каждом движении. Каждый раз, когда Джисон опускался до конца, Минхо тихо рычал, чувствуя, как горячие, мокрые стенки обхватывают его со всех сторон. Постепенно темп нарастал. Джисон уже стонал громче, опираясь руками на грудь Минхо. — Хён… мне так хорошо… — всхлипывал Джисон, ускоряясь. — Ты такой горячий внутри меня. Такой большой… Альфа начал толкаться навстречу снизу — мощно, но аккуратно, следя за тем, чтобы не ударить слишком сильно. Он положил одну ладонь на ягодицу Джисона, сжимая и поглаживая. Другой рукой он обхватил омежий член, поглаживая чувствительную головку и размазывая влагу. — Я чувствую, как ты пульсируешь вокруг меня… — рычал Минхо, голос стал совсем низким. — Сжимаешь так сладко. Джисон уже дрожал всем телом, движения стали рваными и отчаянными. Минхо крепче обхватил его бёдра и начал активно помогать, вбиваясь глубже. — Узел, альфа. Мне нужен твой узел, — почти плакал Джисон. Альфа резко толкнулся вверх, одновременно сильно сжимая член Джисона. Тот закричал, сильно содрогаясь — третий мощный оргазм накрыл его волной. Внутренние стенки судорожно сжались, молочно-белая сперма выплеснулась на живот Минхо и на руку. Альфа ускорился и принялся вбиваться в зад омеги, крепко держа его за бедра. Спустя несколько толчков Минхо зарычал почти по-звериному, вонзился до самого конца и замер внутри. Горячие, густые струи заполняли Джисона, а у основания члена начал быстро набухать узел — толстый, горячий, надёжно запирающий всё внутри. — Блядь… принимай… весь… — стонал Минхо, прижимая Джисона к себе сильнее, но всё так же бережно поддерживая живот. Узел продолжал расти, растягивая Джисона до сладкой боли и удовольствия. Ощущения были невероятными — полное заполнение, давление на все чувствительные точки одновременно, тепло разливающейся спермы. Джисон тихо всхлипывал, дрожа. Слезы удовольствия текли по его щекам, опадая на чувствительную грудь. Минхо осторожно прижался к омеге и перевернул их на бок, поддерживая животик. — Тише, малыш… я с тобой, — шептал он нежно, целуя его в губы, в щёки, в мокрые ресницы. — Я никуда не денусь. Дыши глубоко… вот так. Ты отлично справился. Мой омега такой сильный. Он продолжа поглаживать омегу по спине, мягко целуя в висок. — Я люблю тебя, хён-и, —Джисон слабо улыбнулся, все еще тяжело дыша. Минхо ответил глубоким, долгим поцелуем, продолжая нежно обнимать и держать своего беременного омегу, пока узел надёжно связывал их. — Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Как я люблю вас обоих. Я так боялся сделать тебе больно… а ты всё равно меня тянешь к себе. Джисон мягко провёл пальцами по щеке Минхо, убирая прилипшие волосы. — Я знал, что ты будешь осторожным. Ты всегда меня защищаешь. — Ты такой смелый. Мой храбрый омега, — Минхо обхватил его лицо ладонями и снова поцеловал. — Просишь, чтобы я трахнул тебя во время гона. Умоляешь об узле. Ты такой сексуальный сейчас. Весь в моих метках, с моим узлом внутри и с моим ребенком. Блядь. Знал бы ты, как я сдерживаюсь, чтобы не взять тебя снова прямо сейчас. Альфа медленно качнул бёдрами, двигая узлом внутри. Джисон застонал ему в шею. — Хочу смотреть тебе в глаза, когда это произойдет снова, — прошептал омега и поцеловал Минхо в шею. — Хорошо, любовь моя. Я сделаю так, чтобы тебе было комфортно, — Минхо поцеловал Джисона в губы, долго и нежно смакую каждую половинку.

***

Следующие пять дней превратились в плотный, жаркий, но удивительно нежный кокон для них двоих. Минхо почти не выпускал Джисона из кровати. Он трахал его долго, жадно и глубоко — в основном на боку или в позе наездницы, постоянно поддерживая руками округлый живот. Между раундами Минхо приносил Джисону поесть прямо в кровать, заставлял пить много воды, массировал ему спину и ноги, целовал живот и шептал всякие глупости, чтобы тот не заскучал. Альфа готовил им в ванну, в которой он медленно трахал сидящего на нем омегу, пока вода плескалась вокруг них. Однажды, где-то на третий день, когда Минхо стал особенно неконтролируемым, он поставил Джисона раком, предварительно подложив подушки под грудь и живот, и грубо трахнул его, вдавливая в него узел. Вся квартира была наполнена запахами секса, коньяка с кофе и любви. После пяти дней гона наконец наступила тишина. Солнце уже клонилось к закату шестого дня, мягко освещая спальню через приоткрытые шторы. Минхо лежал на спине, а Джисон уютно устроился у него на груди, тяжело, но счастливо дыша. — Ты в порядке? — тихо спросил Минхо, целуя его в макушку. Голос всё ещё был чуть хриплым после долгих дней стонов. — Не болит ничего? Не тянет? — Немного тянет, но я чувствую себя хорошо. Хорошо использованным, —Джисон лениво приподнял голову и хитро улыбнулся. Минхо тихо засмеялся, перевернул их обоих так, чтобы Джисон лежал на боку, а сам прижался сзади. — Ты был невероятным, — прошептал он ему в затылок. — Пять дней терпеть такого зверя, как я… Я до сих пор не могу поверить, что ты не сбежал на третий день. — Сбежать от тебя? — Джисон фыркнул. — Я бы не дополз до двери. — Не дополз бы, да? — промурлыкал альфа. — Значит, я хорошо постарался. Джисон фыркнул снова, но в голосе слышалась улыбка. Он поёрзал, удобнее устраиваясь спиной к груди Минхо, и тихо вздохнул, когда ладонь альфы привычно легла на его большойживот. — Я весь в твоих метках… и внутри всё ещё ощущаю твою сперму. Еще бы ты не хорошо постарался. Минхо издал довольный низкий звук и слегка качнул бёдрами вперёд, прижимаясь уже полутвёрдым членом к его ягодицам. — Не говори так, если не хочешь, чтобы я снова начал. У меня все еще срывает крышу. Один твой голос — и я готов снова тебя наполнять. — Пожалуйста, пощади мой зад и мою поясницу. Ты задолжал мне как минимум два сеанса массажа. И еще одну ванну. Минхо осторожно перевернул Джисона на спину, подложил ему под поясницу и колени подушки и навис сверху, опираясь на руки, чтобы не давить на живот. — Прости, малыш, — мягко сказал он, целуя его в губы, потом в кончик носа. — Я действительно немного… разошёлся. Ты был слишком отзывчивым. Он спустился ниже и начал нежно целовать каждую растяжку на животе. — Два сеанса массажа и одна ванна, значит? — пробормотал Минхо между поцелуями. — Договорились. Прямо сейчас и начнём. Джисон блаженно прикрыл глаза, когда тёплые губы коснулись чувствительной кожи. — Ты мне ещё должен завтрак в постель, — добавил он капризно. — И массаж ступней. И чтобы ты меня на руках отнёс в ванну. Я сам не дойду. — Хорошо, любовь моя. Все, что захочешь. Джисон тихо застонал, когда Минхо начал осторожно разминать напряжённые мышцы бедра сильными, но очень аккуратными движениями. — Вот здесь… ммм… да, вот так. — Сон-и, пожалуйста. Не стони так. Я начинаю думать о чем-то очень плохом. Джисон приоткрыл один глаз и посмотрел на него с лукавой усталой улыбкой. — Очень плохом? — невинно переспросил он. — Типа, как ты меня снова поставишь раком и будешь массировать мне простату изнутри? Минхо застонал и уронил голову ему на бедро, смеясь. — Именно. Прекрати меня провоцировать, змей-искуситель. Я сейчас как павловская собака, только вместо колокольчика я реагирую на твои стоны. — Значит, я твой колокольчик? — Джисон рассмеялся. — Класс. Теперь каждый раз, когда мне будет нужен массаж, я буду просто стонать «хён-и, сильнее~» и смотреть, как у тебя сносит крышу. Минхо фыркнул и перешёл на второе бедро, разминая мышцы чуть более энергично. — Ты невыносимый. —Я знаю. Ведь именно за это ты меня и любишь. Минхо на секунду остановился, посмотрел на него сверху вниз, а потом наклонился и очень нежно поцеловал округлый живот Джисона, прямо туда, где только что толкнулся малыш. — Я люблю тебя за то, что ты позволяешь мне быть рядом с тобой, —Минхо медленно навис над омегой, нежно смотря ему в глаза. — За то, что позволяешь мне держать тебя в своих объятиях. Целовать тебя. Дарить тебе тепло и принимать его в ответ. Я люблю твою смешную сторону, и твою плаксивую сторону тоже люблю. Я люблю твои остроумные шутки, твои ухмылки, твои фырканья и закатывания глаз. Я люблю, когда ты смотришь на меня таким взглядом, что я тону в твоих бесконечно глубоких глазах. Он сделал паузу, пальцами бережно убирая волосы со лба Джисона. — Я люблю, как ты краснеешь, когда я говорю пошлости. Люблю, как ты становишься невероятно смелым, когда дело касается меня — даже сейчасты смотрел мне в глаза и просил не сдерживаться. Я люблю твою силу. Люблю, как ты заботишься о нашем малыше ещё до того, как он появился на свет. Как разговариваешь с животиком, когда думаешь, что я не слышу. Как шепчешь ему колыбельные, думая, что я сплю. Минхо наклонился и мягко поцеловал его в губы — медленно, трепетно, будто вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. — Я люблю твои руки. Твои тонкие пальцы, которые так сильно цепляются за меня, когда тебе хорошо. Люблю твой запах, который меня успокаивает и сводит с ума одновременно. Люблю, как ты иногда ворчишь по утрам, какой ты тёплый и сонный. Люблю даже твои капризы. Когда ты требуешь массаж в три часа ночи или вдруг хочешь клубники с солёными огурцами в четыре утра. Потому что это значит, что ты мне доверяешь. Что позволяешь мне о тебе заботиться.Я люблю тебя целиком, Сон-а. Каждую твою черту. Каждую слабость и каждую силу. Даже когда ты невыносимый. Особенно когда ты невыносимый. Потому что ты — это ты. И ты мой. Джисон лежал, не в силах отвести взгляд, с глазами, с которых текли слезы, и дрожащей нижней губой. Он протянул руку и нежно обхватил лицо Минхо. — Хён-и… — голос сорвался. — Ты нечестно играешь. Ты не можешь говорить такое, зная, что я обязательно заплачу. Минхо мягко улыбнулся и поцеловал его мокрые ресницы. — Могу. Потому что это правда. И я буду повторять это каждый день. До конца нашей жизни. Он лёг рядом, осторожно притянув Джисона к себе, и снова накрыл его живот тёплой ладонью. — А теперь закрой глаза и отдыхай, любовь моя. Я никуда не уйду. Буду здесь. Всегда.