Не за морями

POV: Владлен

  Белка урчит довольным басом, будто тоже в восторге, что эта чертова сессия наконец позади. Моя девочка. Глажу ладонью потертый руль, и старая “Нива” благодарно откликается легкой вибрацией.    Иногда я думаю, что если она и не живая, то искусственный интеллект в нее вшит наверняка — слишком уж умная и понимающая для обычного куска железа. Мы вместе не долго, но пять с половиной тысяч километров от Байкала до Москвы кого угодно сблизят.     Я купил ее в начале марта, в крошечной деревне, где мы искали остатки древних цивилизаций. Одна из местных жительниц пожалела бедолаг в спальных мешках и разрешила переночевать в бане. На ее участке и стояла моя малышка — белая, местами ржавая, со спущенными колесами.    Женщина честно сказала: непонятно, на ходу она или нет. Хозяин умер около года назад, а больше заводить ее было некому, так что… она была рада избавиться от машины. Продала за какие-то смешные деньги.    Короче, Белка — единственный импульсивный поступок, о котором я совсем не жалею. Разве можно жалеть о такой красотке?    Вдох, выдох, переключаю передачу и выезжаю с парковки, смотрю на свой универ в зеркало заднего вида — прощай, дружище, увидимся в сентябре.    Две недели прошли быстро и тяжело — бесконечные экзамены, зачеты, пересдачи. Хорошо еще, мне зачли весеннюю экспедицию, а то меня бы ждала музейная, мать ее, практика. Фух, даже не верится — я свободен.    Упираюсь в конец пробки, достаю мобильный, проверяю сообщения.    Анютка Егорова [14:32] ну что?? сдал-сдал-сдал?    Владлен Степнов [14:46] Сдал! А ты сомневалась??    Анютка Егорова [14:47] в тебе - никогда, в честности преподов… ммм возможно ))    Отправляю смеющиеся смайлы, кидаю телефон на пассажирское — будто Аня и правда там сидит. Шутит свои шуточки, подпевает песням из магнитолы, бесконечно в меня верит. Может быть, когда-нибудь.    А пока — еду один. Блин, и в доме буду один, все выходные. Папа до сих пор в санатории. Прикидываю, чем скрасить вечер, и ответ приходит сам собой. Ленка.    — Привет, рок-звезда, — улыбаюсь, когда после пары гудков в трубке слышится знакомый голос. — Как ты? Как Витька?    Лена — невеста моего старшего брата и моя лучшая подруга по совместительству. Мы поймали коннект сразу, в ту же секунду, как Витя нас познакомил, будто знали друг друга еще с прошлой жизни. С Кулеминой легко — она простая, веселая и добрая. Тем более, мы ровесники, братец-то старше нас обоих на десять лет.    — Устала — жесть! — говорит Ленка. — Зато сегодня сдала последний экзамен. Будет еще зачет по теории музыки, но у меня автомат.    — Поздравляю! Я только из универа, тоже сессию закрыл.    — Это нужно отметить, — слышу, как свистит чайник и хлопают дверцы шкафчиков. — Приезжай в гости.    Проницательность — еще одно качество, за которое я ценю Кулемину.    — Витя, правда, вечером ведет секцию по бадминтону.    — Вот ведь…    — Трудоголик, ага, — Лена ворчит, но в голосе слышно теплую улыбку.    Отключаюсь, мигаю поворотником, выруливаю на соседнюю полосу. Белка набирает скорость, яркие вывески центра постепенно сменяются плотной застройкой спальных районов и зелеными дворами, в которых уже отцветает сирень.    Приятно знать, что есть место, где тебя всегда ждут. Лена и Витя — моя семья, самые близкие люди, в чем-то даже ориентир. Подъезжаю к их дому, паркуюсь возле подъезда и захожу в ближайший магазин за тортом. Они оба спортсмены, но от сладкого не откажутся.    Поднимаясь по лестнице, пишу сообщение Ане.   Владлен Степнов [15:32] Заехал к брату, не теряй :)   Анютка Егорова [15:33] хорошего вечера :**   — Владик! — Ленка налетает на меня с порога и обнимает так, что трещат ребра. — Ого, тортик! Проходи, Витя уже чай ставит.   Сбрасываю кроссовки, мою руки в ванной, иду на кухню. Брат режет торт, Лена подставляет блюдца; оба в домашних шортах, свободных футболках, светлые волосы Кулеминой собраны в пучок на затылке. Ну, просто идиллия.    Периоды в их отношениях, конечно, бывали разные, но, если есть в мире настоящая любовь, то живет она в этой квартире. Пусть и началось все… скажем, неоднозначно.    Мой брат работал учителем физкультуры, Кулемина училась в одиннадцатом классе, была лучшей спортсменкой школы, а дальше… дальше все сложилось само собой. Никакого криминала, разумеется, — все закрутилось уже после выпускного, — но из школы ему пришлось уйти.    Сейчас они уже другие: взрослые, семейные, уверенные. Два месяца назад купили спортивный зал с кучей секций — Витька теперь бизнесмен. А Лена раньше играла в одной популярной рок-группе, теперь учится в музыкальном училище, пишет песни для себя и на заказ. К свадьбе готовятся.    Если б услышал эту историю со стороны, может, тоже бы осуждал, но я-то видел их с самого начала — знаю, через что они прошли, чтобы остаться вместе и построить вот такие отношения. Хотя мне с самого начала было понятно: эти двое созданы друг для друга.    — Физкульт-привет, отличник! — Витя вытирает ладонь о шорты и протягивает ее для рукопожатия, а потом хлопает меня по плечу.    — Да не такой уж и отличник, — улыбаюсь. — Пара четверок все-таки есть.    — Ой, — бросает Ленка, когда мы садимся за стол. — Самое главное, мы сессию закрыли! Ура!    Она поднимает кружку с чаем, и мы чокаемся — керамика звонко бьется, будто это аплодисменты в нашу честь. Пьем чай, стучим маленькими ложками о тарелки, едим торт — сладкий, с черникой и кремом. Вкус напоминает о чем-то домашнем, уютном, прямо из детства.    — Какие планы на лето? — спрашивает брат, отодвигая от себя пустое блюдце.    — Еще не решил. Ребята зовут в экспедицию, но она в августе…    — Нет! — резко говорит Ленка и подается вперед. — В августе свадьба. Никаких экспедиций.    Поднимаю руки в жесте капитуляции.    — Да помню я, помню, — смеюсь. — Эту ради вас пропущу. Уже отказался. Кстати, как подготовка?  Ленка морщит нос и обводит пальцем край кружки: — Полным ходом. Мы хотели отметить скромно, но Маша уже нашла свадебного организатора, так что…  — Ладно тебе, Ленок, — к моему удивлению вставляет Витя. — Свадьба один раз в жизни бывает. У Машки с Виталиком свадьбы не было — вот она и наверстывает.    Мы с Ленкой переглядываемся и едва заметно усмехаемся. Отношения с женой нашего самого старшего брата у нее сначала не заладились, но со временем общий язык нашли и они. Маша женщина своеобразная, жутко прямолинейная — иногда до хамства. Но Витька прав: ничего плохого она не желает.  — Знаю, — она опускает глаза и ковыряет ложкой в торте. — Просто какая из меня невеста? Я ж кроме джинс и спортивок ничего не носила, а тут платье, туфли, фата…    Мы бросаемся заверять Кулемину, что невеста из нее выйдет шикарная, самая красивая и невероятно потрясающая. Она смеется и в конечном итоге соглашается:  — Ладно-ладно, уговорили.    Витька встает, чтобы убрать со стола тарелки, я потихоньку допиваю чай. Ветерок из открытого окна колышет занавески, вечерние лучи солнца заливают кухню своим мягким светом. Кажется, мы не в Москве, а в нашем большом загородном доме.    — Как там папа? — брат стоит у раковины и спрашивает через плечо. — Все еще в санатории?    — Ага. Вернется через неделю.    — Он звонил мне перед отъездом. Рассказывал, что вы что-то затеяли на чердаке, — он закрывает кран и возвращается за стол. — То ли ремонт, то ли расхамовку.    — Затеяли, — усмехаюсь. — Только он ничего выбрасывать не дает. Говорит, это память.    — Даа… это на него похоже.    — Вот закончу исторический и открою музей — не пропадать же добру.    Ленка смеется, подпирая лицо ладонью:  — Мне, чур, пожизненный абонемент. Было что-нибудь интересное?    С улыбкой кручу в руках чашку, а в голове всплывает весь хаос, который мы раскопали: поеденная молью одежда, сдутые мячи, старые газеты — ничего, чем принято хвастаться.    — Ну, как сказать, — начинаю, вытаскивая мобильный из кармана. — В основном всякая ерунда. Зато фотки были классные, сейчас покажу…    Пролистываю галерею до нужного снимка — того, где мы всей семьей стоим на Красной площади, — и кладу на стол перед ними.    Сам не в телефон смотрю, а на реакцию. Брат хмурится, наклоняясь к экрану; Лена приближает фотографию и радостно поднимает брови:  — Ничего себе! Вить, это ты? Какой хорошенький!    По-доброму усмехаюсь  — так и знал, что первым делом она заметит его.    — А это… Владик, это твоя мама? — голос становится чуть грустнее, неувереннее.    — Ага, — широко улыбаюсь. — Даже я есть. Такое вот совместное фото.    Кулемина поправляет волосы в пучке и поднимает глаза на своего жениха.    — А я помню тот день, — медленно говорит он. — Мы с отцом ходили на хоккей, а потом к нам приехали тетя Ира и бабушка. Мы гуляли. Много ходить им обеим было тяжело, поэтому прогулка была короткой, но… было здорово.    Смотрю на него с удивлением — будто и правда раньше не понимал: передо мной еще один человек, который знал мою маму.   — Ты вообще… — начинаю с легкой нерешительностью, постукивая по столу, — ты помнишь о ней еще что-нибудь?    То, как они с Ленкой переглядываются, я замечаю. Не люблю такие моменты, честное слово. Бедный мальчик, при котором нельзя произносить слово “мама”. Меня и в школе жалели — пока параллельные классы на восьмое марта делали открытки для мам, наш класс — для “мам и бабушек, Владленушка”.    Можно сказать, мне повезло — никто не гнобил меня из-за этого, никто не задавал неуместных вопросов, но эти взгляды… честно, лучше выслушать пару тупых шуток, чем смотреть на эти понимающие улыбки.    — Да не особо, — Витька чешет затылок. — Она появилась под Новый год за пару лет до твоего рождения. Оладьи привезла, очень вкусные. Я тогда с хоккея пришел…    — Витя! — Лена толкает его локтем. — Опять ты про хоккей.    — Да чего Витя? Говорю, что помню. Она была доброй, готовила хорошо. Заботилась обо мне, когда я болел… Владь, ты прости, я же ребенком был.    Он пожимает плечами, и я отмахиваюсь:  — Брось, ты чего? Главное — ты запомнил.    Усмехаюсь, скрывая неловкость. Вот поэтому я обычно о ней не говорю — раз, и все как-то напряглись, задумались, боятся сказать лишнее слово.    — Так, — брат встает из-за стола. — Мне через двадцать минут надо быть в зале. Опоздаю — дети меня съедят.    — Возьми Белку, — предлагаю. — Точно быстрее, чем пешком.    Брат хмыкает, на секунду задумывается, но ключи все-таки принимает. Лена идет его проводить, и они исчезают в коридоре. Слышу негромкие голоса, шуршание кроссовок и тихое “давай аккуратней”, а потом все затихает — готов поспорить, на прощание брат целует Кулемину в макушку.    Пока их нет, проверяю сообщения. Аня прислала смешную картинку с котиком, который повис на шторе, — усмехаюсь, отправляю смеющиеся смайлики и поцелуй. Блин, как ни крути, а приятно знать, что она она обо мне думает.    — И опять ты улыбаешься, как будто выиграл миллион, — Лена садится рядом. — Снова Аня?    Переворачиваю телефон экраном вниз, немного отодвигаю от себя. Мда, Кулемина знает меня слишком хорошо — скрыть не получится. Я и не собирался, просто…    — Я слышу это имя уже несколько месяцев. И ничего. Она вообще реальная или это робот?    — Реальная, — отвечаю быстро. — Просто живет далеко. Мы только переписываемся.    — Часто?    — Ну, — смущаюсь, но выбираю говорить правду. — Каждый день. Реально каждый. Начиная с “доброго утра” и заканчивая “спокойной ночи”.    — А как вы…    — Вконтакте. Случайно встретились в комментах к одному посту, начали общаться. Ничего необычного, Ленк.    Говорю, а сам расплываюсь в улыбке, которая выдает меня с головой. Да блин, у нас и правда ничего такого.    Подумаешь, в первый же вечер проговорили до утра.   Подумаешь, при первом же разговоре рассказал ей всю жизнь от и до.    Подумаешь, мы на связи двадцать четыре на семь — будто и правда все время рядом.  — Расскажи что-нибудь про нее. — Ей двадцать, живет в Архангельске, работает официанткой, — беру со стола мобильный. — Сейчас покажу. Открываю Анькину страничку, пролистываю фотки, выбираю ту, где она сидит на пляже. Ветер раздувает белые волосы, Аня смеется, прижимая ладошки к груди. Вздернутый носик, лицо в форме сердечка… Улет, что еще сказать.   — И вы не виделись? Даже по видео?    — Ни разу. Я предлагал, но… у нее проблемы с камерой.    — Владик, — мягко начинает Кулемина, и я уже знаю, куда она ведет. — Я не говорю, что она тебя обманывает, просто… звонки по видео освоил даже мой дед.    Чуть наклоняю голову, смотрю в окно. Думал об этом сто раз, просто представлять такой расклад совсем не хочется — гораздо приятнее наслаждаться настоящим. Тем более, мы ведь друг другу ничего не обещали.    Другое дело, причин поехать в Архангельск у меня этим летом становится все больше.    — Я на чердаке еще одну фотку нашел, — снова листаю пленку. — Погоди, я не меняю тему. Сейчас объясню.    Открываю тот снимок, где мама одна, протягиваю Лене.    — На обратной стороне написано “Света, 1980 год”.    — Но она ведь Ира?    — Именно! — отвечаю. — А знаешь, что самое интересное? Я скинул эту фотку Ане, и она узнала на фоне Архангельск.    У меня уходит еще около минуты на поиск снимка, который Аня прислала мне тем вечером.    — Да ну нафиг, — шепчет Ленка, приближая обе фотки по очереди. — Реально. Одно и то же место.    Вижу горящие глаза Кулеминой, и во мне тоже разгорается исследовательский интерес. Всего одна фотография, а сколько вопросов и предположений.    Могу ли я вообще считаться историком, если ничерта не знаю об истории своей семьи?    — Тебе надо ехать, — бескомпромиссно заявляет она и складывает руки на груди.    — Сначала придется поговорить с отцом, — вздыхаю. — Иначе куда я приеду? Буду просто ходить по городу и называть прохожим ее имя?    — А в чем проблема? Он ведь в санатории, а не на луне. Телефон у него работает.    — Лен… Мы годами замалчивали тему матери, углы сглаживали. Спрошу, а он распереживается, ему ведь давно не восемнадцать.    — Значит, круто, что он под присмотром врачей, — Кулемина пожимает плечами. — Давай, Владик. Это будет летнее приключение. Круче всяких экспедиций, ведь оно — про тебя.    Девчонка умеет уговаривать. А самое забавное, во всех остальных ситуациях — в девяти из десяти наших разговоров — это моя роль: уговаривать, толкать разумные речи, вправлять мозги.    Она отводит взгляд, хитро улыбается, а потом переводит зеленые глаза на меня: — Если тебя так прет от переписки… — нервно сглатываю, — просто представь, что будет, когда вы встретитесь?   

POV: Кристина 

  Лениво переворачиваюсь на живот, болтаю ногами в воздухе. Листать смешные картинки в телефоне становится скучно, и я подумываю предложить Томке устроить поздний ужин. Она лежит рядом со мной и с отсутствующим видом читает журнал.    Сегодня наш первый выходной черт знает за сколько времени, и мы провели его курсируя между диваном и холодильником. Наверное, можно было придумать что-то поинтереснее — съездить на пляж или хотя бы просто прогуляться до набережной, но мы больше двух недель провели на ногах. Можно и отдохнуть.    Обычно в нашем рестике не работают так много, просто двое официантов — моя двоюродная сестра Анька и ее парень Артем — укатили в отпуск с палатками на целый месяц. Мы выкручивались как могли, брали дополнительные смены, и, видимо, знатно перетрудились.    Тихонько хихикаю, когда вспоминаю, какое шоу мы с Томкой вчера устроили. Случайно, конечно. Хотя, если б знали, что после этого папа сжалится и даст нам два выходных…   — Ты чего ржешь? — поворачивается ко мне Томка. — Прям как чайка.    — Вспомнила, как Никита предложил нам подать заявку в Ледниковый период, — выдавливаю сквозь смех. — После фееричного проката на томатном соке.    — Еще бы, — подхватывает Жуковская. — Никогда не забуду, как схватила тебя за ногу, а ты сделала ласточку.    — А ты хотела остановиться и раскрутилась…    — Это был тройной тулуп!    — Фар… — нормально говорить я уже не могу, — фартук!    Смеемся так, что живот сводит, а из глаз текут слезы. Эх, жалко в ресторане нет камер, а то мы бы точно стали звездами и засветились у Макса +100500 — это абсолютно в его стиле.    — Слушай, а может, ну его? — вытирая глаза говорит Томка. — Этот наш лежачий марафон. Пойдем куда-нибудь прошвырнемся?    — Прямо сейчас? — поднимаю брови.    — Нет, блин, когда Авербух возьмет нас в свою команду! Сейчас, конечно.    Снова начинаю хихикать:  — У него тоже есть диван. Думаешь, он разрешить мне прилечь?    — Пойдееем, — Жуковская садится и тянет меня за руку. — Нам ведь всего по двадцать четыре! А мы ведем себя, как сорокалетние развалины.    По-детски хнычу и прячу лицо в подушку. Это ведь одеваться, краситься… Может, и голову придется мыть? Только устроилась поудобнее, планировала вообще не выбираться из постели до послезавтрашнего утра. Фильм бы посмотрели или сериал какой. А вечером меня ждет переписка с Владленом.    — Егорова, ну что с тобой стало? — смеется Томка, вытягивая из-под моей головы подушку. — Раньше ты меня уговаривала, а теперь… ой, черт.    Она затихает, а я поднимаюсь на локтях и сажусь. Подруга смотрит на меня виновато, хлопает своими длинными ресницами:  — Я не то имела в виду, Крис. Просто…    — Да нет, — перебиваю. — Вообще-то ты права. Надо выбираться из раковины.   Первой поднимаюсь с дивана и иду в ванную. Спиной чую Томкин взгляд, но не оборачиваюсь — не обижаюсь, просто не хочу, чтобы подруга видела, насколько попала в мои собственные мысли.    Закрываю дверь, опираюсь руками о раковину и несколько секунд тупо смотрю в зеркало. Да вроде та же самая Кристина — волосы лежат черти-как, лето разбросало веснушки по переносице, карие глаза отливают зеленцой. Да. Только вот внутри поселился совсем другой человек.    Когда я вернулась в Арх год назад, я искренне верила, что смогу собрать прошлую себя как конструктор: работа в ресторане, дружба с Жуковской, наша квартира. Привычные маршруты, знакомая, безопасная жизнь — иллюзия контроля.    Усмехаюсь своему отражению. Будто все так просто, будто можно сбросить ошибки и откатиться к заводским настройкам. Внешне-то получилось, а вот внутри… Да, Томк, хороший вопрос. Что со мной стало?    Открываю кран, подставляю руки под холодную воду, умываю лицо — смываю с себя остатки сна, лень и нежелание выходить из дома. Да пофиг! Все потом, сегодня мы идем веселиться, а все остальное подождет, никуда не денется.    Нахожу в косметичке тушь, румяна, тени, помаду — стандартный набор для приведения себя в порядок. Завязываю волосы в хвост, выпускаю пару передних прядок… так себе. Распускаю, снова собираю, потом опять распускаю. Ладно, плевать, пусть будут распущенные.    — Ты там не утонула, русалочка? Мне тоже ванная нужна, — кричит Томка из-за двери.    Распахиваю дверь:  — Заходи. Я уже почти готова.    Мне остается выбрать одежду — на такой случай в нашем шкафу висит пара невыгулянных платьев. Выбираю черное, с серебристыми блестками, в меру облегающее и достаточно простое, чтобы можно было надеть его с кедами.    — Опа! — одобрительно свистит подруга, выходя из ванной. — Тогда надену белое. Будем как ангел и демон.    Она натягивает платье, и мы на минуту зависаем у зеркала. И правда — классно дополняем друг друга. У Томки волосы светлые и блестящие, у меня — темные и вьются. Она высокая и спортивная, а уж если наденет свои любимые шпильки… У меня фигура тоже неплохая, но я и так низкая, так еще и ношу только кеды. Идеальная иллюстрация мема, где одна подруга выглядит как модель с обложки, а вторая — как трудный подросток.    Сейчас я и правда смотрюсь неплохо, но в голове все равно звучит голос Макса. Две привычные фразочки: “мда, не фонтан” и “для кого так вырядилась? тебе не поможет”. Вижу его глаза в отражении своих — злые, насмешливые, до чертиков пугающие. Да пошел он. Если сегодня я демон, то пусть катится в ад.    — Хватит сверлить себя взглядом, — смеется Жуковская. — Идем?    Киваю, бросаю в сумку мобильный, фотик и кошелек, и мы выходим из дома.    Помню, после окончания школы папа предлагал мне учиться в автошколе, интересно, куда бы я могла поехать? Если от нашего подъезда повернуть направо, через пять минут придешь в ресторан; если налево — через десять будешь на набережной.    По асфальту цокают Томкины каблуки, мы смеемся и болтаем о чем-то простом; не сговариваясь идем в Пеликан — самый популярный клуб в нашем городе. На улице по-летнему тепло, хоть и не жарко — все-таки это север. Воздух влажный и пахнет рекой, небо светло-серое, местами просвечивает розовым и голубым.    Набережная живет своей летней жизнью — вовсю работают шашлычки, подростки катаются на великах, парочки гуляют в обнимку. Идем медленно, впитывая атмосферу этого вечера.    — Ну? — довольно ухмыляется Жуковская. — Убедилась, что за пределами твоего телефона есть жизнь?   — Ты как будто ревнуешь.    — Скорее переживаю. Вдруг таинственный геолог окажется маньяком?    — Он историк, — поправляю машинально.    — А, ну тогда никаких подозрений, — она закатывает глаза. — Историки же не бывают маньяками. Это всем известно.   Смеюсь. Подруга подловила идеальный момент для разговора — у меня хорошее настроение, мы никуда не торопимся.    — Лааадно. Что ты хочешь узнать?    — Да все! — воодушевляется Томка. — Для начала — насколько сильно ты запала?    Задеваю ногой камешек, и он отлетает к парапету с звонким стуком. Вопрос — снова в точку, один из тех, на которые я и себе-то не хочу отвечать.     — Стараюсь не запасть вообще. Том, ему двадцать один год. Он живет за тысячу километров, ну, о чем ты вообще?    — Тогда зачем все это, Крис? Ладно бы месяц общались, а тут — полгода.    — Не знаю, — выдыхаю, глядя на волны, тихо шуршащие у берега.    Хочется отшутиться, спрятаться за веселой маской, перевести тему на что-то более комфортное, но я бросаю взгляд на Жуковскую — смотрит с такой надеждой, будто долго набиралась смелости. Может, так оно и было?    — Просто приятно, когда кто-то заботится. Приятно чувствовать себя интересной, нужной кому-то, понимаешь?    — Какая-то симуляция отношений. Вроде вместе, но на таком расстоянии…    — Что, если рванет — не зацепит, — заканчиваю за нее. — Именно.    Пару минут мы идем молча, а потом она берет меня под руку и весело говорит:  — Фиг с ним. Главное, сейчас тебе хорошо. А с остальным разберемся позже.    Киваю и улыбаюсь подруге. Ну, позже, так позже. Тем более, впереди уже виднеется место нашего назначения.    “Пеликан” — плавучий клуб, пришвартованный у набережной. Снаружи темное деревянное здание с белой вывеской сверху, а внутри — горит разноцветными огнями и звучит современной музыкой.    Садимся у стойки. Люди вокруг вовсю танцуют, но нам для начала нужна пара бокалов белого и сырная тарелка на закусь. Клуб слегка покачивается на воде, мы чокаемся — за лето, за то, что дожили до выходных.    — Когда там твой Славик возвращается? — спрашиваю отправляя в рот кубик пармезана.    — На следующей неделе, — Жуковская задумчиво крутит бокал. — Правда всего на пару дней, потом опять уедет.   — Ого. Вроде не моряк, а ты вечно его ждешь.    — Скажи! Думала, обычный директор филиала! А снова те же грабли.    Моряков в Архе полно, и до Славика моя подруга почему-то заводила отношения исключительно с ними. Все заканчивалось одинаково — парень уезжал на несколько месяцев, начинались ссоры и ревность. Проверку расстоянием проваливали они, а не Томка.    И вот — Славик. Ирония судьбы в том, что в первую командировку его отправили через неделю после знакомства с Жуковской, и с тех пор он из них не вылезает. Хотя в остальном парень классный, выбор я одобряю.    Болтаем ни о чем, обсуждаем гостей в ресторане, родителей, кого-то из бывших одноклассников. Забавно, вроде вместе и дома, и на работе, а всегда находим, о чем поговорить. Мне легко и весело, мир вдруг становится живым, шумным, будто сегодня и правда получилось оставить все тревоги снаружи.    — Давай-ка повторим, — улыбается Томка.  Она берет наши опустевшие бокалы и идет к бармену, а я лезу в сумочку за телефоном. Хотела написать Владлену еще полчаса назад, когда в мой организм попала первая капля алкоголя. Долго продержалась. Тем более, висит одно непрочитанное сообщение.    Владлен Степнов [22:02] Классные новости! Отец подтвердил инфу про Архангельск, так что я еду к тебе. Буду завтра вечером. Сильно ждешь? :)    Музыка, звучащая из колонок, превращается в один надрывный писк. У меня перехватывает дыхание. Вот все и закончилось, Кристин. Не-у-дач-ни-ца.    Томкино “позже” наступило куда быстрее, чем можно было предположить.    — Крис? — Жуковская подходит с двумя новыми бокалами. — Эй, ты чего? Все живы?    — Живы, — киваю. — Но мне срочно нужно кое-что тебе рассказать.