Не за морями

🎶 И летает над нами… печаль.

Я — твое большое цунами,

встречай.

 

POV: Кристина

  — Погоди, давай еще раз, — просит Томка севшим от шока голосом. — То есть он думает, ты… Аня?   Мы сидим на холодных бетонных ступеньках, ведущих к пляжу. В руках — по пластиковому стаканчику с убийственно крепким коктейлем, Жуковская заказала их, пока я пыталась отдышаться у входа в клуб.    Молча киваю. Меня будто обмотали полиэтиленовой пленкой — не вздохнуть.    — Крис… — она качает головой. — То есть все это время…    — Дааа. Он думал, что пишет моей младшей сестре.    На город опустились лишь легкие сумерки. Где-то вдалеке на якоре стоят большие корабли, их огни отражаются в воде, расплываются желтыми бликами и тонут. Так же и я — тону в собственном идиотизме.    Томка несколько раз открывает и закрывает рот — как рыба, выброшенная на берет, а потом все-таки выдает:  — Я не понимаю. Зачем?    Пожимаю плечами, залпом выпиваю половину напитка. Алкоголь обжигает горло и едва заметно ударяет в голову, знаю, утром от него может быть только хуже, но сейчас без допинга мне просто не вывезти.    — Ты же помнишь, — начинаю, — Макс писал мне каждый день, когда мы расстались?    — Помню. Но с тех пор целый год прошел.    — А до этого он мне в соцсетях запрещал сидеть.    Жуковская кивает. Максима мы не обсуждаем — и так понятно, что мудак.    Где-то за год до расставания наши отношения достигли уровня максимальной жести — мы ссорились каждый день, соседи вызывали полицию. Одним из главных поводов была моя работа — видите ли не должна жена такого мужчины фотографировать кого попало и переписываться с клиентами.    Окей, я была дурой. Хотела сохранить семью, на что-то надеялась. Удалила соцсети, засела дома, а потом… Копаясь в старом планшете нашла Анькину заброшенную страничку — ей было лет пятнадцать, когда она взяла его и забыла выйти из аккаунта. Года четыре им никто не пользовался. Поменяла пароль, почистила друзей, добавила новых фоток — благо, Аньку я фотографирую часто, и их у меня полно. Она же сущий ангел, снимать одно удовольствие.    Тогда я использовала эту страницу в основном для переписок с Томкой — жаловалась на счастливую семейную жизнь, на отсутствие друзей в этом гребаном Питере. Было удобно — если бы Макс спалил аккаунт, я бы просто закосила под дурочку.   А год назад я вернулась в Арх. Мой брак рухнул, соцсети были восстановлены, началась изматывающая бомбардировка от бывшего. Ничего нового он не писал, стандартные сообщения в диапазоне от «вернись ко мне» до «верни все, что я тебе дарил».    — Я помню эту страничку, — говорит Тома. — Но так долго, Крис…    — Да что Крис? Думаешь, я не знаю, как это стремно? Ты хоть не добивай.    Опираюсь руками о ступеньку, чуть наклоняюсь вперед, закрываю глаза. Сердце стучит бешено… Мне страшно, стыдно, тревожно.    Чувствую теплую руку Томки на своей, она двигается ближе:  — И не думала. Просто хочу понять, что нам теперь делать.    Рвано выдыхаю и утыкаюсь лбом в ее плечо. В этой фразе вся наша дружба: косячит одна, а разбираемся вместе. К горлу подкатывает ком, но я знаю, никаких слез не будет. После моего неудавшегося брака эта способность атрофировалась, все слезы были выплаканы там. Теперь страдаю только на сухую — конечно, если не считать выпивку.    Мне так хочется рассказать Томе обо всем, и одновременно с этим страшно ее разочаровывать. Страшно выглядеть слабой, плохой, сломанной.    — Короче, — я допиваю вторую половину коктейля, чтобы набраться смелости. — Мне… Не знаю. Мне нравилось быть кем-то другим. Кем-то, у кого еще все впереди, знаешь?    — Но почему? — хмурится Томка. — Ты же лучше всех, Крис. И у тебя тоже все впереди. Зачем тебе прятаться?    Невесело смеюсь, подтягиваю коленки ближе к себе. Жуковская говорит хорошо и правильно, но она просто очень сильно меня любит. Подругам положено так считать.    — Сначала пряталась от Макса, потом от себя. Черт его знает, Том.    — А Владлен? Что с ним не так?    — В том-то и дело: все — так, — отвечаю. — Он хороший, добрый, весь такой… правильный.  Томка усмехается: — Тебе же такие никогда не нравились?    — Ой, у меня после Макса на мудаков аллергия.     — И ты влюбилась.     По ее тону сразу понятно — это не вопрос, поэтому я и не отвечаю. Честно говоря, сама не знаю. Старалась воспринимать наши отношения как игру, которая однажды закончится. Не думала, что все зайдет так далеко и… проиграла.    — И вот теперь, — Жуковская подводит невеселый итог, — он едет в Арх. Хочет встретиться с Аней.    — Хочет найти информацию о маме, — поправляю. — И я ему нужна. Я правда могла бы помочь, Том. Я хорошо знаю город — улицы, архивы, старые дома.    — Тогда признайся.    — Ни за что! Он только решился поговорить с отцом, только начал искать. А тут я со своим «сорян, я полгода тебя обманывала, но по старой дружбе могу помочь». Да он развернется и поедет домой. Еще и меня возненавидит.    Голос дрожит. Это самая ужасная часть истории, самая болезненная. А хуже всего — мне даже некого обвинить, я сама столкнула себя в эту яму.    — Ты ему ответила?    Молча кручу головой. У меня даже идей нет. Хоть молча удаляй страницу и исчезай из его жизни.    — Ладно. Пойдем спать, — поднимаясь, говорит Томка. — Помнишь, как говорила Светлячок?    Она имеет в виду нашу любимую учительницу литературы, и я слабо улыбаюсь:  — С этой проблемкой надо переспать?    Разрешение ничего не решать ощущается подарком. Я подумаю об этом завтра, да?    — Именно.    Жуковская протягивает мне руку, и я хватаюсь за этот спасательный круг. Мы идем домой — мимо кафешек, гудящих компаний и уличных музыкантов.    Как только за нами закрывается дверь квартиры, я бросаю сумку на тумбочку и иду смывать косметику. Потом надеваю  первую попавшуюся футболку и забираюсь под одеяло с головой — прячусь от света, льющегося из окна.    Подруга устраивается рядом, сжимает мою руку и шепчет:  — Мы что-нибудь придумаем. Вот увидишь, я обещаю.    Мычу слова благодарности и медленно погружаюсь в темноту.    В моем несчастном нетрезвом мозгу все путается — образ Владлена смешивается с образом Макса, и вот уже Степнов кричит, что я никогда не смогу найти кого-то лучше.   Не хочу искать. Я так устала. Я в домике.    — Крис, — кто-то трясет меня за плечо. — Криииис! Да проснись ты!  Открываю один глаз — вижу до неприличия счастливую Томку.    Переворачиваюсь на другой бок. Реагировать не собираюсь — реальность слишком отстойная, чтобы в нее просыпаться.   — Кристина! Быстро вставай! Это сроооочно!  — У нас пожар? — спрашиваю, не отрывая головы от подушки.  — Лучше! — она падает на кровать рядом со мной. — Я. Придумала. Идеальный. План!  После каждого слова она шлепает меня по спине, выбивая остатки сна. Переворачиваюсь:  — Какой нафиг план?  — Как помочь твоему историку, при этом не спалиться, не облажаться и выйти из ситуации чистенькими, как попка младенца!  — Попка младенца гладкая, — начинаю хихикать. — Том, ты вообще спала?  — Спала, спала, — отмахивается она. — Так ты слушаешь?  — Наймем актрису, похожую на Аню? Перекрасим меня в блондинку?    — Все намного проще, — победно выдает она и протягивает мой телефон. — Ни о чем не спрашивай, просто пиши!

POV: Владлен

Анютка Егорова [09:04] прости!! это какая-то жесть (((   Анютка Егорова [09:04] вчера мой дедушка сломал ногу, и мне пришлось уехать в деревню, чтобы помогать по хозяйству Анютка Егорова [09:05] больше некому, родители работают, а он тут совсем один ((( Анютка Егорова [09:05] Владлен, мне очень жаль, я очень хотела с тобой встретиться и помочь   — Молодой человек, — усталая женщина в синей кепке машет ладонью перед моим лицом. — Слушаю. Ваша очередь. — А, простите, — отлипаю от телефона. — Полный бак девяносто второго и кофе, пожалуйста. — Идите заправляйтесь. Потом вернетесь за кофе и на оплату. — Пробейте еще шоколадку, — улыбаюсь. — Спасибо большое.   Выхожу на улицу, вдыхаю привычный запах бензина и щурюсь от яркого солнца. Стоя у колонки, вставляю пистолет в бензобак Белки и смотрю, как быстро бегут цифры на автомате. Свободной рукой достаю мобильный, снова открываю переписку с Аней. Значит, Кулемина была права? Это обычный развод? Фейковая страничка, за которой прячется лысый мужик с пивным пузом? Только зачем это ему? Ей? Денег с меня никто не просил — даже наоборот. Это я все время предлагал заказать новую камеру, а она оказывалась, не давала номер кошелька. Да и на маленькую девочку я не похож, чтобы нарваться на педофила. Ради смеха, развлечения? Но слушать, как прошел мой день — развлечение весьма сомнительное. Да, она знает обо мне много личного, но ничего такого, чем можно было бы шантажировать. Ни нюдсов, ни криминала. Анютка Егорова [09:12] но моя сестра Кристина вызвалась помочь тебе в поисках, один ты не останешься <3 Анютка Егорова [09:12] прости, здесь очень плохой интернет (( так что часто болтать не смогу Опа. А это уже интересно. К первому сообщению она прикрепляет страницу Кристины, ко второму — селфи на фоне деревянного домика с чуть покосившейся крышей. Грустные глазки, уставшие, будто не спала всю ночь.   Может, реально не врет? А я уже приклеил ярлык обманщицы к хорошей девушке… Может, и так. Но совпадение, капец какое странное. Пистолет щелкает, я вытаскиваю его из бака и вешаю на колонку. Закрываю лючок, возвращаюсь на кассу.    Это от запаха бензина бошка кругом или от ее (его? их?) сообщений?   — Ваш кофе. Шоколадку на витрине возьмите, — говорит кассирша и ставит картонный стакан на прилавок.   Подхватываю шоколад с орешками, протягиваю ей: — Это вам. Хорошего дня!   Женщина расплывается широкой улыбке, и я невольно усмехаюсь в ответ.   — Да вы что? — она всплескивает руками. — Правда? Ну, спасибо. Ой, аж настроение подняли.   — Улыбайтесь почаще, — прошу я, беру стакан и возвращаюсь к машине.   Приятно, что порадовать другого человека можно таким простым жестом. От меня же не убыло — всего-то тридцать рублей.   Завожу машину, отъезжаю от колонки на парковку и останавливаюсь, чтобы добавить в кофе пакетик сахара. Ане надо ответить, только сообразить бы — что. Перечитываю ее сообщения снова и снова. Блин, если б они пришли не ровно в тот момент, когда я выехал в Архангельск, — поверил бы без вопросов. А тут…   Перехожу на страницу Кристины. Симпатичная девушка. Ого, двадцать четыре года — выглядит младше. Друзья скрыты, на стене ничего интересного. В альбоме «Систер» нахожу фотки Ани с пляжа и парочку их совместных снимков.   Нет, ну, объективно — если она не планирует накачать меня клофелином и угнать Белку, то у нее нет никаких причин врать. Выглядит абсолютно адекватной девчонкой.   Владлен Степнов [09:21] Семья важнее всего, а мы с тобой встретимся позже. Не переживай, пусть дедушка скорее выздоравливает.   Владлен Степнов [09:22] Спасибо за контакт Кристины. Напишу ей обязательно.   Напишу. Хотя бы для того, чтобы разобраться в этой истории — в жизни это ведь куда проще, чем в переписке. Вообще не сходится, не бьется. Всегда ведь говорят — ищи мотив и найдешь преступника. А тут…   Ну кому нужно меня разводить? Отбитых друзей у меня нет, даже со всеми — двумя — бывшими я расстался на доброй ноте, они меня с днем рождения поздравляют, и я их. Короче, бред какой-то.   Делаю несколько глотков кофе — горячий, ароматный — и не скажешь, что купил на заправке. Бросаю телефон на пассажирское, включаю магнитолу и выезжаю на трассу.   — Взгляды дорожных камер упрутся мне снова в спину. Они так хотят проснуться и ищут на то причину. Как в не закрытом кране, вода рвется на свободу…   Барабаню пальцами по рулю. Ленка обещала приключение — и вот оно, пожалуйста. Два абсолютно сумасшедших дня, которые идеально вписались в мою размеренную жизнь.   Мимо проносятся елки, домики, автобусные остановки с облупившейся голубой краской. Отматываю назад — до вчерашнего разговора с папой. Все еще не понимаю, как на это решился — почему так быстро, почему не дождался его возвращения.    Я вышел из квартиры Витьки, сел в Белку и минут десять крутил мобильный в руках, пытаясь себя отговорить. Так ведь бывает: разум вкидывает тысячи причин против, но ты все равно делаешь. Потому что пришло время.    — Владик, — отец ответил через пару гудков. — Как экзамены? Все сдал? Уже дома?   — Конечно, сдал. Нет… заезжал к Витьке с Леной. Они тебе привет передают, — я спокойно отвечал на бытовые вопросы, а в животе поднималась тревога. — Ты как там, пап? Как себя чувствуешь?   — Лучше всех! Выпил три кислородных коктейля, сходил на массаж, прогулялся по лесу. Жизнь бьет ключом!   В салоне Белки было тихо. Только голос папы из трубки рассказывал о санаторной жизни — о процедурах, соседях по комнате и медсестрах. Я просто слушал и вглядывался в уютную темноту двора.    Конечно, в детстве рядом со мной всегда были бабушка и Витя, но папа… он был мне за обоих родителей. И я берег его в два раза сильнее, боялся расстроить в два раза сильнее, да и сейчас ничего не изменилось.    — Пап, — осторожно начал я. — Я на чердаке одну фотку нашел. Мамину.   — Это какую?   — Она там одна, стоит на фоне каких-то зданий, а на обороте подпись: “Света, 1980 год”.   — Так это не она, наверное, — абсолютно спокойно сказал отец. — Это Света.   На секунду я решил, что ослышался. Никаких мыслей не было — обезьянка в голове играла на тарелочках, а вокруг нее стрекотали сверчки.    — Света — сестра твоей мамы. Я-то ее никогда не видел, но Ира говорила, они очень похожи. Вроде как близнецы.    Я шумно выдохнул, положил ладони на руль и уткнулся в них лбом. Ну, супер, че. Вот так готовишься к разговору полжизни, переживаешь, подбираешь слова, а потом тебе совершенно спокойным тоном рассказывают, что у твоей мамы есть сестра-близнец.    Почему не говорили? А, да ты просто не спрашивал. Кстати, еще она снималась в голливудских фильмах, летала на луну, предотвратила убийство Сталина… у нас и фотки их совместные есть. Показать?     — Где она сейчас? — я старался оставаться спокойным. —  Почему мы с ней не общаемся?   — Да я не знаю, Владик. Ира не любила о ней говорить. Но видать сильно они поссорились, раз твоя мама из-за этого даже в Москву переехала.    — Из Архангельска?   Папа пару секунд помолчал. Я представил, как он задумчиво подкручивает усы.    — Из Архангельска. А ты откуда об этом знаешь?   Бинго. Наконец-то я поймал настороженный тон, к которому готовился с самого начала. Стало даже спокойнее — версия отца, рассказывающего о маме, как о вчерашнем походе за хлебом, меня даже немного пугала.     — Узнал здание на фоне. На той фотке, где Света стоит.   — А, — выдохнул он с облегчением. — Ладно.   Вот тут что-то было, и мне нужно было просто не спугнуть, не дать закрыться. Весь этот разговор, пошедший не по плану, меня раззадорил, хотелось дойти до конца. И я продолжил:  — Я хочу найти ее, пап. Светлану.   — Зачем?    Где-то на фоне хлопнула дверь, кто-то из его соседей рассмеялся, папа глубоко вздохнул. Он спрашивал не раздраженно, а даже с каким-то смирением. Будто с самого начала знал, что к этому все и придет.    — Она моя родная тетя. Хочу познакомиться. Узнать, какой была мама.  Я немножко помолчал, а потом добавил чуть веселее:  — В конце концов, историк я или нет?    — Да я-то не против, — откликнулся отец, но будто с легкой неуверенностью.    — Отлично! Может, у тебя есть адрес или фамилия? Что угодно.     На том конце провода послышалось движение — наверное, папа вышел на балкон.    — Есть один адрес, но, сын… — он замялся. — Не знаю, насколько он актуален и был ли вообще. Сорок лет прошло.    — Сорок? — тупо переспросил я. — Вы ведь даже знакомы не были?    — Ох, Владик, — вздохнул отец. — Мы с Ирой познакомились еще летом шестьдесят девятого. Это была смена в лагере актива. Я был вожатым, она — комсоргом. Это тот, кто за культурный досуг отвечает, концерты всякие…    Я молчал не потому, что никогда не слышал о комсоргах, просто еще одна привычная картинка — рухнула. Думал, родители встретились намного позже, ближе к моему рождению.    Мой старший брат Виталик родился в семьдесят первом, мамы у нас с ним разные, а значит… пуф. Пузырь, в котором я варился с детства, лопнул и обрызгал меня новым знанием с ног до головы.    А папа, не обращая никакого внимания на тишину в трубке, рассказывал.