Potion says: “Seven days of Not-Till”

      Это должен был быть обычный день, но в тот день Иван забрёл на один из инопланетных рынков, в поисках вещи, которая привлекла бы внимание Тилла.       Где-то между прилавком с сомнительными инструментами и другим, усыпанным мягкими пирожными, его взгляд зацепился за странного инопланетного торговца.       Чудаковатый инопланетянин с лукавым блеском в бесчисленных глазах-бусинках уговорил Ивана купить загадочный напиток.       — Всего один глоток, — сказал торговец с хитрой ухмылкой, — И самые сокровенные желания сбудутся.       Ивану не нужно повторять дважды. Если это зелье могло помочь ему завоевать Тилла, то оно стоило каждой монеты.       Он купил его без лишних раздумий, планируя выпить на следующий день, и даже не удосужился спросить, есть ли у зелья побочные эффекты или вообще работает ли оно.       Когда дело касалось Тилла, осторожность и здравый смысл у Ивана как рукой снимало, но в этом ведь и заключается прелесть любви. Она делает тебя глупее.       Вот только Иван не учёл одного: зелье действовало не совсем так, как он себе представлял. Оно заставляло влюбиться до беспамятства в первого, кого увидишь после приёма.       И на этот раз первым, кого увидел утром Иван, был не Тилл.

***

      Обсидиановые глаза с ярким алым отблеском распахнулись, словно крылья бабочки. Они раскрылись с искоркой радости, когда Иван проснулся и тут же подскочил с кровати. Сердце трепетало от безграничного ликования. Сегодня был ещё один день, чтобы увидеть Тилла. Ещё один шанс сходить с ним в школу.       Конечно, Тилл вёл себя так, будто проводить с ним время было настоящей повинностью, он закатывал глаза, бурчал, что Иван тормозит его, жаловался, что само его присутствие раздражает.       Но Иван знал. Он всегда знал.       Каждое утро его сердце мягко замирало при мыслях об этом, потому что он знал. Что бы ни говорил Тилл о том, какой Иван назойливый или чудаковатый… он всё равно продолжал. Каждый день, без исключения.       Этот крошечный жест внимания заставлял холодное, застывшее сердце пульсировать от восторга.       Для Ивана это было трогательно, потому что это являлось доказательством: в глубине души Тиллу вовсе не так уж и мешает его общество, как он утверждает.       Зевнув, Иван схватил бутылочку со странной неоновой жидкостью, купленную вчера на рынке.       — Ну, поехали, — пробормотал он себе под нос, даже помолившись, когда открывал крышку. Торговец уверял, что в составе полно ингредиентов, придающих энергию. Идеально, чтобы бодро начать день. Не раздумывая, Иван залпом осушил содержимое.       Отставил пустую бутылку, схватил сумку и поспешил наружу, с диким желанием увидеть парня с бирюзовыми глазами.

***

      Тилла не было.       Вместо этого Иван навострил уши, уловив знакомый голос где-то впереди, и стоило ему повернуть голову в ту сторону, как он успел заметить лишь серую тень, уже бегущую к кому-то другому.       — Мизи! —  раздался приятный и хрипловатый голос Тилла, его тон был лёгким и жизнерадостным, таким, каким Иван никогда не услышит его по отношению к себе, даже если будет молить любого из несуществующих богов, коих только смог бы отыскать, и, честно говоря, это причиняло острую боль в животе.       Не то чтобы это задевало. Больше нет.       После всего, что пережил в своей холодной и пустой жизни, он понимал, что давно должен был онеметь.       Но он знал, что где-то глубоко внутри, в углу утонувшего сердца, было всё ещё больно.       Он в порядке, да. Конечно, в порядке. Всё хорошо.       В конце концов, это ведь не первый раз, когда он чувствует это тупое покалывание в груди.       Как будто тыкаешь иголкой в одно и то же место. Рано или поздно оно обязательно немеет.       Высокий силуэт Ивана стоял на тротуаре, словно одинокая статуя, окутанная мрачной, тяжёлой атмосферой. Это было… угнетающе. И, откровенно говоря, жалко.       Целую минуту он просто стоял в оцепенении, окутанный дымкой уныния.       И в этот момент в его сознании промелькнули все чувства сразу: потеря, разочарование, гнев, обречённость… и, наконец, принятие.       Его рутина — их рутина — вот так просто сломалась. Тилл даже не стал его ждать.       Иван потряс головой, отгоняя разочарование, и натянул на лицо привычную улыбку:       — Ну, значит, сегодня иду один, — не важно. Он привык. Всё равно уже ничего не чувствует. Всё нормально. Ему всё равно. Он оттолкнул от себя жалкие, саморазрушающие мысли и попытался приободриться. — Зато увижу его в классе! — сказал он себе и зашагал по тротуару, прокручивая в голове варианты, как лучше подойти к Тиллу позже. Вот только он не ожидал увидеть его — соседа, Акорна, проходящего мимо со своим привычно расслабленным, отстранённым видом.       И эффект был мгновенным.       Мир словно перевернулся, краски вокруг стали ярче, всё точно так же, как в тот день, когда взгляд Ивана впервые остановился на Тилле, когда бунтарский огонь Тилла зажёг в нём искру. И вот сердце, которое всегда билось исключительно ради Тилла, застучало вновь, по непонятной самому себе причине.       Иван медленно моргнул, его обсидиановые с алым отливом глаза уставились на Акорна так, будто он видел его впервые.       — Эй! Акорн! — Иван устремил на него глубокий и напряжённый взгляд и бросился к нему.       Акорн обернулся, приподняв бровь.       — А?       Иван улыбнулся — нет, засиял — его клычок блеснул, лицо светилось от счастья, словно сам вид Акорна сделал его день.       — Ничего такого! Просто… не знаю, рад тебя видеть! Куда идёшь? В школу?       Акорн моргнул, в его простых шоколадных глазах читалось явное недоумение.       — Э-э… ну да? Как всегда.       — Здорово! Пошли вместе! — воскликнул Иван слишком воодушевлённо, с лёгким румянцем на бледных щеках.       И прежде чем Акорн успел сказать «нет», — или вообще осознать, что за внезапная перемена в настроении, — Иван уже шагал рядом, сияя, как солнце.       Акорн бросил на него косой взгляд, колеблясь. Обычно Иван не был таким… навязчивым. Конечно, они общались, — обменивались-привет-пока-в-коридоре, если это считается, — но Иван был не из тех, кто так легко привязывается.       Но, учитывая его собственный спокойный, расслабленный характер, Акорн не обратил на это внимание.       — Эм… ну ладно, почему бы и нет.       Пока они шли, Иван ловил каждое слово, вылетавшее изо рта Акорна, и светился даже от самых простых реплик.       — Ты такой… интересный, — выпалил Иван в случайный момент, рассмеявшись чуть сильнее, чем стоило бы, над чем-то, что не было даже шуткой. Его белые зубы и клычок сверкнули, пока он с восторгом продолжил. — Почему я раньше не замечал, какой ты классный?       Акорн снова моргнул, его замешательство только усилилось. Такого не случалось раньше. А они, на секундочку, соседи уже несколько лет.       Это было странно. Но когда на тебя смотрит это очаровательное безупречное лицо? Это было приятно. В странном смысле. К тому же, у Ивана были черты, до боли похожие на его старую симпатию… которая оказалась лесбиянкой. А заодно двоюродной сестрой Ивана.       — Э… спасибо, наверное? — пробормотал Акорн.       Тем временем немного позади наконец появился Тилл после короткого разговора с Мизи, он спокойно сворачивал за угол, идя быстро и непринужденно.       Он нахмурился, заметив отсутствие знакомой, высокой и докучающей фигуры. Его просто не было у двери.       Затем он заметил Ивана впереди, но тот уже не ждал его, а шёл с кем-то другим.       Акорн?       С каких это пор они так близки?       Тилл замедлил шаг, наблюдая, как Иван буквально прижался к Акорну, смеясь, болтая без умолку, словно они были лучшими друзьями. Точь-в-точь как раньше с Тиллом и только с Тиллом. И на миг в груди кольнуло что-то незнакомое, что-то острое, похожее на раздражение, но не совсем. Это было ужасно неприятно. Но он отмахнулся от этого.       — Неважно, — пробормотал себе под нос Тилл. Перекинул лямку рюкзака через плечо и продолжил идти, стараясь не обращать внимания на неприятную тяжесть в животе. Не то чтобы его это волновало. Иван всегда рядом. Настолько, что это уже надоедало. Это просто… по-другому.       И всё же, он обернулся ещё раз, прежде чем свернуть за угол, и увидел, как те двое исчезают вдоль дороги. Оставляя его позади. И это, иронично, напоминало все те моменты, когда он оставлял Ивана позади, чтобы пойти вместе с Мизи.