Potion says: “Seven days of Not-Till”

      Всем сразу стало ясно, что что-то было… не так.       Иван никогда не приходил в школу один.       Ну, не совсем один, но он никогда не входил на территорию кампуса ни с кем, кроме Тилла.       Даже с другими близкими друзьями, вроде Мизи или Суа, такого не бывало.       А теперь он шагает через главные ворота с Акорном под руку, а не с вышеупомянутыми двумя, которые считались его близкими друзьями после Тилла, болтая так, будто тот самый интересный человек на свете.       Хуже того, они бы смирились, если бы те просто разговаривали, но Иван не просто разговаривал — он улыбался, его жемчужный зубастый оскал был очаровательным зрелищем, при виде которого никто бы бровью не повёл, болтая он с Тиллом, но абсурдным с кем-либо другим, смеялся бы с последним над разным вещами, на которые никто не обращал внимания.       По коридору, как по волне, прокатились шепотки, разные головы поворачивались в их сторону, пока Иван и Акорн проходили мимо, будто в своём собственном, отдельном мирке. И это было бы нормально. Если бы Иван был с Тиллом. Но нет. Тилла здесь даже не было. И вот это и было самым странным.       — Иван что, одержим?       — Может, они с Тиллом поссорились? — пробормотал кто-то.       — Правда? Это странно. Он как будто приклеился к Акорну.       — И Акорна… Акорн, — добавил кто-то с ноткой недоумения. Он ведь не был популярен — просто был. Из тех ребят, о присутствии которых забываешь, пока они не заговорят. Скромный, тихий, абсолютно обычный. Среднестатистический студент, плывущий по течению.       Но внезапно, когда Иван уделял ему внимание, Акорн перестал быть просто фоном. Теперь его заметили.       Некоторые даже завидовали, особенно те, кто издалека тайно восхищался Вороном, не в силах подойти ближе из-за его сдержанно-холодного отношения ко всем, кто не входил в его узкий круг общения. Они, конечно, никогда бы в этом не признались, но, по правде говоря, когда Иван был одержим Тиллом, с этим было легче смириться. В конце концов, все уже привыкли. Некоторые даже усвоили горький урок в третьем классе, когда пытались (и с треском провалились) испортить их отношения.       Тем более, Тилл едва ли вообще его замечал, лишь постоянно отмахивался от чувств Ивана, что, честно говоря, просто бесило, потому что как он мог? Но хотя бы так Иван оставался свободен. Никто не мог на него претендовать. Даже Тилл — просто потому, что решительно отказался, несмотря на то, что у него была возможность сделать Ивана своим. Это стало полным разочарованием для их шипперов и настоящей радостью для тех, кто был против этой пары и мечтал заполучить одного из них себе.       Но Акорн? Он вовсе не отталкивал Ивана. Нет, совсем наоборот, принимал внимание, пусть и выглядел слегка ошарашенным во время всего происходящего.       И пусть недовольство нарастало по всему классу со стороны каждого мини-фандома, никто не раздражался сильнее, чем сам Тилл — хотя он бы ни за что в этом не признался. Да и сам пока не понял.       Он вошёл в ворота всего в нескольких шагах позади привлекшей всеобщее внимание парочки, пронзая взглядом бирюзовых, свирепых и прищуренных глаз, когда он увидел, как Иван буквально прижимается к Акорну. Он попытался игнорировать странное ощущение, зародившееся внутри, и даже почти распознал его. Но прежде чем осознал хоть что-то, к нему уже подошла хорошо знакомая эксцентричная группа.       Первой заговорила Суа:       — Хорошо, что за чертовщина происходит? — произнесла она резко, скрестив руки на груди и пронзительно уставившись на Тилла своими кукольными глазами.       Мизи позади неё мягко подтолкнула Тилла локтем в бок со смешком, который заставил бы его сердце дрогнуть, если бы не жуткий взгляд Суа, и её последующие слова, которые должны были насторожить. Должны были.       — Ревнуешь?       Тилль фыркнул, качнув головой:       — …просто запутался, — по какой-то причине у него не было сил отвечать с большим энтузиазмом. Даже несмотря на то, что это была Мизи, единственный человек, способный всегда поднимать ему настроение, каким бы мрачным оно ни было.       — Я ревную, — признался один из них, Хёнву, скрестив руки на груди и фыркнув с шутливым возмущением. — Почему Акорн? Это мог быть я.       Хёна закатила выразительные серые глаза и бросила:       — Ты слишком высокого о себе мнения.       Лука, неземная красота школы, объект мечтаний большинства учеников за пределами их круга, слегка наклонил голову, а его мягкий и одновременно жуткий взгляд с интересом остановился на растерянном лице Тилла.       — Ты не выглядишь счастливым, Тилл.       Тилл цокнул языком и поправил лямку рюкзака.       — Почему меня это должно волновать?       Хёна фыркнула:       — Потому что тебя это всегда волнует.       Лука понимающе усмехнулся, его светлые золотистые глаза, обрамлённые густыми бледными ресницами, затрепетали, прежде чем он задумчиво проговорил:       — А ведь теперь Иван с кем-то другим.       Тиллу эта фраза не понравилась, даже больше, чем следовало бы. Он метнул в Луку яростный взгляд из-под своих пронзительных бирюзовых глаз, затем прошёл мимо, бросив через плечо:       — У меня нет времени на это.       Но, уходя, он всё же бросил последний взгляд в сторону Ивана, который был совсем неподалёку  — всё ещё смеялся, всё ещё смотрел на Акорна, полностью очарованный его присутствием.        И Тилл впервые в жизни оказался в положении, которого никогда не ожидал.       Иван больше не бегал за ним.       И он не знал, как к этому относиться.

***

      Тилл не ревновал.       Он был просто… раздражён. Да. Именно так. Раздражён тем, что Иван ушёл, не сказав ни слова. Раздражён тем, что его утреннюю рутину нарушили. (Он предпочитал не признавать, что нарушил её первым.) Раздражён тем, что, впервые за долгое время, его оставили позади. (И это он тоже не собирался признавать, ведь от этих слов внутри неприятно скручивался живот.)       Но ревновать? Из-за Акорна? Из-за Ивана? Это же абсурд. Как будто такое вообще возможно.       Он должен быть рад. Иван, наконец, перестал виться у него под ногами, наконец нашёл кого-то другого, чтобы выливать на него всю свою надоедливую и уютную энергию. Пусть делает что хочет, ему до этого никакого дела нет.       Ему абсолютно, определённо всё равно. По факту, он даже рад.       Тилл повторял это себе раз за разом, пока заходил в класс, стараясь игнорировать то, как автоматически его взгляд мечется к Ивану — тот всё ещё стоит у дверей, нехотя прощаясь с Акорном, который учился в другом классе.       Акорн. Акорн. Из всех возможных людей.       Тилл нахмурился и плюхнулся за парту. Он слишком много думал. Это же неважно. Последние несколько лет он задыхался под постоянным вниманием Ивана — а сейчас всё хорошо. Теперь он может спокойно вздохнуть. Теперь ему дадут немного покоя.       Он даже не заметил, как облегчённо выдохнул, когда Иван наконец подошёл к его парте и поздоровался.       — Доброе утро, Тилл.       Тилл поднял взгляд. Его бледные пальцы едва заметно дёрнулись. Что-то было… не так.       Голос Ивана звучал спокойно, дружелюбно, вежливо — но не больше. Никакой сияющей улыбки, никакого чрезмерно нежного взгляда, ни тени назойливого внимания, ни единого поддразнивания о том, как он, наверное, скучал по нему этим утром.       Это было обычное приветствие. Такое, каким Иван здоровался со всеми. Такое, каким он здоровался с Мизи, Хёной или кем угодно. Но так он никогда не говорил с Тиллом.       На мгновение Тилл просто уставился на него, ожидая продолжения. Ждал, что Иван вот-вот одумается, вернётся в своё привязчивое состояние. Но этого не случилось. Иван просто отвернулся, поправил сумку и начал доставать учебники, будто это был самый обычный день.       Будто Тилл — не особенный.       Челюсть Тилла напряглась. Ему это не нравилось. Не то чтобы он хотел, чтобы Иван снова был одержим им — нет, конечно же, нет. Это было бы глупо. Но это… это казалось неправильным.       Так не должно было быть.       Так почему же это его так задевало?       Иван просто не удостоил Тилла ни единым взглядом.       Ни когда учитель проводил перекличку присутствующих. Ни когда передавал ему лист с заданием. Ни даже тогда, когда, потянувшись, случайно задел его локтем. Каждый раз лишь короткое, безразличное «ой» или «извини», прежде чем вернуться к своим делам.       Иван ничего не делал. По крайней мере, ничего из того, что обычно раздражало Тилла: ни поддразнивающих комментариев, ни удушающе ласковых взглядов. (А это ведь должно было радовать его.) Но он всё же делал что-то. Что-то, что не должно было так сильно действовать ему на нервы, и всё же действовало.       Иван писал сообщения.       Кому? Тилл не знал, но вскоре получил ответ.       Весь урок телефон Ивана, лежащий у него на коленях, вибрировал, и каждый раз на его лице вспыхивала эта очаровательная и бесившая улыбка, когда он строчил ответ. Тилл ведь не был любопытным, — ему не было дела, с кем Иван переписывается, — но когда его взгляд всё же скользнул по экрану, он едва не поперхнулся.       Обои. Они были другими.       Больше не было той старой фотки Тилла — глупой, снятой исподтишка, которую Иван сделал несколько месяцев назад. А теперь? Новая фотография. Селфи. Иван и Акорн, стоящие бок о бок: первый сиял, обнажив белоснежный клык, а другой скромно улыбался, явно сам не понимая, зачем вообще сделан этот снимок.       Пальцы Тилла крепко сжали ручку.       Хорошо. Хорошо. Именно этого он и хотел, да? Иван наконец отстал. Всё его навязчивое, удушающее внимание теперь направлено в другую сторону. На кого-то другого. Теперь Тилл может спокойно дышать. Он должен был почувствовать облегчение. Он почувствовал облегчение. Он был рад.       Он повторял это снова и снова, как мантру, будто пытался загипнотизировать сам себя, чтобы поверить в это.       Так почему же в груди было так тесно?       — Тилл, ты вообще меня слушаешь?       Мелодичный голос Мизи выдернул его из потока мыслей. Она сидела прямо перед ним, слегка склонив голову с выражением обеспокоенности, а её шёлковистые длинные волосы, розовые с голубоватыми кончиками, красиво обрамляли её яркое лицо. Обычно он бы сразу сосредоточился на ней. Это же Мизи, в конце концов — его богиня. Единственная, кто мог заставить его сердце биться чаще (ну или он сам себя в этом убеждал).       Но сейчас он даже не мог заставить себя посмотреть на неё как следует. Нет. Его внимание было сосредоточено ком-то другом.       — Ага, — буркнул он, хотя понятия не имел, что она только что сказала. Его ярко-голубые глаза вновь скользнули к Ивану. Тот всё ещё был прикован к телефону и что-то печатал, а потом, нежно улыбаясь, отправил сообщение.       Акорну.       Челюсть Тилла напряглась.       Прежде чем он успел утонуть в своей злости глубже, прозвенел звонок, возвещая об окончании урока.       Обычно именно в этот момент Иван поворачивался к нему, сияя своей фирменной кривоватой улыбкой, и говорил что-нибудь глупое вроде: «Пошли, Тилл~» этим дико раздражающим и великолепным голосом, а потом прилипал к нему до конца дня.       Но этого не произошло.       Вместо этого Иван резко вскочил со своего места и, даже не глянув в его сторону, поспешил к следующему кабинету. Где был Акорн.       Тилл не удостоился даже взгляда. Не говоря уже о простом «привет».       Он сидел, вцепившись пальцами в край парты, наблюдая, как Иван смеётся над чем-то, что сказал Акорн, и они болтали, будто старые друзья. Как будто Тилла здесь не было.       Слабое раздражение, кипевшее у него в груди, стремительно перерастало в нечто худшее.       — Вы что, поссорились? — вновь подала голос Мизи, на этот раз мягче, осторожнее.       — Нет, — отрезал Тилл, чуть слишком резко и тут же выдохнул, стараясь выровнять голос. Почему он так реагировал? Он ведь разговаривал с нежной и милой Мизи. — С чего бы?       Мизи приподняла бровь с беспокойством и недоверием, отвечая:       — Это ты мне скажи.       Он не успел ответить, как в класс ворвались Хёна и Хёнву.       Хёна быстро оглядела комнату своими стальными серыми глазами, но прежде чем она успела что-то сказать, её брат опередил её:       — Где Иван? — немедленно спросил Хёнву, такими же глазами оглядывая класс в поисках красивого черноволосого ворона.       Тилл не ответил.       — Он с Акорном, — ответила Мизи, взгляд её метался между Тиллом и братом с сестрой. — Опять.       Хёна моргнула.       — …Подожди. Ты хочешь сказать, не с Тиллом? — будто сама мысль об этом казалась ей абсурдной.       Вот тогда до всех действительно дошло. Это была не случайность. Это происходило на самом деле. Иван больше не был с ними. Иван больше не был с ним.       И впервые в жизни Тилл не знал, что с этим делать.

***

      Обед был катастрофой.        По крайней мере, для Тилла.       Акорн обычно сидел с ними, так что в этом не было ничего нового. Но что было в новинку, так это то, что теперь Иван цеплялся не к нему, а к Акорну.       Раньше Иван всегда был рядом с Тиллом, усаживался прямо между ним и Мизи, болтал без умолку, как восторженный щенок. Тилл раньше это терпеть не мог. Иван всё время мешал, загораживал вид на Мизи, бесил его до невозможности. (Хотя, если сейчас подумать, наверное, это Суа подговорила Ивана делать так нарочно.)       А теперь? Теперь Тилл мог без помех смотреть на Мизи. Теперь он сидел прямо рядом с ней.       Но по какой причине?       Ему было всё равно.       Потому что всё, на чём он мог сосредоточиться, был Иван.       Иван, который теперь подшучивал над Акорном, а не над ним.       Иван, который наклонялся ближе, легко толкая Акорна в бок, улыбаясь той самой улыбкой, которая раньше предназначалась Тиллу.       Это было неправильно.       И самое худшее? Это замечал не только он.       Все остальные тоже подметили это.        — Знаете, — подал голос Лука, его голос всё такой же бархатистый, — Это странно.       — Что именно? — спросил Иван, выглядя искренне удивлённым.       Хёна указала на пустоту между Иваном и Тиллом.       — Вот это.       — Что, я и Акорн? — Иван моргнул своими обсидиановыми глазами с красноватым оттенком, а потом расплылся в улыбке. — Просто я понял, что у нас с ним на самом деле много общего! Правда, Акорн?       Акорн усмехнулся, его голос прозвучал ровно и без особой выразительности:       — Да ну?       Иван театрально вздохнул, хватаясь за грудь.       — Ты меня ранишь! После всего, что мы сегодня пережили? После того, как я спас тебя от той подозрительной лужи на тротуаре?!       — О да, мой герой, — сухо отозвался Акорн. — Ты просто обошёл её первым и потом на неё указал.       — Именно! — просиял Иван. — А вдруг это была ловушка? Никогда не знаешь наверняка, — добавил он с подмигиванием, которое, как правило, предназначалось одному определённому седовласому человеку, сейчас хранившему молчание в углу.       Хёнву засмеялся:       — Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышал.       Хёна усмехнулась:       — Честно? Я впечатлена, что ты вообще нашёл кого-то, кто может терпеть твою чепуху, Иван.       — Эй! На минуточку, между мной и Акорном теперь нерушимая связь, ясно? — Иван обнял Акорна за плечи. — Верно, мой друг?       Акорн пробормотал с каменным лицом:       — Мы друзья меньше суток.       — Любовь с первого взгляда, — подмигнул Иван.       Тилла чуть не вырвало.       Раньше всё это было бы адресовано ему. Иван вешался бы на его плечо, отпуская дурацкие комментарии про их «особую связь», закидывал бы раздражающими и дразнящими подколами.       Но теперь Иван смотрел на Акорна, словно тот был самым важным человеком здесь.       И это бесило его.       — Итак, Иван, — вдруг заговорила Хёна, наклонившись вперёд с непринуждённой улыбкой. — Чем занимался последние пару дней?       Сказано это было так небрежно, абсолютно невинно. Но как только слова слетели с её губ, все присутствующие притихли.       Тилл ощутил, как напрягся. Его пальцы в ожидании крепче сжали палочки.       Иван моргнул, склонив голову набок в задумчивости:       — Хмм… Да ничего особенного, вроде, — потом его лицо просияло. — А, ну! Мы с Акорном сегодня вместе шли в школу. Было весело.       Пальцы Тилла стиснулись ещё сильнее. Особенно когда он вспомнил, что произошло тем утром.       Акорн поёрзал, особенно заметив чей-то пронзительный взгляд цвета бирюзы.       — В этом не было ничего такого…       — Нет, мне очень понравилось! — засиял Иван, его красивое лицо буквально светилось от радости. — Давай завтра тоже вместе пойдём.       Тилл с грохотом швырнул палочки на стол.       За столом воцарилась мёртвая тишина.       — Эм… что-то не так, Тилл? — Иван наконец посмотрел на него, моргнув в удивлении.       Тилл сжал челюсть. Он выдавил улыбку — натянутую, вымученную.        — Нет. Вовсе нет.       Иван бросил на него странный взгляд, но пожал плечами и снова повернулся к Акорну, будто ничего не случилось.       Но всё было не так.       И Тилл наконец начал это осознавать.       Иван, которого он знал, никогда бы просто так не отмахнулся, особенно когда Тиллу явно было плохо. Даже если настроение у него проседало совсем чуть-чуть — настолько незаметно, что сам Тилл бы, возможно, и не обратил внимания — Иван всегда замечал. У него была манера подмечать мельчайшие перемены, спрашивать с той самой дразнящей, но заботливой интонацией, а потом находить способ приободрить. Шутка, прикосновение, взгляд — а потом его фирменная улыбка с обнажённым клычком и блестящие глаза, которые могли осветить всю комнату, лишь бы поднять настроение Тиллу. Иван никогда не игнорировал его эмоции. Никогда.       До этого момента.       — Ладно, а что насчёт последних дней? — Хёна постучала пальцами по столу, подозрительно разглядывая Ивана.       — А что с ними? — Иван хмыкнул, слегка наклонив голову.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — Хёна метнула в него взгляд.       Иван моргнул.       — А, точно! Инопланетный продавец!       Вся компания дружно наклонилась вперёд.       Иван с энтузиазмом заулыбался, доставая телефон и прокручивая сообщения, большая часть которых, как с горечью заметил Тилл, теперь была связана с Акорном.       — В общем, я ведь был на рынке на днях? И я наткнулся на какую-то странную лавку, которой управлял подозрительный инопланетянин. У него там было полно всяких странных товаров, но моё внимание привлёк один неоновый напиток, который буквально светился.       Мизи нахмурилась:       — И ты его выпил?       — Ну да. Попробовал, чтобы проверить, не ядовитый ли, но он был сладким, — Иван пожал плечами так, будто не понимал, насколько безумно это звучит. — Он сказал, что это придаст энергии, и я подумал, почему бы и нет?       — С каких пор ты пьёшь светящиеся жидкости от сомнительных продавцов? — Суа уставилась на него своими кукольными глазами.       — Не знаю, я подумал, это будет весело? — Иван надулся.       — Ты идиот, — Суа испустила самый долгий вздох.       Иван закатил глаза.       — Ну, да, но это не самое главное. Продавец сказал, что это даёт больше энергии, сосредоточенности и всё такое. И, честно говоря? Я чувствую себя великолепно! Очень отдохнувшим, очень мотивированным–       — Чтобы проводить время с Акорном? — перебил Лука, явно развлекаясь.       Иван щёлкнул пальцами.       — Именно!       Повисла долгое, мучительное молчание.       Мизи выглядела встревоженной. Суа сжала переносицу двумя пальцами. Лука тихо усмехнулся, забавляясь ситуацией. Хёна простонала. Хёнву посмотрел на Ивана так, будто у того выросла вторая голова. Акорн был… просто Акорном.       А Тилл?       Тилл всё ещё переваривал услышанное.       Потому что что-то во всём этом было не так.       Да, Иван был легкомысленным и немного глупым, но не настолько же. Он не был из тех, кто вот так просто покупает светящийся напиток у подозрительного торгаша.       И уж точно он не был тем, кто внезапно перестаёт помешиваться на Тилле.       В животе неприятно закрутило, словно внутри завязался тугой узел.       Что-то было не так.       И почему-то это злило Тилла ещё сильнее.       Над столом повисло тяжёлое молчание.       А Иван, совершенно не замечая напряжения, откинулся на спинку стула и потянулся.       — Эх, ну я и правда отлично себя чувствую! Этот напиток действительно помог.       Суа бросила на него усталый взгляд, будто смотрела на полного идиота.       — Хорошо, но зачем ты вообще его купил?       Иван наклонил голову.       — А?       — Напиток, — Мизи неопределённо взмахнула рукой. — Ты бы не купил странную штуку у подозрительного торговца. Так зачем?       Иван нахмурился, пытаясь вспомнить, а потом в его голове что-то щёлкнуло, и он воскликнул:       — А, точно! Инопланетный торговец! Он сказал, что напиток исполнит мои самые заветные желания!       Долгая пауза.       Лука приподнял идеально изогнутую бровь.       — И какие же у тебя заветные желания, Иван?       Иван расплылся в широкой улыбке.       — Очевидно, заставить Тилла–       Он вдруг резко замолчал. Заморгал. Затем, не сказав больше ни слова, резко запихнул в рот ложку еды и, прожёвывая, вновь засветился.       — В общем, да, ради этого и взял.       Все переглянулись.       Хёна тяжело вздохнула:       — Так, позволь уточнить. Ты, человек, который никогда не бывает неосторожным в подобных вещах, просто подошёл к какому-то случайному инопланетному торговцу, дал себя уговорить купить подозрительный неоновый напиток и… выпил его? Вот так просто?       — Поправочка: попробовал, а не выпил, — вставил Иван с нахальной интонацией, отчего на заднем плане Суа обречённо выдохнула.       — Это не меняет сути!       — Ты всё равно его выпил!       Иван пожал плечами.       — Ну… да? Но, вообще-то, он сработал! Я себя отлично чувствую! — воскликнул он, глаза его сверкнули от энтузиазма.       — Вот что любовь делает с мозгом, — Суа, впервые за всё время, выглядела даже немного впечатлённой.       — Ты же говорила, что он ведёт себя странно? — Хёна повернулась к Мизи.       — С самого утра. Именно тогда он вдруг привязался к Акорну, — она кивнула.       При упоминании своего имени Акорн оторвал взгляд от тарелки, абсолютно невозмутимо.       — А когда именно ты его выпил? — спросил Лука, в его голосе слышался лёгкий интерес.       Иван задумчиво хмыкнул.       — Сегодня утром. Первым делом.       — Первым делом, — повторила Хёна.       — А первым человеком, которого ты увидел, был… — Мизи прищурилась.       Иван моргнул. Затем медленно повернулся к Акорну.       Акорн, всё ещё жуя, уставился на него в ответ.       Иван ласково улыбнулся. Акорн уставился в ответ.       Снова повисло молчание.       Хёнву вздохнул, потирая виски:       — О боже мой.       Лука усмехнулся, по-настоящему наслаждаясь ситуацией, которая его абсолютно не касалась, и, возможно, именно поэтому она его так развлекала.       — Это так смешно.       Тилл по-прежнему молчал. Он так сжимал столовые приборы, что костяшки пальцев побелели. Он и сам не понимал почему.       Мизи тяжело выдохнула:       — У тебя осталась бутылка?       Иван залез в карман — и, к удивлению всех, она действительно была при нём. Бутылка имела странную форму, что-то вроде сердца, но искривлённого, а её поверхность по-прежнему мерцала слабым фиолетовым светом. Он протянул её Хёне, которая сразу же принялась рассматривать её.       Она повертела бутылку в руках и прищурилась.       — Тут что-то написано снизу. Сейчас… — она наклонила бутылку к свету и начала читать.       А потом замерла.       Выражение её лица полностью изменилось.       — …Ох.       Все напряглись.       — Что? — спросила Мизи.       Хёна взглянула на бутылку. Потом на Ивана. Потом на Акорна. Потом на Тилла.       А потом снова на Ивана.       Она выдохнула медленно и протяжно.       — Ну что ж, — присвистнула она, аккуратно положив бутылку на стол. — Теперь всё стало куда интереснее.