Sick love

Телефон в кармане Лиен завибрировал. Она сразу поняла, кто это. Хануля: Я здесь. Она выдохнула и убрала телефон обратно, поворачиваясь к остальным. Те всё ещё стояли возле детектива На Тэ Мана, хотя разговор уже угас. Гамин тёр затылок, а Джи У что-то шептала Хи Вон, на что та только усмехнулась. — Я ухожу, — сказала Лиен. Джи У первая повернулась к ней. — Уже? — За мной приехали. Гамин бросил взгляд в сторону улицы, огляделся. Его глаза остановились где-то позади неё, за полицейскими машинами и мигающими огнями. — Это твой? — спросил он, слегка кивнув в сторону. Лиен проследила за его взглядом. Она сразу его увидела. Хануль стоял рядом с чёрной машиной, руки в карманах. Уличный фонарь отбрасывал мягкий свет на его лицо, и даже в темноте его черты казались резкими и отчётливыми. Он выглядел спокойным, почти отстранённым. Но Лиен знала его слишком хорошо, чтобы не заметить напряжения в его осанке. Гамин выдохнул: — Ты в порядке? Лиен обернулась к нему: — Да. Всё нормально. — Напиши, как доедешь, — нахмурилась Джи У. — Напишу, — пообещала Лиен. — Реально напиши, — настаивала Джи У. — Не просто «да, я дома». Лиен закатила глаза: — Да, мам. Джи У ухмыльнулась: — Вот и отлично. А то он сейчас лопнет от ревности. Лиен усмехнулась, развернулась и пошла, засунув руки в карманы. Она почувствовала его взгляд ещё до того, как подошла. Хануль провёл глазами по её лицу, фигуре, походке. Она знала момент, когда он заметил синяки, неглубокую царапину у губы, лёгкую скованность движений. Он не изменился в лице, но его пальцы чуть сильнее сжались в карманах. — Садись, — тихо сказал он. Она не возразила. Задняя дверь уже была открыта. Она скользнула внутрь, кожа сиденья была прохладной. Хануль сел рядом, водитель молча тронулся с места. Лиен откинулась назад и вдохнула его запах. Привычный, успокаивающий, пахнущий им. — Напиши маме, — пробормотал Хануль. — Скажи, что останешься у подруги. Я знаю, как она ко мне относится. Лиен моргнула. Это её удивило. Он не ошибался. Мама действительно считала его слишком тихим, слишком непонятным. Всегда предупреждала быть осторожнее с такими. Но Хануль никогда раньше об этом не говорил. Она посмотрела на него, но он не смотрел на неё — только на проносящиеся за окном огни. Она достала телефон. Я сегодня у На Ли. Ответ пришёл почти сразу. Мама <3: Хорошо. Завтра будь дома рано. Лиен заблокировала экран и убрала телефон. — Готово. Хануль кивнул и посмотрел на неё: — Хорошо. Остаток пути они ехали в тишине. Когда они добрались до его дома, усталость уже начинала накрывать. Адреналин выветрился, и теперь всё тело казалось тяжёлым, мысли — вялыми. Дом выглядел так же, как всегда: современный, вылизанный, будто со страниц журнала. Ни одной вещи не лежало не на месте. Никого дома. Они вошли внутрь. Шаги Лиен эхом отдавались по полированному полу. Свет — яркий, воздух — чистый, как в выставочном зале. — Идём, — сказал он, направляясь по коридору. Она знала, куда. Комната была такой же аккуратной, но чуть более обжитой. Книги на столе, куртка на спинке кресла. Большая кровать с серым бельём. Ей не нужно было привыкать. Она бывала здесь не раз. — Подожди, — сказал он и исчез в коридоре. Лиен выдохнула, размяла плечи. Окинула комнату взглядом. Пахло им — мыло, что-то свежее, чистое. Она провела пальцем по столу, пока не услышала шаги. Когда обернулась, он стоял с коробкой прокладок, тканью и антисептиком. Молча протянул ей. Лиен колебалась, но взяла. Их пальцы едва соприкоснулись. Она посмотрела на него. — Переоденься, — сказал он. Пошёл к шкафу и достал худи и спортивные штаны. — Держи. Лиен взяла одежду, ожидая, что он выйдет. Но он не двигался. Воздух будто сгустился. Расстояние между ними — почти никакое. Его глаза снова скользнули по её лицу, остановились на синяке у виска. Он медленно выдохнул. — Я подожду снаружи. Она кивнула. Он вышел, закрыв за собой дверь. Она выдохнула, даже не замечая, что затаила дыхание. Переоделась быстро. Худи пахло им. Было тёплым, уютным. Она натянула рукава до самых пальцев, посмотрела в зеркало. Худи было огромное. Она отвернулась. Открыла дверь — и он уже стоял там, прислонившись к стене. Руки в карманах. Его взгляд пробежался по ней. На секунду выражение лица изменилось. Она прошла мимо. Он вернулся в комнату. — Сядь, — сказал он, кивнув на край кровати. Она села. Матрас был упругим. Всё вокруг ощущалось чересчур реальным — ткань худи, тепло от его прикосновения, его фигура перед ней. Он закатал рукава, будто собирался сам её обработать. — Я сама, — нахмурилась она. Он не ответил. Открыл антисептик. — Хануль… — Сиди спокойно. От его тихого голоса сердце у неё сбилось на секунду. Бессмысленно спорить. Он присел на корточки, оказался почти на одном уровне с ней. Она видела тени под его глазами. Он прижал ткань к щеке. Она вздрогнула. — Сильно? — Нормально, — выдохнула Лиен. Он ничего не сказал. Аккуратно коснулся пореза у губ. Его движения были бережными, будто она могла развалиться. Он никогда не говорил много, но выражал больше, чем кто-либо, в действиях. — Не нужно всё это, — прошептала она. Он замер на секунду: — Нужно. Ты же знаешь. Она не знала, что ответить. Молчала. Чувствовала каждое его касание, каждый миллиметр между ними. Хотелось поцеловать его. — Мин Хван сказал, что ты выглядела хуже, — пробормотал он. — Он преувеличивает, — сквозь нос выдохнула Лиен. — Да? — Он всё всегда драматизирует. Хануль ничего не ответил. Только осторожно коснулся её виска. Она резко втянула воздух. — Больно? — Я же сказала — всё нормально. Его губы чуть дрогнули. Он молчал, но Лиен видела — ему это не нравилось. Но он не ругал, не упрекал. Просто… был рядом. Всегда молча, всегда сдержанно. Но от этого не менее сильно. — Ты всегда такой, когда злишься, — прошептала она. Его пальцы на долю секунды замерли. Потом он отстранился, положил ткань на стол. — Ты голодная? Она моргнула: — Что? — Ты ничего не ела, верно? — А ты откуда знаешь? Он только взглянул на неё: — Лиен. Она сжала губы. — Подожди. Он снова исчез. А она осталась сидеть, чувствуя на себе следы его прикосновений. Что вообще происходит?.. Тарелки остались на кухонной стойке. Пока они ели, почти не разговаривали — лишь пара замечаний и редкие взгляды. Но теперь, вернувшись в его комнату, тишина между ними казалась другой. Хануль бросил телефон на стол, провёл рукой по волосам и сел на край кровати. Лиен стояла у двери, потом медленно подошла. — Ты устала? — спросил он. — Немного. — Тогда спи. Лиен фыркнула: — Это не так просто. Он поднял на неё взгляд, изучая, потом откинул одеяло: — Иди сюда. Её глаза скользнули от него к свободному месту на кровати. Кровать была не маленькая, но и не слишком большая. Спать рядом им случалось и раньше, но сейчас всё ощущалось иначе. Хануль просто смотрел на неё и ждал. Лиен выдохнула. Потом всё же легла, забравшись под одеяло. Матрас прогнулся под её весом, расстояние между ними почти исчезло. Хануль протянул руку, выключил лампу у кровати, и комнату накрыла темнота. Только слабое свечение из коридора пробивалось под дверью. Лиен лежала на боку, лицом к нему. В темноте почти ничего не было видно — лишь очертания его лица, ровное, спокойное дыхание. Он казался ей невероятно красивым. Они долго молчали. Потом Хануль тихо нарушил тишину: — Ты не спишь. — Ты тоже. Тихий выдох: — В точку. И вдруг она почувствовала — его рука, едва касающаяся её под одеялом. Он не держал её, не сжимал — просто касался. Она чувствовала его тепло даже через ткань худи, даже в этом крошечном расстоянии между ними. — Тебе стоит поспать, — снова прошептал он, тише. — А тебе стоит перестать командовать, — пробормотала она. Он тихо усмехнулся: — Всё равно не слушаешь. — Вот именно. — Но спать тебе всё равно надо. Лиен уже собиралась сказать что-то язвительное, но тут почувствовала — его мизинец чуть-чуть коснулся её пальцев. Сердце забилось сильнее, так громко, что казалось — он должен слышать. Осторожно, почти неосознанно, она подвинула руку ближе, едва касаясь его пальцами. Хануль выдохнул: — Лиен. Она не успела ответить — он уже наклонился ближе. Его дыхание обдало её губы. Она и не заметила, как сама тоже приблизилась — и его губы коснулись её. Поцелуй был медленным. Почти невесомым. Лёгкое прикосновение губ — как будто он проверял, можно ли. Хануль не двигался, не настаивал. Ждал. Лиен выдохнула ему в губы, сердце грохотало в груди. Потом она поцеловала его в ответ. Его пальцы сжали её чуть крепче, поцелуй стал глубже. Губы тёплые, мягкие. Он пах чаем, что они пили раньше. Всё происходило не спеша. В каждом движении было ощущение, что он чувствует её, каждую её реакцию. Его свободная рука поднялась, осторожно коснулась её щеки, скользнула к линии подбородка, обошла синяк. Лиен мягко выдохнула, позволяя себе раствориться в нём. Когда он отстранился, едва отводя губы, они всё ещё лежали близко. Она облизывала губы, переводя дыхание. — Тебе правда стоит поспать, — пробормотал Хануль, голос стал ниже, чуть хриплый. — Перестань мне приказывать, — прошептала она. Она почувствовала, как он чуть усмехнулся, прежде чем снова поцеловал её. Второй поцелуй был другим. Медленнее, но глубже. В нём не было прежней неуверенности. Лиен даже не заметила, как сама подалась вперёд, как её пальцы крепче сжали ткань его худи. Хануль всё так же держал её за лицо, нежно касаясь подбородка. Поцелуй становился более ощутимым, в нём появилось больше — тяжести, желания, тепла. Он снова отстранился, но остался рядом. Их дыхание смешивалось в темноте. Лиен открыла рот, хотела что-то сказать, но не смогла подобрать слов. — Ты совсем меня не слушаешь, да? — тихо сказал он. В голосе была усмешка. Но и что-то ещё. Мягкое. Лиен сглотнула: — Ты велел мне спать. — А ты сказала, чтобы я перестал тебе приказывать. — Вот именно. Он тихо усмехнулся. Потом чуть подвинулся ближе, коснулся своим лбом её лба. От этого прикосновения по телу пробежала дрожь. Он помолчал. — Я могу поцеловать тебя ещё раз? Лиен затаила дыхание. Сердце билось всё сильнее. Он ждал. Всё ещё — тот же, непроницаемый, сводящий с ума взгляд. Она не ответила. И не надо было — он уже наклонялся, уже приближался. Она снова поцеловала его. На этот раз — без колебаний. Его рука переместилась с её щеки к затылку, пальцы мягко спутались в её волосах. Другая ладонь всё ещё держала её руку, сжимая крепче, словно не собирался отпускать. Она отвечала с такой же жадностью. Её пальцы вцепились в его худи, и тепло его тела пронзало её насквозь под одеялом. Он целовал медленно, глубоко, как будто хотел запомнить её вкус. И в этом поцелуе было нечто новое — что-то более тяжёлое, как груз внутри. — Мин Хван увидел тебя первым, — пробормотал он между поцелуями. Она приоткрыла глаза, сбитая с толку: — Что? Хануль не ответил сразу. Его губы скользнули к уголку её рта, к челюсти. Он больше не целовал — просто был рядом, почти касаясь. — Он первый сказал мне, что ты была ранена. В его голосе появилось что-то новое. Почти опасное. Его губы были слишком близко к её коже. Почти касались. — Почему не я? Лиен напряглась: — Что? — Почему я не увидел тебя первым? Почему Мин Хван должен был мне сказать? Сердце Лиен дрогнуло. Она вдруг поняла. Дело было не только в ревности. Он ненавидел, что узнал последним. Что кто-то другой увидел, понял, позаботился раньше него. Она прошептала: — Ты из-за этого?.. Хануль чуть отстранился, глядя ей в глаза. Его взгляд стал тёмным. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Тогда объясни, — выдохнула она. Он смотрел на неё долго. Потом тихо сказал: — Ты моя. Слова, которые не должны были вызывать такие чувства. Но они вызывали. Его пальцы крепче сжали её волосы: — Мне не нравится видеть тебя с ними. Лиен попыталась усмехнуться, пошутить: — Перестань, я просто… — Мне всё равно, — перебил он и поцеловал её. На этот раз — жёстче. Напористее. Он не оставил ей возможности ответить словами. И самое ужасное? Ей это понравилось. Она растворилась в нём, позволила утонуть в этом тепле. Его рука скользнула под её худи — его худи — и коснулась её кожи. Её губы дрожали от каждого движения. — Скажи, что ты понимаешь, — прошептал он в её губы. Лиен вздрогнула. Её губы коснулись его: — Я понимаю. Хануль выдохнул. Потом снова поцеловал её.