Warhammer 40 000: Пепел Династии

Прошло примерно тридцать стандартных минут, прежде чем «Несломленный Свет» окончательно замер, медленно затормозив в нескольких сотнях метров от левого борта Ацензора. Его посадочный шаттл, отделившийся от эсминца, был подобен миниатюрной, одинокой пылинке, затерявшейся между двух исполинских левиафанов в бездне космоса. Медленно, почти церемонно, он начал свое движение к стыковочному порталу Ангара Альфа. Внутри ангара царила атмосфера тщательно срежиссированного и безупречно контролируемого парада. Пусть и не с громоподобным оркестром и толпами зрителей, но с достаточной долей имперской пышности, способной подчеркнуть статус события – встреча родного брата Вольного Торговца, пусть и на самом краю сектора, среди мертвых миров и безмолвных руин. Ангар был очищен от лишних глаз. От стыковочного кольца до группы встречающих тянулась алая ковровая дорожка, по бокам которой, готовые вытянуться по струнке, стояли бойцы Ордена Канидарии. Их шлемы с черепами-личинами были неподвижны, но за темными окулярами чувствовалась готовность в любой миг преобразиться из почетного караула в смертоносный отряд. В тени колонн и инженерных ниш замерли несколько доверенных техно-жрецов: их бесстрастные оптические сенсоры сканировали своды, а разумы, слившиеся с когитаторами, монотонно считывали показатели систем жизнеобеспечения ангара. Ковровая дорожка начиналась у пустующей посадочной площадки, где обычно стоял Арвус Лайтер «Верность Сердца», ныне находившийся на ремонте после битвы с псайкерами, и вела к триумвирату фигур, ожидающих гостя. В центре, непоколебимый и строгий, стоял Виктор в своем минималистичном, но безупречно сидящем мундире с гербом Династии. Справа от него, поправляя складки своего темно-серого камзола с едва заметным шевроном службы, замер Август Версориус, его поза излучала холодную уверенность, метафорично олицетворяя его роль. И, наконец, слева – Зурван. Те часы, что Виктор провел в покоях, его телохранитель потратил с предельной эффективностью, погружаясь в целительные медитации и био-ритуалы в своей личной резиденции «Молчаливая Пустота», расположенной в самых глухих недрах корабля, куда даже вечный гул палубной жизни доносился приглушенно, словно из иного измерения. Как и всегда на борту флагмана, Зурван предпочел скрыть свою фигуру под длинным, темным плащом c миниатюрным гербом. Было невозможно разглядеть, залечил ли он полностью свою обожженную руку или нет, но его идеально прямая, вытянутая в струнку стойка, и яркий, неумолимый свет багровых окуляров его шлема красноречиво говорили о новом притоке сил и готовности в мгновение ока остановить любую угрозу. Хотя в данный момент его присутствие было скорее грозной формальностью, данью ритуалу и символом неизменной защиты. Немного поодаль, ближе к середине дорожки, стоял церемониймейстер – слегка тучный мужчина в ярком, расшитом гербами одеянии. Где-то у самых потолков ангара, слышалось мерное жужжание диагностических серво-черепов, их красные глаза-сенсоры безучастно фиксировали каждую деталь. Паладин Ордена Канидарии, стоящий недалеко от конца дорожки, приложил палец к вокс-передатчику на шлеме и бросил на Виктора вопросительный взгляд из-под своего шлема-личины: - Лорд-Капитан, транспорт на финальном подходе. Стыковка через две минуты. Виктор лишь неслышно и едва заметно кивнул, отведя взгляд от массивного космического шлюза всего на долю секунды. Его лицо оставалось невозмутимой маской. Спустя ровно озвученные две минуты за герметичными воротами шлюза послышался оглушительный, металлический лязг массивных запорных механизмов – звук, означавший, что вакуум космоса был отсечен, а пространство между корпусом шаттла и Ацензором заполнилось воздухом. Еще через минуту, сквозь толщу брони, стал доноситься нарастающий отзвук маневровых двигателей, который по мере выравнивания давления превратился в оглушительный рев, заставляющий вибрировать металл под ногами. Второй, внутренний ворот-барьер с грохотом начал уезжать вниз, и шаттл, извергая струи сжатого газа, торжественно и плавно вплыл в освещенное пространство ангара. Вой двигателей, способный заглушить любой разговор, заставил алый ковер подрагивать, а плащ Зурвана, камзол Августа и робы техно-жрецов – яростно трепетать и развеваться на создаваемом искусственном ветру. Глухой стук шасси о посадочную площадку, шипение опускающихся опор и затухающий, переходящий на низкое урчание гул двигателей возвестили о финале путешествия. Массивный ворот-барьер с тяжелым лязгом пополз вверх, наглухо отсекая черную, холодную пасть шлюза и остатки враждебного космоса. В наступившей внезапной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего корпуса шаттла, повисло напряженное ожидание. Церемониймейстер сделал шаг вперед, вальяжно поправляя кружевной воротник своего яркого одеяния. Бойцы Ордена Канидарии почти незаметно переминались с ноги на ногу, выдавая внутреннее напряжение. Скрытый механизм посадочной площадки с глухим лязгом пришел в движение, начиная вращение по часовой стрелке. Плавно и бесшумно он скрывал кабину шаттла с пилотом, завершающим послепосадочные процедуры, и являл взору пока еще закрытый входной трап корабля. Вращение остановилось. Полторы минуты, наполненные лишь шипением гидравлики и напряженным молчанием, ушли на подготовку. И вот, с мощным шипящим выдохом, трап начал опускаться, образуя мост между шаттлом и палубой. Яркий свет ангара упал на три фигуры, все еще частично скрытые тенью кабины. Голос церемониймейстера, слегка громогласный, но без надрыва, усиленный скрытыми вокс-усилителями, огласил начало церемонии: - Уважаемые присутствующие и Лорд-Капитан! Имею честь огласить прибытие высокого гостя, владетеля и Лорда-Канцлера мира Ксилос-Прайм, носителя священной крови Тенебрис-Вантар и держателя контракта на снабжение сектора Тенебрис живительной кровью прометиума – герцога Рейгана Крауста Тенебрис-Вантара! Бойцы ордена Канидарии незамедлительно, с металлическим лязгом, вытянулись в струнку. Винтовки взметнулись, стволами вверх, прижатые к плечу. Из-под их шлемов-личин донесся приглушенный, но мощный хор, слившийся в единый клич приветствия. И тогда родной брат Виктора медленно, величаво вышел из тени, его сапоги с стальными набойками гулко и мерно застучали по титановому трапу. Младший брат Виктора и владетель прометиевой империи: Рейган Крауст Тенебрис-Вантар. Его фигура была облачена в длинный, лишенный украшений плащ из плотной черной шерсти, под которым угадывались строгие контуры жилета из темной кожи и функциональная, усиленная стальными пластинами одежда путешественника. На его бледном, уставшем лице с резкими, аристократическими чертами залегли тени бессонных циклов и тяжких размышлений. Глубоко посаженные глаза цвета вороненой стали хранили холодную решимость, смешанную с горечью, понятной лишь его брату. В их взгляде читался немой вопрос: каково это — прибыть на мир, вверенный тебе Судьбой, и найти лишь безмолвную гробницу? Его волосы, темные с проседью у висков, были коротко острижены в утилитарной, почти военной манере, а у левого виска мерцал едва заметный кибернетический аугмент — интерфейс для связи с корабельными системами. Правая рука, сжимавшая рукоять церемониального кинжала, затянута в перчатку из грубой, прошитой серебряной нитью кожи. Его облик сочетал в себе скорбь правителя, потерявшего свой мир, и практицизм человека, готового действовать в суровых реалиях Галактики. Взгляд Рейгана мгновенно нашел взгляд Виктора через всю длину ковровой дорожки. И на долю секунды в строгих чертах обоих братьев промелькнула одна и та же едва уловимая тень – легкий подъем уголка губ, жест узнавания и понимания, недоступный более никому в этом зале. В этот момент из встроенных динамиков серво-черепов под сводами ангара полилась торжественная, но ненавязчивая и печальная мелодия – адажио из неофициального гимна Династии Тенебрис-Вантар. Музыка, полная скорби, но не сломленной гордости, идеально дополняла атмосферу момента. - А также, – продолжил церемониймейстер, широко жестикулируя в сторону следующей фигуры, – Капитана ударного кулака Династии, командира эсминца класса «Кобра» «Несломленный Свет», отважную Серафину Векс! Серафина Векс, уже вышедшая на свет и занявшая место по левую руку от Рейгана, излучала энергию, подобную заряженной плазменной ячейке. Молодая, с острыми, почти хищными чертами лица и короткими, выгоревшими на звездных излучениях волосами, она стояла с поднятым подбородком. Ее форма, хоть и регламентная, с синим флотским мундиром, была модифицирована для большей свободы движений – убраны лишние детали, рукава закатаны, обнажая кибернетические аугменты на запястьях. Ее взгляд, ярко-зеленый и невероятно живой, скользил не по Виктору, а по сводам и конструкциям Ангара Альфа, с профессиональным, почти голодным интересом изучая архитектуру святилища флагмана. Как пилот, привыкший чувствовать каждый уголок своего корабля, она, казалось, испытывала к Ацензору больше скрытого почтения, чем к самому Лорду-Капитану – ибо правители приходят и уходят, а этот стальной исполин, чей возраст превышал десять тысячелетий, оставался вечным. - И, наконец, достойнейшего упоминания достроен Обер-Камергер Его Сиятельства, Камсол Трон! – заключил церемониймейстер, указывая на высокого, сухопарого мужчину по правую руку от Рейгана. Камсол Трон, главный административный советник младшего брата, был полной противоположностью и Миконту, и Августу. Его фигура в строгом, темно-сером, до болезненности аккуратном камзоле была лишена как подобострастной мягкости первого, так и бархатной опасности второго. Его лицо, бледное и удлиненное, с тонкими, плотно сжатыми губами и высоким лбом, напоминало лицо аскета или ученого-клерка. Волосы цвета мышиного меха, были зачесаны назад и убраны столь безупречно, что казались нарисованными. За спиной он держал руки, сжимая тонкими, почти костлявыми пальцами инфопланшет с текущими отчетами. Его поза была идеально прямой, но в ней не было военной выправки — лишь холодная, нечеловеческая собранность бухгалтера или инквизитора, привыкшего видеть мир в колонках цифр и параграфах уставов. Его глаза, маленькие и невероятно проницательные, скрытые за тонкими стеклами очков-циферблатов, бесстрастно фиксировали каждую деталь, взвешивая и каталогизируя. Трое гостей, ритмично зашагали по ковровой дорожке. Замершие бойцы Ордена Канидарии с их черепами-личинами наблюдали за этим шествием, словно древние стражи усыпальницы. Почти в конце этого церемониального марша, когда между братьями оставалось не более десяти шагов, Виктор нарушил протокол. Его поза смягчилась, плечи расправились, и он, не дожидаясь полного сближения, сделал два широких шага навстречу, раскинув руки в жесте, одновременно властном и братском. Рейган, словно отражая его движение, также замедлил шаг, и на его усталом лице на мгновение исчезла ледяная маска правителя. - Рейган, – произнес Виктор, и в его обычно твердом голосе прозвучали оттенки неподдельной печали и той теплоты, что хранится лишь для самых близких. - Виктор, – голос Рейгана прозвучал низко, стоически, но в нем слышалось глубинное облегчение. Братья сошлись в крепком, молчаливом объятии, сцепив руки на спинах друг друга. Вокруг них мгновенно образовался незримый вакуум абсолютной власти и тишины. Все правила церемонии, вся имперская помпезность отступили перед древнейшей привилегией крови Тенебрис-Вантар – правом на искреннее проявление чувств между теми, кто делил не только власть, но и колыбель. - Что-то ты скромен для нового Владыки Ацензора и столь... душевной встречи, – усмехнулся Рейган, отстраняясь и проводя пальцем в воздухе над лаконичным мундиром брата, – ни золота, ни горностая. Один лишь прагматизм. - Времена не для пиров и парчи, брат, – с той же легкой, узнаваемой только им улыбкой ответил Виктор, по-дружески хлопнув Рейгана по плечу, – практичность – новая роскошь. - В этом ты, как всегда, чертовски прав, – кивнул Рейган, его взгляд на мгновение упал вниз, выдавая груз ответственности. - Я рад тебя видеть. В этих мрачных буднях есть хоть один несомненный плюс, – подвел черту Виктор. - И я, брат. И я. Август, – Рейган перевел взгляд на Сенешаля, стоящего чуть позади, – ты, похоже, вечен, как и сам Ацензор. Рад приветствовать в этом уголке ничто. - Господин Рейган, – учтиво склонил голову Август, его золотой глаз мерцал, – очень рад видеть вас невредимым после столь долгого пути. Ваше присутствие придает нам уверенности. Пока Сенешаль и Рейган обменивались светскими любезностями, словно два паука, плетущих незримую паутину, Виктор обратился к следующему гостю. - Капитан Векс, – он протянул руку Серафине, – как прошло ваше плавание в объятиях Эмпирея? - Потрясающе, Лорд-Капитан, – ее рукопожатие было твердым, как у сталевара, – волны Варпа, как всегда, едва не разорвали нас на атомы. Обычные будни на фронтире. Но мы разрезали их своим килем, словно клинком, – ее голос и взгляд излучали ту дикую смесь уверенности, решимости и иронии по отношению к смертельным опасностям, что была ее визитной карточкой, – поздравляю с принятием бремени Патента. И получением права на управление этим... исполином. Для меня всегда будет честью ступить на борт Ацензора и пожать вашу руку. - Премного благодарен, Капитан, – кивнул Виктор, запоминая ее слова. Затем он повернулся к последнему гостю. Конечно, Виктор и Серафина были знакомы задолго до его восшествия на трон, как и со всей флотской аристократией, что составляла становой хребет Династии. Но титул Лорда-Капитана возводил между ними незримый, но непреложный барьер, заставлявший даже самых гордых склонять головы если не в раболепии, то в глубоком, неизбежном почтении. Даже если официальная церемония коронации еще ждала своего часа. - Обер-Камергер Трон, – Виктор изобразил легкий, но полный достоинства поклон в ответ на безупречный жест советника брата. - Я польщен вниманием, Лорд-Капитан, – проговорил Камсол, освобождая одну костлявую руку для короткого, сухого рукопожатия, – столь радушный прием на самом краю известного пространства... Вы, я вижу, не позволяете обстоятельствам лишить себя достоинства. - Уныние – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – ухмыльнулся Виктор, – десять тысяч лет не смогли сломить наш Дом. Решим и эту загадку. Обер-Камергер лишь уважительно кивнул, его лицо не дрогнуло. - А твоему молчаливому исполину даже боюсь руку предлагать, – усмехнулся Рейган, пока Серафина и Камсол обменивались фразами с Августом. Он кивнул на Зурвана, который все это время оставался недвижимой, закутанной в плащ статуей, лишь развернув шлем в сторону гостей. Его задача на приемах явно не заключалась в обмене любезностями, – кажется, он вырос еще на целый метр с нашей последней встречи. - И не стоит, – ухмыльнулся Виктор, складывая руки за спиной, – Зурван принял на свою руку главный удар того, что осквернило твой мир. Если бы не он, мы лишились бы единственной зацепки. - Удар? – глаза Рейгана расширились, в них мелькнула искра тревожной надежды, – то есть... вы нашли кого-то? В живых? Кто это сделал? - Не совсем. Как раз это нам и предстоит выяснить. Предлагаю немедленно пройти в Стратегиум. Ситуация требует самого срочного обсуждения. - Да, немедленно, – решительно кивнул Рейган, его лицо вновь стало маской правителя. - Господа! – Виктор повернулся к Сенешалю и гостям, которые уже внимали их диалогу, – пришло время мне и моему брату взять под контроль ситуацию на Ксилос Прайм. В Стратегиуме. Нам придется на время оставить вас. Наш Церемониймейстер, господин Карлтон, – церемониймейстер, словно из-под земли, возник рядом, вытянувшись со смесью рвения и гордости, – позаботится о вашем комфорте. Уверен, госпоже Векс не терпится изучить мостик Ацензора, а господину Трону – побеседовать с моим обер-камергером Миконтом о причудах управления двором. Гости ответили короткими, почтительными кивками и словами благодарности. - Господин Карлтон, – Виктор перевел взгляд на церемониймейстера. - Прошу за мной, господа, – безупречно кивнул тот и развернулся, его плащ взметнулся, указывая путь к выходному шлюзу, в то время как братья Тенебрис-Вантар вместе с Сенешалем и Зурваном двинулись в противоположном направлении – к лифту, ведущему в мозг корабля, где им предстояло вершить судьбы. *** Помимо стандартных девяти тронов-кресел, предназначенных для Лорда-Капитана и его советников, сегодня к заседанию добавилось десятое – поставленное чуть поодаль, но на равном уровне. Рейган восседал на своем месте, нервно строя пирамиду из пальцев и неслышно постукивая подушечками друг об друга. Его взгляд, лишенный теперь всякой светскости, буравил мерцающий гало-проектор в центре стола, будто пытаясь вырвать у него ответы силой воли. В углу, как и положено по протоколу, замер безмолвный сервитор-скорописец с автопечатной машиной, готовый запечатлеть каждое слово. Огромное полотна с гербом Тенебрис-Вантар едва колыхались от почти неощутимых потоков воздуха. Сама атмосфера в Стратегиуме сгустилась, стала вязкой и тягучей, словно перед грозой. Где-то за массивными дверьми, заслонив их собой, Зурван стоял недвижимой тенью – последний и непреложный аргумент в споре за жизнь Лорда-Капитана и членов совета. - Не будем медлить, – разорвал тишину Виктор, указывая открытой ладонью на магоса Лазарата Праймуса, – магос, вам слово. Предлагаю начать с самых весомых улик. - Принято, Лорд-Капитан, – пропела бинарная трель из-под позолоченной маски, и мехадендриты магоса пришли в движение, подобно стальным змеям, устремляясь к интерфейсам гало-проектора, – в процессе каталогизации мной и моей когортой аналитиков были выявлены два ключевых артефакта данных, дающие до девяноста восьми процентов всей релевантной информации. Они получили пометки «Запись-Омега» и «Запись-Гамма». «Запись-Омега» представляет собой аудио-визуальный файл, извлеченный из пикт-рекордера сервитора модели «Слуга-двенадцать», предназначенного для уборки помещений на орбитальной станции, – гало-проектор замерцал, готовый к воспроизведению, – второй аудио файл был извлечен из черного ящика орбитального шаттла, обнаруженного отрядом капитана Шарла в разрушенном состоянии... - Только из одного шаттла? – резко, почти перебивая, вставил Рейган, переводя ледяной взгляд на магоса. Его пальцы замерли, – в колонии, по последним отчетам, насчитывались десятки кораблей, от челноков до грузовых барж... - Дело в том, что они тоже исчезли, – грустно, но твердо подытожил Виктор, не отводя глаз от брата, – и в этом вся суть кошмара. Даже под самым мощным гипнозом трудно представить, чтобы тридцать тысяч человек, включая стариков и детей, организованно погрузились на суда и бесследно растворились в космосе. Это не бегство. Это... изъятие. Рейган закусил губу, его скулы напряглись. Он лишь резко кивнул, делая отрывистый жест рукой: - Продолжайте. Позолоченная маска магоса едва заметно наклонилась в подобии кивка. - Предлагаю Совету ознакомиться с «Записью-Омега», – прозвучала механическая трель. Когда манипуляции мехадендритов завершились, все десять пар глаз устремились на центральный проектор, где начало загружаться зернистое, отдающее ядовито-зеленым спектрографическим сиянием изображение. Даже бесстрастный Август позволил себе едва заметное движение – он поправил манжет, что было для него признаком крайнего внутреннего напряжения. Архимилитант Крайз Ванск сидел вцепившись в подлокотники кресла, его челюсть работала, будто он молча перемалывал собственную ярость и беспомощность. Длинные, изящные пальцы Навигатора Лагерты Ариэн’тель, увенчанные ногтями-когтями, отстукивали мерный, нетерпеливый такт по полированной поверхности стола; ее хрустальная маска оставалась непроницаемой, но легкое подрагивание губ выдавало волнение. Исповедник Веррен Соллет уже мысленно крестил пространство перед проектором, его сухие губы беззвучно шептали отрывок из «Литаний Отречения». Наконец, запись загрузилась. Вид открывался на стандартный, утилитарный коридор мертвой орбитальной станции, что сейчас висела над Ксилосом в гробовом безмолвии. Серая металлическая обшивка, тусклые светильники, решетки на полу. Пикт-рекордер сервитора, судя по низкому углу, смотрел из какой-то темной ниши или открытого технического шкафа. И затем члены Совета увидели то, от чего у них перехватило дыхание. По коридору, в мертвой, давящей тишине, двигались две фигуры. Они шли друг за другом с пугающей, механической синхронностью. Их осанка была неестественно прямой, плечи отведены назад, подбородки подняты – поза, полная ложного достоинства, но лишенная всякой воли. Руки болтались вдоль туловища как плети, пальцы вытянуты и абсолютно неподвижны. Шаги были размеренными, точными, как у марионеток на невидимых нитях. Но самое ужасное – их лица. Взгляды были устремлены прямо перед собой, пустые, остекленевшие, лишенные не только мысли или эмоции, но и самого признака жизни. Это была не смерть, а нечто худшее – полное, тотальное опустошение, осквернение самой сути человеческого. Даже Виктор ощутил ледяную волну, пробежавшую по спине, и инстинктивную потребность отвести взгляд. Возникало чудовищное ощущение, будто эти две фигуры в любой миг могут повернуть головы и их пустые глазницы устремятся прямо на каждого, кто осмелился подглядывать за этим безмолвным шествием в небытие. Запись оборвалась так же внезапно, как и началась, погрузив Стратегиум в еще более гнетущую, звенящую тишину. Ядовито-зеленое свечение проектора погасло, оставив после себя лишь темный овал и бледные, напряженные лица советников. Спустя несколько секунд, которые показались вечностью, Рейган прервал молчание. Его голос прозвучал приглушенно, с хрипотцой, будто ему физически не хватало воздуха: - И... это всё? Дальше ничего нет? - Это все, что удалось извлечь, – подтвердил магос, его мехадендриты замерли в почтительном бездействии, – согласно анализу Техно-жречества, последующая часть не была записана из-за отсутствия свободной памяти. Старые записи не были удалены и заменены из-за рутиной неисправности пикт-рекордера, которая так и не была устранена ввиду инцидента на станции. Однако, имеющийся фрагмент наиболее точно демонстрирует аномальное поведение персонала станции в сравнении с другими экземплярами данных. - Лорд-Капитан! – вырвалось у Крайза Ванска, – это подтверждает ваши слова! Они шли, как скот! Как проклятые зомби! Это ксенос-проклятие, порабощение разума! - Весьма досадно, что мы не увидели, что или кто находился в конце этой... процессии, – цинично, но с абсолютно непроницаемым лицом прокомментировал Август, – цель всегда информативнее средства. - Если оборудование не пострадало, а персонал был... вывезен, – проговорил Виктор, игнорируя эмоциональную вспышку Крайза, – то почему сервиторы оказался неподвластны этим силам? Рейган медленно перевел взгляд на брата, внимательно вглядываясь, будто ища в его чертах подтверждение своим худшим догадкам. - Пускай их произведенный процесс подразумевает превращение в раба, мозг у них по-прежнему остаётся человеческий – закончил мысль Виктор, обращаясь ко всем, - а значит они тоже должны были стать жертвами? Магос выдержал драматическую паузу. Его маска, отражая тусклый свет, казалась ликом самого безразличного рока. - Существует теория, Лорд-Капитан. Когнитивные функции данной сервитор-модели были намеренно ограничены до примитивного уровня, достаточного лишь для выполнения заученных операций. Возможно, именно эта убогость сознания, это отсутствие развитого разума, и стало его щитом. Сила, направленная на подчинение или стирание сложной психики, просто... прошла мимо, не найдя цели, достойной внимания. Как вирус, ищущий сложный организм, и игнорирующий камень. В зале повисло тягостное молчание. Слова магоса звучали чудовищно и неопровержимо. - То есть вы утверждаете, что эта... сила была избирательна? – тихо, с ледяной четкостью уточнил Рейган, – она охотилась именно на разум? На сознание? - Вероятность данной гипотезы, основанной на имеющихся данных, составляет сорок три целых и семь десятых процента, – точно, как тиканье метронома, отчеканил магос. - Но... – вступила Севрия Калгос, ее астроскоп-глаз вращался, будто пытаясь поймать эхо давно умолкшего сигнала, – если это было психическое воздействие, мы не зафиксировали никаких следов варп-скверны, псионических бурь или остаточных эманаций. Если бы был замешан Имматериум, должны были остаться шрамы в реальности, психометрия хотя бы на молекулярном уровне... Но там чисто. Слишком чисто. - Я могу это подтвердить, Лорд-Капитан, – тихо, но так, что ее слова услышал каждый, произнесла Лагерта. Ее голос был похож на шелест космической пыли, – Эмпирей в этой системе... спокоен. Слишком спокоен. Вопреки картине, которую мы видели на пути в систему. - Скверна Архиврага умеет прятаться в самых неожиданных личинах, даже под маской стерильного безмолвия! – гремел Веррен Соллет, – отсутствие следов – тоже след! Это знак изощренного, глубоко укоренившегося зла! - К тому же, корабли, – проговорил Главный Штурман Хакан Орос, потирая переносицу, – если люди были как куклы, то кто вел суда? Автопилоты? Или... их навыки сохранялись, но воля принадлежала другому? Куда они все могли направиться? - Исходя из стоимости утраченного транспортного флота, ущерб исчисляется миллионами пресвященных тронов, – тут же, поправив оптикуляры, произнёс Кликос Сорон, переводя леденящий душу ужас в знакомую, почти уютную плоскость материальных потерь, – это требует отдельного расследования и включения в общий иск к... ну, пока неизвестной стороне. - Господа, – поднял руку Виктор, и в зале мгновенно воцарилась тишина, тяжелая и ожидающая, – давайте посмотрим вторую улику. Строить воздушные замки из теорий мы успеем и позже. Думаю, мой брат не возражает, – он бросил взгляд в сторону Рейгана. Тот, все еще бледный, но уже собравшийся, лишь резко, по-военному, кивнул, давая разрешение. - Вторая улика, – продолжил магос, и его мехадендриты вновь заскользили по интерфейсам с лихорадочной скоростью, – «Запись-Гамма». Извлечена из защищенной памяти черного ящика шаттла класса «Дипломат». Качество аудио - высокое. Прошло две секунды, и из динамиков полился четкий, лишенный помех аудиосигнал. В центре стола замерцала зеленая голограмма, визуализирующая звуковые волны. Запись началась с фона – ровного, успокаивающего гула двигателей на крейсерской скорости. [КОСМОПОРТ КСИЛОС ПРАЙМ]: Дипломат-7, прием. Возвращайтесь в космопорт. Повторяю – немедленно запрашиваем ваш возврат. Голос диспетчера был ровным, но в его интонации сквозила едва уловимая, нарастающая тревога. [ШАТТЛ ДИПЛОМАТ-7]: Какова причина, Порт? Прием. Голос пилота – мужской, молодой, с привычной профессиональной скукой, но теперь в нем проступило легкое недоумение. [КОСМОПОРТ]: Мы потеряли связь с орбитальной станцией. Координация орбитального и суб-орбитального движения невозможна, объявлено чрезвычайное положение. Всем судам приказано вернуться. Немедленно. Прием. В ответ – пауза. Слишком долгая, натянутая пауза, наполненная только гулом двигателей. В Совете все невольно замерли, уловив это промедление. [ШАТТЛ]: Порт... у меня на борту особый груз. Высший приоритет. Я как раз двигаюсь на станцию для... передачи. В голосе пилота появилась новая нота – упрямство, смешанное с чем-то скрытым, почти виноватым. [КОСМОПОРТ]: Дипломат-7, ваш «приоритет» аннулирован! Немедленно разворачивайтесь, это приказ! Ситуация на плане... Голос диспетчера оборвался на полуслове. Не срезался, а именно оборвался, словно кто-то вырвал микрофон. За ним последовали еще несколько секунд мертвой тишины из канала космопорта, а затем – резкий, оглушительный писк отключенной связи. В шаттле воцарилась тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом двигателей, будто пилот прибавил тягу. [ШАТТЛ]: Император храни... Это что за чертовщина? – прошептал пилот, уже явно для себя. И тут в запись врезался новый, резкий и раздраженный голос, звучавший очень близко к микрофону: [НЕИЗВ. ГОЛОС]: Ты чего тормозишь, кретин?! Дави газ, пока нас насильно не развернули обратно! Ты же взял аванс! Брови Виктора поползли вверх. Он обменялся быстрым взглядом с Крайзом. - Знакомый голос, – тихо, но отчетливо проговорил Виктор. Взгляды всех присутствующих, особенно Рейгана, приковались к нему. - Пиромант? – прошипел Крайз Ванск, его лицо исказила знакомая ярость. - Он самый, – кивнул Виктор. [ШАТТЛ]: Куда нам лететь, я тебя спрашиваю?! Связь со станцией потеряна! Что это за нечисть вообще падает с неба?! Смотри на сканер! – голос пилота сорвался на крик, в нем звенела чистая, животная паника. В динамиках послышался резкий, металлический скрежет – звук резкого, неумелого маневра. Гул двигателей стал неровным, взвизгивающим. [ПИРОМАНТ]: Твою мать... – послышался протяжный, полный дурного предчувствия вздох, – Назад нельзя! Рули, я сказал! Эй! Ты меня слышишь?! И тут в запись начали просачиваться странные звуки. Сначала – тяжелое, прерывистое дыхание пилота. Потом – тихий, монотонный гул, которого раньше не было, нарастающий, как звон в ушах. И на его фоне – нечленораздельные стоны, бормотание, словно пилот что-то пытался и не мог сказать. [ПИРОМАНТ, уже отчаянно]: Ты куда несешься, прямо на это свечение, идиот! Возьми штурвал! Дай сюда, сука! Раздался грохот, крик, звук борьбы. Затем – оглушительный, разрывающий уши скрежет раздираемого металла, треск разламывающихся поддерживающих конструкций, вой сирены аварийной сигнализации. И поверх всего – последний, полный чистой ненависти и ужаса крик пироманта, заглушаемый всепоглощающим ревом катастрофы: [ПИРОМАНТ]: ДЕРЖИ УДАР, ТВА... Запись оборвалась. Резко, окончательно. В Стратегиуме воцарилась абсолютная тишина, тяжелее и гуще, чем до начала воспроизведения. Даже магос замер, его мехадендриты застыли в неестественных позах. Рейган был первым, кто нарушил молчание. Его голос звучал хрипло, но каждое слово было отточенным лезвием: - Вы знаете этого второго? Пиромант? Кто это? Вы нашли его? - Да, - пожал плечами Виктор, - но он сопротивлялся. Зурван за это отрезал ему лицо. На лице Рейгана отразилась гримаса в духе «вы убили главного свидетеля?!», но Виктор поспешил его успокоить: - Но он был не один. Есть второй свидетель. Не менее ценный. Он заключён под стражу. Рейган медленно, с усилием выпустил воздух из ноздрей, заставив ярость отступить. - Время и дата записи позволяют хронологически связать возможное время инцидента с фактом установления полного отсутствия связи с колонией, - подвёл технический вердикт магос, - аудио-анализ указывает на несколько ключевых факторов: наличие нелегального пассажира, факт подкупа, попытку незаконного проникновения на орбитальную станцию, внезапную потерю связи и... воздействие неизвестного светового феномена, совпавшее с резким изменением поведения пилота. Вывод: феномен оказал прямое или косвенное влияние на исчезновение ста процентов персонала колонии и орбитальной станции. - Выходит некий свет превратил колонистов в безмолвных кукол, а пилота свёл с ума при одном взгляде на него?! - рявкнул Крайз, - это чистая ересь! Колдовство! - Возможно, – тихо сказал Виктор, глядя на брата, – Но теперь у нас есть тот, кто, возможно, чувствовал это «колдовство» своими пси-силами. И она жива. Она не была сведена с ума или уничтожена, как и Пиромант. А значит вполне возможно она ключ к понимаю как противостоять этой угрозе. И она будет говорить, - его взгляд был тверд, как адамантий, - есть ли данные анализа странных пятен на поверхности? - Виктор снова перевёл взглд на магоса. Магос застыл на мгновение, словно подключаясь к неосфере, и проскрежетал: - Согласно текущему статусу, анализ образов завершён на девносто три целых, четыре десятх процента. Ожидаю получение информации с лаборатории на поверхности Ксилос Прайм. - Отлично, значит там мы и ознакомимся с образцами, - резко отрезал Виктор, - не будем медлить. На этом предлагаю закончить. Ситуация как мы и думали паршивая, но крайней мере у нас есть зацепка. – Лорд-Капитан, – голос Крайза Ванска, жесткий и настойчивый, прозвучал прежде, чем Виктор успел формально закрыть заседание. Архимилитант поднялся с трона, его фигура в тёмном мундире напоминала башню, – прошу уделить совету еще пару минут. Пока мы все здесь, необходимо обсудить вопрос первостепенной важности. Виктор, уже собиравшийся встать, медленно опустился обратно на трон. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Крайзу, затем на долю секунды задержался на Рейгане. Он дал понять, что вопрос будет выслушан, не сказав ни слова. Простое движение бровей заменило кивок. – Расследование – это одно, – продолжил Крайз, упираясь ладонями в полированный стол. Его голос, привыкший командовать на поле боя, заполнил тягучую тишину Стратегиума, – но война не ждет. Буквально сегодня я получил донесение из сектора К-9. «Святой Меркарий» прибыл с последним грузом прометиума, и ожидает нового приказа, который я не могу отдать. Пока что я списал это на рутинную задержку, но уверен офицеры уже шепчутся. Они не дураки – они знают, что означает эта задержка. Скоро шепот превратится в ропот, а ропот – в панику. В воздухе повисло напряженное молчание. Рейган, до этого момента смотревший в стол, резко поднял голову. Его пальцы, складывавшие до этого немую пирамиду, сжались в белые узлы. Он не просто слушал – он впитывал каждый звук, каждую интонацию. – Нам остались считанные месяцы, Лорд-Капитан, – нажимал Крайз, и в его голосе звенела не тревога, а яростная, солдатская нетерпимость к бездействию, – прежде чем наши танки превратятся в монументы, а авиация станет металлолом на аэродромах. И когда это случится, никакие расследования не спасут ни трон, ни династию. Нас сотрут в пыль. Прежде чем Виктор смог парировать, в разговор вклинился Кликос Сорон, проявив небывалую инициативу. Он поправил оптикуляры сухим, костлявым пальцем: – Ситуация, действительно, оказывает давление с двух направлений. Однако, согласно указанию Лорда-Капитана, мной и Сенешалем завершена проработка плана по восстановлению добычи на девяносто процентов. План затратен, но исполним при обеспечении должного уровня... охранных мероприятий. Рейган вздрогнул, будто его ударили током. Его взгляд, полный ледяного изумления, метнулся от Кликоса к Виктору, а затем к Августу, который, застыв на месте, лишь едва заметно опустил веки, демонстрируя досаду на несвоевременную откровенность Монетария-Фабрикатора и уже чуя своим дипломатическим нутром, что будет дальше. – Какой... план? – слова Рейгана вырвались тихо, но каждое из них было отточенным, как клинок. Он смотрел прямо на брата, игнорируя остальных, – мне не докладывали о никаких планах по возобновлению добычи на моем мире. Никаких деталей, никаких схем. Я слышу об этом впервые, и не от своего брата, а от его... счетовода. В его голосе звучала не просто обида – в нем клокотало оскорбленное право собственности, кровная ярость вассала, чьим уделом пренебрегли. Виктор сдержанно вздохнул, чувствуя, как хрупкий баланс в зале начинает рушиться. – План был начат в инициативном порядке, Рейган, – его голос старался сохранить спокойную, деловую интонацию, но в ней уже чувствовалась стальная жила, – чтобы к твоему прибытию у нас был готовый инструмент, а не пустые разговоры. Время – ресурс, которого у нас нет. Фронт может рухнуть в любой момент. – Но без санкции правящего лорда, без моей печати, любая «инициатива» на Ксилосе – это не план, а самовольничество. Так ведь, брат? – Рейган отчеканил последнее слово, его взгляд буравил Виктора, требуя не объяснений, а признания этого неоспоримого факта. – Именно так, – холодно подтвердил Виктор, не отводя глаз. В его кратком ответе – целый мир имперского права и феодальных условностей. – Каждая минута промедления оплачивается кровью наших солдат, Лорд-Капитан! – Крайз не выдержал, его голос прогремел, нарушив хрупкий диалог братьев. Он сделал шаг вперед, и его фигура, казалось, нависла над столом, – если существует путь избежать бюрократических... проволочек и начать действовать немедленно... – Печать Тенебрис-Вантар – это не «проволочка», Архимилитант! – голос Рейгана взрезал воздух, резкий и пронзительный, как выстрел. Он поднялся с трона, и хотя был ниже Крайза ростом, в его осанке была вся непоколебимость тысячелетней аристократии – это закон. Это клятва. Это то, что отделяет нас от ксеносов и еретиков! Мой мир превратили в склеп, но мое право на него – нет! Лицо Крайза Ванска стало похоже на гранитную глыбу, по которой поползла сеть трещин. Глаза, горящие фанатичной яростью, сузились. – Речь идет о выживании династии! О солдатах, которые гибнут без поддержки, пока мы тут спорим о пергаментах и печатях!.. - Династия, это мы!... - тут же начал Рейган, когда Крайз ещё не успел договорить. – Молчать! Голос Виктора ударил, как молот. Он не кричал. Он приказывал. Звук был низким, насыщенным такой неоспоримой властью, что даже Крайз, уже готовый чуть ли не извлечь клинок, замер на месте. Взгляд Лорда-Капитана метнулся от Архимилитанта к брату, и в нем не было ни братской теплоты, ни сочувствия. Была только холодная ярость правителя, чей авторитет ставят под сомнение в его же тронном зале. – В этом зале не место склокам! – произнес он, и каждое слово падало, как гиря, – наш враг не сидит за этим столом. Он там, в К-9, и смеётся, глядя, как мы грызем друг другу глотки! Заседание окончено. Все – по постам. Архимилитант Ванск, ждите меня в коридоре. Рейган, ты – остаёшься. Приказ повис в воздухе. Крайз, багровея от бессильной ярости, заломил челюсть. Его взгляд, полный немого обвинения, скользнул по Виктору, прежде чем он, отчеканив «Как прикажете, Лорд-Капитан», резко развернулся и тяжёлой походкой направился к выходу, не удостоив Рейгана даже взглядом. Послушался звук отодвигаемых тронов. Остальные советники поднялись молча, поспешно покидая поле битвы, оставляя братьев наедине с призраком их раздора. Рейган снова опустился в кресло, уставившись в потухший проектор, но его плечи были напряжены, как тетива. Дверь Стратегиума с глухим стуком захлопнулась, изолируя их от мира. Тишина стала густой, вязкой, наполненной невысказанным. Сервитор в углу замер, прекратив фиксацию какой-либо информации. – Объяснись, Виктор, – наконец сказал Рейган, не глядя на брата. Его голос был ровным, но в нём слышалось сдавленное бурей напряжение, – что это за игра? Твои псы рычат на меня в моём же доме? – Игра? – Виктор с силой уперся ладонями в стол и поднялся, его тень накрыла брата, – это не игра, Рейган. Это реальность. Твои «псы» – это армия, которая держит фронт. И пока мы с тобой препираемся, эта армия тает. Имперская бюрократия точит нож, чтобы вонзить его нам в спину, а потом содрать последние штаны, конкуренты считают, сколько дней нам осталось. Твой мир – склеп. Мой долг – не дать превратиться в склеп всем остальным. Рейган резко повернул голову, и в его глазах, наконец, вспыхнул открытый, сырой гнев. – Твои вассалы, Виктор! Твои солдаты! Они испытывают тебя. Смотрят, прогнётся ли новый Лорд-Капитан под своего военачальника, отдаст ли ему право распоряжаться чужими мирами! Сегодня он спорит со мной, завтра – оспорит твой приказ! Или ты уже забыл, что такое вассальная присяга? Что такое право крови? Ты сидишь на троне нашего Дома, но ведёшь себя как наёмный адмирал! Виктор шагнул вперёд, сократив расстояние до нуля. Он больше не был правителем на троне. Он был старшим братом, в чьих глазах горели и ярость, и отчаянная потребность быть понятым. – Очнись! – его голос слегка сорвался, – пока ты цепляешься за печать над миром-призраком, под нами горит земля! Крайз – не просто «военачальник». Он – стержень, на котором держится дисциплина. Генералы ему в рот заглядывают! Он тот, кто до сих пор удерживает эти полчища от дезертирства или перехода к еретикам! Он нужен мне живым и лояльным, а не зарезанным в дворцовой интриге! Рейган откинулся в кресле, изучая лицо брата. Гнев в его глазах сменился холодной, аналитической оценкой. Пауза затянулась. – Ты знаешь, о чём он спросит меня, когда я выйду? – тише спросил Виктор, отвечая на этот немой вопрос. Рейган медленно покачал головой, но в его взгляде мелькнуло понимание. Предчувствие. – Он спросит, – продолжил Виктор, – где был «Несломленный Свет» с тобой на борту в тот момент, когда ударила беда. Эсминец, предоставленный тебе для охраны системы. Ещё до войны. Капитан Векс – твой неформальный вассал, её корабль – часть твоих сил. Так где же ты был, брат, когда твой мир забирали по кусочкам? Рейган побледнел. Его уверенность дала первую трещину. Он отвел взгляд, и в этом жесте была не ложь, а тяжесть неприятной правды. – Мы... проводили деликатные переговоры, – пробормотал он, глядя на герб на стене, – о возвращении ценного... персонала из плена. Виктор зажмурился, будто пытаясь стереть из мыслей страшную догадку. – Молюсь Императору, только не это... – он прошептал, словно стараясь сбить наваждение, – только не говори, что ты опять, а теперь ещё и в разгар войны вёл переговоры с ксеносами. На нашем эсминце. В то время, как он мог громить врага на фронте или хоть как-то патрулировать твою систему. – Именно так! – Рейган выпрямился, и в его голосе снова зазвенела сталь, но теперь это была сталь оправдания, – и, возможно, только благодаря этим переговорам у нас до сих пор есть спокойный тыл! Они могли ударить с него, но не ударили! – А ты не думал, – Виктор говорил медленно, с с гнетущим спокойствием, от которого похолодел воздух, но в конце его голос всё равно взорвался, – что чёртовы друкхари и устроили всю эту вакханалию на Ксилосе?! Прилетели, похитили население для своих игр и свалили, пока хозяин был в отъезде, ведя с ними «переговоры»?! Почерк – один в один! – Благодаря моим связям наши миры еще дышат! – взорвался Рейган, тоже вскакивая, так что они оказались нос к носу. – Заткнись! – Виктор вновь рявкнул, резко подняв руку. Он тяжело дышал, пытаясь обуздать ярость, – Просто заткнись. Серафина... она знает? Рейган, всё ещё пылая, промолчал несколько секунд, его грудь неравномерно вздымалась. Затем он сдавленно кивнул. – Но не все детали... эсминцем я не рисковал. Всё – через удалённых посредников, на нейтральной территории. «Несломленный Свет» был лишь… тенью на горизонте. Я же не идиот. – И пусть так и останется, – отрезал Виктор. Он сделал шаг назад, проводя рукой по лицу. Ярость отступила, сменившись ледяной, практичной решимостью. Он подошёл к брату и положил руки ему на плечи. Жест был не братским, а стратегическим – чтобы удержать, закрепить, примирить, – никто. Никто, а уж тем более Крайз, не должен знать, куда ты летал и с кем говорил. Ты понял меня? Рейган выдержал его взгляд. Борьба в нём была видна невооруженным глазом: ярость, обида, страх разоблачения и, наконец, горькое, безрадостное понимание. – Понял, – хрипло выдохнул он. – Хорошо, – Виктор потрепал его по плечу, жест стал немного мягче, – Тогда давай работать вместе. А не друг против друга. Забудь этот спор. Мы займёмся твоим миром. Вместе. С советом я разберусь. А сейчас готовься – мы спускаемся на поверхность. Навестим ту самую свидетельницу. – Постарайся его утихомирить, Виктор, – Рейган произнёс уже почти нормальным голосом, но в нём звучала усталость от всей этой игры тронов, клинков и полуправд, – уж постарайся. – Это моя работа, брат, – сухо парировал Виктор, уже поворачиваясь к выходу. Он сделал шаг, затем резко остановился и обернулся, подняв указательный палец, – и да… есть в этом кошмаре один плюс. Он выдержал паузу, давая словам обрести нужный вес. – То, что случилось на Ксилосе... оно забрало всех. Без разбора. Хорошо, что тебя не было на планете в тот день, – голос Виктора на мигу сбросил сталь, в нём прозвучала голая, неприкрытая горечь, – не хватало мне потерять ещё одного брата. Не дав Рейгану ответить, он решительно толкнул массивную дверь Стратегиума и вышел в полумрак коридора. Снаружи, в царстве приглушённого гула корабельного бытия и мерцающих рунических светильников, его ждали две безмолвные фигуры. Справа, вдоль стены коридора уходящего прямо, слившись с тенью, замер Зурван. Его тёмный плащ не шелохнулся, а багровые окуляры шлема, яркие, как капли крови в темноте, мгновенно сфокусировались на Лорд-Капитане. Виктор не сомневался: за время их разговора телохранитель превратил подходы к залу в стерильную зону. Ни одна живая душа, ни один случайный сервитор не проник бы сюда, а любые попытки подслушать были бы пресечены. Слева по коридору, посреди алой ковровой дорожки, неподвижно, как памятник собственной несгибаемости, стоял Крайз Ванск. Руки, сцепленные за спиной, белые костяшки пальцев. Его сапог отстукивал нервный, неумолимый ритм по вытканному гербу Династии. Резкие шрамы на лице были подсвечены холодным синим пламенем газового готического подсвечника, отчего его черты казались вырезанными из окаменелости. Ворота за спиной Виктора с глухим стуком захлопнулись. Из них вышел Рейган. Он бросил на Крайза взгляд – не враждебный, а устало-отстранённый, будто видя в нём не человека, а неудобное препятствие, – и, не сказав ни слова, зашагал прочь по коридоу впереди ворот, его шаги гулко отдавались под сводами. Архмилитант проводил его взглядом, словно через прицел винтовки и перевёл фокус на Виктора. – Крайз, – начал Виктор, останавливаясь в паре шагов от него. Зурван бесшумно занял позицию чуть сзади и слева, завершая треугольник власти, – инцидент исчерпан. Я понимаю твою позицию, и она не будет проигнорирована. Однако общий накал лишь играет на руку настоящему врагу. Крайз слушал, не двигаясь. Его поза говорила: «Я слышу приказы. Я ещё не вижу действий». – Сначала мы с братом должны спуститься на планету и допросить свидетельницу, – продолжал Виктор, его голос приобрёл размеренность, пытаясь наложить логику на кипящую эмоцию, – её показания – ключ к пониманию, можно ли вообще безопасно возвращаться на Ксилос. Ты сам видел записи. Без этого любая операция – самоубийство. Напряжение в плечах Архимилитанта чуть спало, но осанка оставалась стойкой натянутой тетивы. – Я не политик, Лорд-Капитан, – голос Крайза прозвучал глухо, как скрежет камня, – мой Дом присягал Тенебрис-Вантарам за их силу и волю к победе. Потерять эту волю – всё равно что выстрелить себе в висок, – он сделал микроскопическую паузу, и его следующий взгляд был отточен, как штык, – чем дольше мы ждём, тем вероятнее этот выстрел. Моя задача – сохранить армию и её боеспособность. Я лишь выполняю долг. И не люблю, когда долгу мешают. Виктор кивнул, и в этом кивке была не согласие, а признание факта. Признание силы, с которой приходится считаться. – Твоя бдительность ценна. Будь наготове. Мы начнём реализацию плана сразу после нашего... диалога со свидетелем. А до тех пор – глуши слухи. Любыми средствами. Официальное слово будет за нами, – он немного помедлил, глядя прямо в глаза Крайзу, – и помни: даже когда добыча возобновится, следующие месяцы будут адом. Готовь своих людей к этому. Архмилитант, слегка поджав губы, отдал короткий, резкий кивок. Не поклон вассала, а салют командира, принимающего тяжелый приказ. – Мне пора. Жди сигнала, – заключил Виктор, начиная разворачивать в сторону коридора по которому ушёл Рейган, – ещё вопросы? – Никак нет, Лорд-Капитан, – отчеканил Крайз, наконец разжимая руки за спиной. Он развернулся с военной четкостью и зашагал в противоположном направлении по левому коридору, его плащ развевался за ним как чёрное знамя. Виктор проводил его взглядом несколько секунд, пока тяжёлые шаги не растворились в гуле корабля. Вспыльчивый нрав Крайза удалось на время усмирить, обернув его ярость в русло ожидания и подготовки. Не отчитав советника строже, чем брата, Виктор сохранил хрупкий баланс и избежал опасных вопросов об эсминце. Пока что. Но семя сомнения было посеяно. Теперь нужно было пожинать плоды. Он перевёл взгляд на неподвижную фигуру телохранителя, чьи багровые линзы безмолвно ждали. – Готовься, Зурван, – сказал Виктор, и в его голосе вновь зазвучала холодная решимость, заглушив усталость, – пора навестить старых знакомых. И вырвать у них правду. Тень под сводами шевельнулась, и они двинулись в сторону ангаров, оставив за собой звенящую тишину коридора, где в синем пламени светильника ещё танцевали отблески только что отгремевшей бури.