Неделя на руках

С утра в доме стояла странная тишина. Ни звона ложек, ни шороха одеял, ни шуток, ни ворчания. Даже Вару молчал, хотя по графику уже должен был требовать «чай с мёдом и тремя поцелуями». Данте выглянул из кухни: — Зайчик? — …ммм, — донеслось с кровати. Он подошёл ближе. Вару лежал, укутавшись в плед до носа. На его лице не было ни улыбки, ни привычной дерзости. Он смотрел в потолок, сосредоточенно, будто пытался загипнотизировать тень от люстры. — Что случилось? — тихо спросил Данте, садясь на край кровати. — Последний день, — отозвался Вару, даже не глядя на него. — Сегодня всё кончается. — Что — всё? — Носить меня. Кормить. Эти твои глаза, когда ты смотришь, будто держишь сокровище. Завтра я опять буду ходить сам, ты вернёшься в зал, я останусь с кастрюлей и грязным полом… — Эй, — Данте мягко положил ладонь на его щёку. — Не всё заканчивается. У нас с тобой — всё только начинается. — Ты не понимаешь… — Вару сжал губы. — Это была целая неделя в раю. И я… я боялся, что если она закончится, всё вернётся в обычное. А я не хочу обычного. — Тогда не будет обычного, — твёрдо сказал Данте. — Я не перестану носить тебя, только потому что твоя нога снова работает. — А ты не устанешь? — Никогда. — Он лёг рядом и обнял его. — Потому что ты — не обязанность. Ты — моя любимая нежность. Моя радость. Моя вселенная. — Но я капризный. — Зато милый. — Я шумный. — Но честный. — Я… я иногда боюсь, что ты найдёшь кого-то... ну, не такого. Данте резко сел, взял его за лицо и прижал лоб к его лбу: — Ты — не такой. Ты — мой. Ты и есть то, о чём я даже не мечтал, но получил. Можешь не верить во всё, кроме этого. Вару всхлипнул. Маленький, как комочек, он заполз ближе, сжавшись в его объятиях: — Можно я сегодня вообще с рук не слезу? — Даже не планировал отпускать. — Даже в туалет? — Даже в туалет. — Даже в душ? — Опять вместе. — Данте… — Мм? — А если я попрошу тебя… ещё на одну неделю? — Проси. — А если я скажу, что хочу на всю жизнь? — Ты уже это сказал. Три года назад. В белом костюме, весь в слезах. Помнишь? — Да… — Вару улыбнулся сквозь мокрые ресницы. — Я был сопливый и счастливый. — И я всё ещё несу тебя с тех пор. Они не выходили весь день. Только тёплый чай, тёплая вода, плед, шепот, сон на груди. Данте укачивал его, как в детстве, когда Вару болел. Целый день они провели вместе — от заката до заката, от нежности до тихих смешков. На ужин Данте испёк вафли — кривые, но ароматные. Вару ел их с ладони Данте, лениво, как кот. После — снова уснул на нём. Потом проснулся. Потом снова заснул. На руках. Только на руках. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — снова прошептал он. — И не закончится, — снова ответил Данте. — Я сделаю тебе трон на ручках. Вечный абонемент. Перед сном Данте взял его на руки — уже привычно. Поднёс к кровати… и замер. — Что? — спросил Вару. — А может… не будем класть тебя? — Данте усмехнулся. — Давай я просто подержу тебя всю ночь. Как малыш. — Ты… — Вару расплылся в самой счастливой улыбке за всю неделю. — Я тебя точно не заслуживаю. — Ты меня и создал, глупый. Своими руками. Своим «хочу, чтобы ты был мой». Своими шутками, капризами, глазами, запахом. Ты — мой творец. — Тогда как творец, я велю: держать меня. Всегда. — Приказ принят. И Данте держал. Всю ночь. Даже когда сам уснул — руки не разжались.