touch me
4 июля 2025 г., 12:00
Музыка вбивается в уши, норовясь оглушить абсолютно всех присутствующих, стоящих вблизи колонок в новом открывшемся клубе. Но на танцполе уже никого ничего не волнует. Не когда телом движет похоть, которая вторглась в разумы большинства людей, пришедших сюда ради секса на одну ночь. Что ж, Сонхун уверенно входит в их число и нисколько этого не стыдится.
Взгляд бежит по всем присутствующим, но цепляется уже который раз за одного и того же человека. Парень стоит в стороне, вдали ото всех, будто и не заинтересован в происходящем совсем. Но он красивый. Его пепельные волосы убивают всё живое в нём, потому что те слишком подходят ему. И Сонхун готов заполучить его любой ценой этим вечером. Ему безумно нравится яркие красные волосы, они слишком цепляют. А что говорить об улыбке, которая освещает всю комнату и откидывает существование всех кандидатов одним своим видом? Сонхун клюнул. И он в ловушке.
Будет самым настоящим преступлением, если Сонхун покинет клуб, не держась за руки с этим прекрасным незнакомцем. Правда, тот так и не уходит из своего чёртового угла, в котором спрятался подобно наказанному ребёнку. Кажется, он чем-то недоволен, но упорно пытается это скрыть, теряя глаза в алкогольном коктейле, купленном в баре за слишком высокую цену.
Сонхун давно успел подметить, что рядом с незнакомцем стоит несколько человек. Скорее всего, его друзья. И их компания ему явно надоела, ведь на танцполе всё куда интереснее! Но двое парней неугомонные. Может, отчитывают за что-то или попросту разговаривают на громких тонах, чтобы перекричать ревущие колонки. А незнакомец конкретно от них устал. Кажется, ещё секунда и он сорвётся и уйдёт отсюда навсегда, не желая вернуться. Этого попросту нельзя допустить.
Рядом с Сонхуном возникает кто-то. Он подходит со спины и обдаёт ушную раковину неприятным и таким нежеланным дыханием. Сонхун слегка поворачивает голову, уже понимая, что это вовсе не тот, кого так ожидание стремилось увидеть. Шаг в сторону делает и всем своим видом показывает свою незаинтересованность. И, к счастью, его понимают с первого раза и больше не пытаются навязать компанию на ночь.
Здесь воздух тяжёлый и дышать становится невозможно. Но Сонхун сюда приехал отвлечься от всего навалившего и покидать клуб так скоро явно не собирался. Только если незнакомец не двинется в сторону выхода. Желательно, чтобы он был в одиночестве, а не со своими друзьями. Сонхун увязаться желает безумно. А его наверняка заметили, потому что смотрят в ответ. И эти глаза голодные до невозможности, будто руки давно никого не держали, а губы не целовали каждый миллиметр кожи.
Он двигается в толпе грациозно, как кошка, которая нуждается во внимании. От одного определённого человека, а не от любого в этой возбуждённой толпе. Он стреляет взглядом в покорившего его незнакомца и медленно продвигается вперёд, проталкивая людей, чтобы выбраться из этого потока и не упустить свой шанс. Сонхун останавливается в нескольких метрах от точки назначения. Их взгляды пересекаются, а остальное теряет своё значение в этом мире.
К сожалению, не только неизвестный посмотрел на подошедшего Сонхуна, но и его друзья тоже, поэтому и подойти станет трудной задачей. Решение приходит слишком быстро. Парень использует свою самую обаятельную улыбку, которая всегда спасает его из различных ситуаций, и направляется в сторону бара, уже понимая, что за ним последуют и завяжут диалог. Чего он так и добивался.
Бар сияет неоновым светом неподалёку от танцпола. Сонхун направляется именно к нему, потому что здесь чуть меньше народу и больше возможностей для жадных прикосновений, которыми насытится невозможно ввиду тактильного голода. Тело приземляется на свободное сиденье, а пальцы настигают меню, в котором тонут глаза. Он делает вид, что не чувствует над собой присутствия человека, и прикусывает нижнюю губу, не выдавая себя так легко.
Кожу ласкает чужое дыхание, когда он опускается ближе, располагая руки по обе стороны от Сонхуна. Его маленький план знаменуется успехом. Это именно тот, кто ему нужен, ведь рядом на столе сверкает стекло стакана, которое ранее было зажато в руках красивого незнакомца. Сонхун всё ещё не отводит глаз от меню. Ему безумно нравится их маленькая игра. А ещё больше — исполнять роль недотроги.
— Смотришь на меня весь вечер, но так и не решаешься подойти, — мурлыканье раздаётся в его ухо и посылает импульсы по телу. Тепло расплывается в груди и ползёт ниже. Сам Сонхун становится близок к состоянию людей на танцполе. — Я тебе понравился настолько сильно? — незнакомец продолжает, явно подмечая проходящий по обнажённым от какой-либо ткани рукам табун мелких мурашек.
Сонхун ёрзает на стуле и позволяет себе вольность, о которой он думал последние минут тридцать. Он льнёт к чужой сильной груди спиной, прежде чем задёрнуть голову и одарить неизвестного своей самой хитрой улыбкой, означающей, что тот попал в ловушку и что его чары подействовали. Но только парня это не смущает ни капли, раз он остаётся стоять на месте и наслаждаться карими глазами.
— Может, даже больше, чем «настолько сильно», — Сонхун флиртует бесстыдно и выдерживает пылкий зрительный контакт. Только его интересует один вопрос, который он спешит задать: — А где твои друзья?
— Ты будешь беспокоиться за них, когда столько смотрел на меня? — незнакомец улыбается и обхватывает подбородок Сонхуна своими длинными пальцами, слишком прекрасными, чтобы пропадать без дела. — Они почти смирились с тем, что мои глаза сегодня прикованы к тебе. Им изначально не понравилось то, что я хочу идти сюда с ними, они отговаривали меня, но я рад стоять над произведением искусства.
Сонхун желает задать ещё один вопрос. Однако его останавливают лёгкий качок головы и большой палец, оказывающийся на пухлых губах. Как только незнакомец осознает, что на них нанесён блеск, он размазывает его лёгким движением, слегка портя внешний вид своего любовника на одну ночь. Сонхун может лишь смотреть на красивую улыбку и оставлять свои вопросы при себе, ведь сейчас для них не самое лучшее время. Они всё обсудят позже.
— Хисын! — слышится приглушённо из-за множества голосов и музыки. Незнакомец только недовольно вздыхает, возвращая себе на лицо раздражённый вид. Он явно устал от своих друзей, а они всё продолжают плестись за ним, подобно верным собакам, хотя сами отговаривали его.
Сонхун чувствует, как хватка на его подбородке слабеет, прежде чем совсем пропасть. Руки Хисына возвращаются на своё прежнее место, а голова Сонхуна отрывается от тёплой груди. Глаза следят за приближением двух фигур, которые успели надоесть и теперь ему тоже. Если из-за них Сонхун сейчас потеряет свою возможность потрахаться с красивым парнем, то он определённо разозлится и потеряет абсолютное желание ходить по клубам. Однако Хисын не уходит от него, а, наоборот, льнёт только ближе.
Его руки обвивают талию, более не в состоянии находиться при себе, а нос утыкается в шею, словно сделанную из фарфора. Хисын больше не поднимает голову, даже когда подходят два парня. Сонхун бежит глазами по их одежде, которая только насылает на мысли, что их вытащили прямиком из офисного здания. Чёрные костюмы прекрасно сидят на телах, но не привлекают такого внимания как Хисын.
Мысль осеняет голову. Сонхун даже не решается её обдумывать и решает действовать, не желая больше тратить время и наконец оказаться в уединении. Он отрывается от мягкой обивки стула и обхватывает запястье ничего не понимающего Хисына, который уже через несколько мгновений теряется в толпе на танцполе. Но вместе с Сонхуном.
Сонхун тянет в свои объятия. Демон искуситель, никак иначе. Правда, Хисын и не пытается больше думать, ведь он отдаётся навстречу рукам, которые обрамляют его грудную клетку, прежде чем оказаться за спиной и начать водить ногтями по спине, скрытой под едва прозрачной рубашкой. Лучше бы Хисын был обнажён, но об этом слишком рано пока думать.
Музыка бьётся в уши, но дыхание над ухом заглушает абсолютно всё. Хисын жмётся к нему и ведёт в самую глубь танцпола, будто хочет предстать перед взором всех и похвастаться Сонхуном, который оказался в его руках без какой-либо задней мысли. Всё заменяет похоть, а её определённо не волнует, почему друзья Хисына были против его визита сюда.
Запах карамельного одеколона, перемешивающего с запахом пота, вбивается в нос, стоит Сонхуну уткнуться в яремную вену. Он тонет в запахе, а губы очерчивают шею, словно отмечая свою территорию. Даже если на них смотрят, то уже нет дела. Хисын его хочет так же сильно, как и он его, поэтому больше нет никакого смысла отказываться себе в плотском удовольствии, в которое они оба ныряют с головой.
Зубы покусывают чувствительную кожу на шее и оставляют едва заметные в темноте следы, которые пропадают через несколько секунд. Сонхун прижимается ближе, и их грудные клетки соприкасаются, а дыхание превращается в единое, перемешивая в себе запах алкоголя и мяты от жвачки. Но сам парень будто и не трезв больше совсем. Он пьянеет от запаха Хисына, от его прикосновений и от губ, которые скользят в опасной близости от его собственных.
С ним играют. Его дразнят. И это будоражит всё внутри с новой силой. Сонхун смотрит в карие омуты и старается выдержать зрительный контакт, перед тем как взгляд вновь возвращается на губы. Они выглядят теперь ещё более привлекательными, чем когда-либо. А Хисын выжидает действия Сонхуна. Ждёт, как хищник, когда жертва прильнёт к нему и отдаст свой поцелуй. Лишь одно соприкосновение, и у них не будет пути назад.
Сонхун обхватывает подбородок руками и, прикрывая глаза, целует Хисына, не медлящего ни на секунду. Поцелуй опьяняет, заставляет окончательно распрощаться со здравым смыслом и вызывает желание скорее оказаться в кровати, чтобы плавиться от чувственных поцелуев. Ладони скользят с лица к шее, обхватывая ту в поисках такой необходимой сейчас опоры: ноги подкашиваются от одного только ощущения обкусанных губ на своих.
Один единственный поцелуй. Больше Хисын не позволяет. Он отстраняется с дьявольской ухмылкой. И когда они успели поменяться местами?! Это Сонхун здесь должен дразнить, а не быть тем, кого дразнят! С его губ срывается практически скулёж, когда ему намеренно отказывают снова, стоит парню прильнуть ближе. Вместо очередного поцелуя Хисын обдаёт лицо пламенным дыханием, отправляя здравый смысл на края подсознания, и льнёт к уху.
— Поехали ко мне, — приглашает, и здесь ответ известен с самого первого взгляда. Сонхун только кивает и млеет в чужих крепких руках, которые удерживают от падения на грязный пол. Он встанет на колени, если его попросят без каких-то вопросов, но определённо не здесь. — Отлично.
Их пальцы находят друг друга и переплетаются в темноте крепким звонком. Может, со стороны они и выглядят как возлюбленные. Хотя они простые любовники на одну ночь. Только в голову подкрадываются мысли, что и есть возможность продолжить их знакомство после секса. Остаётся лишь поговорить.
Ночь встречает их тишиной, что вполне удивительно для этого района. Обычно здесь собирается множество людей, желающих провести незабываемое время в чьих-то объятиях. А сейчас их практически нет. Возможно, все разбежались уже. Значит, и Сонхуну пора. Время близится к трем часам, и остаётся лишь надеяться, что найдётся такси для них, где они смогут друг друга касаться.
Сонхун льнёт к холодной бетонной стене, пока Хисын достаёт из кармана джинсов свой телефон. Свежий воздух, дующий прямо в лицо, позволяет разуму проясниться и обдумать дальнейший расклад событий. Правда, парень, стоящий напротив него, будто читая его мысли, решает прервать их поток. Сонхун моментально поднимает на него взгляд и видит в карих глазах немой вопрос. Видимо, по одному его лицу видно, что он желает поговорить о чём-то и узнать поближе его партнёра.
— Почему твои друзья тебя отговаривали от похода сюда, Хисын? — незнакомое имя на губах звучит приятно. Даже слишком. Оно подобно карамели, которая моментально тает во рту и оставляет после себя сладкое послевкусие. И только сейчас до Сонхуна доходит его маленькая оплошность. — Я забыл представиться, — шепчет он, — я Сонхун, — улыбка, совсем не похожая на хищную, появляется на губах и тут же тонет в коротком поцелуе, словно закрепляя их официальное знакомство.
Хисын не отстраняется от него ещё несколько мгновений и предпочитает соприкасаться лбами, прежде чем наконец ответить на заданный вопрос. Правда, шаг назад делается без какой-либо энтузиазма. По парню явно видно, что ему хочется держать Сонхуна в своих объятиях. Но сейчас он подмечает в глазах лёгкую неуверенность. Значит, боится, что его ответ может повлиять на продолжение.
— Я месяц назад расстался с парнем. Вот и всё, Сонхун, — короткий ответ. Наверное, от этих слов его душе становится легче. — А сюда я пришёл, чтобы отвлечься и, может, найти кого-то. Но ты увидел меня первым. Блять, я бы рванул к тебе сразу, если бы не мои друзья. Они пытались вразумить меня, хоть и прошло нормальное количество времени, — Хисын смотрит на Сонхуна в поисках осуждения, ведь не каждый в клубе признается в своих истинных целях. Однако ему молчание служит ответом. Сонхун лишь сокращает расстояние между ними и тянет обратно в свои объятия, всё ещё прижимаясь к бетонной стене.
— Похуй на них, Хисын. Ты мне слишком понравился, поэтому я бы сделал всё, чтобы заполучить твоё внимание, — тянет Сонхун по слогам. Он утыкается в шею и водит носом по ней, наслаждаясь табуном мурашек, который только поощряет изводить любовника ещё сильнее. Однако приятно знать, что он Хисыну понравился сразу. Может, всё-таки можно продолжать знакомство?
— У тебя получилось с первой попытки, Сонхун. Я попался в твои сети, — флирт срывается с искусанных губ, которые оставляют одинокий поцелуй на линии челюсти. Хисын обнимает крепко и не отпускает, будто держит самого хрупкого человека в мире. И даже вибрирующий в кармане телефон не становится веской причиной для того, чтобы разорвать физический контакт. — Хочу пригласить тебя на свидание.
— Ты подожди с такими словами. Может, я в постели тебе не понравлюсь, — Сонхун смеётся и уничтожает устоявшуюся на улице тишину. Ему не стыдно совсем, потому что кроме них двоих рядом с клубом никого нет.
Хисын усмехается ему в шею, заглушая практически весь звук, но вибрация посылает ещё одну волну мурашек по телу. Но Сонхун не успевает даже вновь прикоснуться к пепельным волосам, в которые зарыться пальцами сильно хочется. Их недолгое объятье разрывает громкий звук, раздающийся из их такси. Интересно, сколько оно там простояло, прежде чем у водителя закончилось терпение?
Пальцы вновь переплетаются. Такой маленький жест, только сердце от него тает сильно, будто Сонхуну делают предложение руки и сердца. Хисын первым приходит в себя и тянет парня за собой, утягивая на задние сиденья автомобиля. Сам салон не слишком просторный, можно даже вздохнуть свободно. Правда, эту возможность у него отбирает Хисын, который змеёй обвивает его плечи и улыбается, когда не слышит никаких возражений, а видит лишь расслабленность на лице.
Тишину в автомобиле разбивает тихая музыка, включённая водителем. Но она не мешает совсем. Наоборот, прибавляет только атмосферу комфортной ночи. Сонхун кладёт голову на предложенное плечо и прикрывает глаза, пока ощущает чужие руки на себе. Его держат в безопасности, поэтому никаких сомнений не возникает. Парень не засыпает, а лишь вдыхает запах одеколона.
— Ты красивый, — шепчет Сонхун без тени стеснения. Его голос едва различим, но улыбка, которая освещает лицо Хисына, говорит о том, что его прекрасно услышали и что не нужно повторять комплимент.
— Сонхун, прекрати меня смущать, когда я никак не могу тебе ответить, — Хисын наклоняется к его уху, чтобы слова были слышны только ему одному. Водитель им не нужен в слушателях сегодня. Лёгкий поцелуй чувствуется на мочке, и Сонхун млеет больше, чем от всех существующих в мире слов. Хисын, кажется, это уже начинает осознавать, поэтому шепчет: — На тебе живого места не останется, когда мы приедем ко мне домой, — угроза звучит в самое ухо и заставляет Сонхуна ухмыльнуться.
Они больше не произносят что-либо и предпочитают расслабиться в салоне такси, в котором из звуков лишь одна мелодия, играющая по радио. Ладонь Сонхуна находит запястье Хисына и спешит обхватить, чтобы прикоснуться к коже и выводить на ней узоры аккуратными и длинными пальцами.
Он осознаёт, что за ним наблюдают и ничего с этим не делают. Значит, Хисыну всё безумно нравится, раз в ответ прикосновения чувствуются на плече. Сонхун готов замурчать от подобных действий и начать таять прямо в салоне такси, в котором водитель в любой момент может обернуться к ним и увидеть всё. Поэтому парень сдерживает себя, пытаясь отвлечься другими известными ему способами.
Ногти слегка царапают кожу и оставляют после краснеющие линии. Всё ради того, чтобы привлечь желанное внимание, и так принадлежащее ему этой ночью. А может, и не только. Сонхун улыбается, когда его плечо сжимают и ждут от него объяснений. Но успешно игнорирует, решая чуть-чуть подразнить и продолжить царапать кожу. Будет у его любовника маленькое воспоминание о их ночи в виде лёгких царапин.
Однако вскоре это и надоедает. Дело бросается ещё из-за жалости к краснеющей коже. Та и так покрыта царапинами, которые может оставить только домашнее животное. Наверное, у Хисына есть кошка или же кот? Сонхун задаст этот вопрос позже или попросту увидит всё своими глазами, когда они откажутся на пороге квартиры. Сейчас он может умирать лишь от скуки, потому что неизвестно сколько осталось до места назначения. Может, всё-таки стоило ехать к собственной квартире?
Только томительное ожидание подходит к своему концу: такси наконец останавливается около огромного жилого комплекса. Здесь Сонхун ещё никогда не был, поскольку это другой конец города. Он покидает салон автомобиля первым и всё ещё не выпускает руку Хисына из своей, позволяя самому себе утонуть в притягивающем тепле. Давно такого не было. Но Сонхуну нравится, что всё это происходит. Даже отстраняться нет никакого желания. Все его прошлые парни превращаются в пыль, если сравнивать их с Хисыном. Он самый красивый.
Взгляд бежит по многоэтажкам, но и здесь, на улице, да ещё и в новом месте, он цепляется только за Хисына, который не произносит ни слова, давая быстро осмотреть местность. Правда, не слепой он ведь. Видит же, что карие глаза смотрят всё чаще и чаще на него, пока совсем не сдаются и не устанавливают пылкий зрительный контакт. К ним обоим возвращается похоть, и только сладкая истома поможет им вернуться к прежнему состоянию. Ветер или что-то другое уже не сработают. Им необходимо что-то посильнее. И это будут жадные прикосновения и поцелуи.
Они тонут друг в друге. А Сонхун вновь берёт на себя роль недотроги и не позволит больше её забрать, игриво отходя в сторону и оставаясь вне досягаемости. Он дразнит и не чувствует и капли стыда. На самом деле, попросту не хочет таять от прикосновений сейчас и превращаться в подушечную принцессу позже. Поучаствовать сегодня тоже хочется. Особенно с таким человеком, поймавшим его в сети своей красоты. Даже если игра будет длится всего несколько минут.
Мысли туманят разум настолько сильно, что и прояснится он не сможет в ближайшие минуты точно. Сонхун отходит ещё на шаг, увеличивая расстояние между ними, и чувствует, что терпение Хисына висит на ниточке и в любой момент готово порваться. И ему этого хочется. Хочется увидеть того, кто добивается своего, а не только нежного и дразнящего (каковым Сонхун тоже является).
И вот, наконец-то, происходит желанное. Хисын медленно подходит к нему и удерживает зрительный контакт. И ведь видно же голодные глаза парня. Он похож на хищника, поймавшего свою добычу в ловушку. Но Сонхун позволяет ему так думать, хотя всё совсем по-другому. Он играет с ним и сдастся же в первую же секунду, когда руки обхватят талию и притянут к себе вплотную.
— Пойдём, — Хисын разрывает тишину на части и оканчивает маленькую игру Сонхуна по щелчку пальца. Он утягивает за собой в сторону подъезда, удерживая аккуратно за запястье. А Сонхун победно улыбается и радуется мысленно тому, что у него получилось пробраться под кожу.
Объятия в кабине лифта такие обязательные для них обоих. Они без каких-либо слов льнут к телам и тонут в присутствии друг друга, словно знакомы целую вечность, а не всего час. Сонхун прижимается к металлической стене и прикрывает глаза, когда по шее, челюсти и лицо бегут лёгкие, как бабочки, поцелуи. Не наслаждаться — слишком сложная задача, которую он проваливает и не стыдится своего поражения. Да и как тут стыдиться, когда тебя ловит в сети прекрасный принц?
Сонхун и вовсе не замечает, как отворяются двери лифта. Всему виной Хисын, выступающий отличным отвлечением. А он ведь даже не собирается останавливаться на этом. Потому что в квартире его поджидает ещё одна порция поцелуев, благодаря которым Сонхун окончательно сдаётся и отдаётся на растерзание голодным прикосновениям Хисына. На фоне слышится довольное мяуканье, звучащее со стороны кошки, что невольно подтверждает все мысли. Животное безумно радо возвращению хозяина. Однако это уже совсем неважно. Спина вновь ощущает стену, потому что по-другому Хисын, видимо, не умеет совсем. Или же боится, что с ним вновь начнут играть, поэтому он и решает забрать все роли в свои руки, чтобы руководить всем процессом самостоятельно.
— Я обещал тебе, что не оставлю на тебе живого места, — Хисын шепчет в ухо, дразня мочку зубами. Он оттягивает и покусывает её нежно, словно пытается выбить из парня звуки наслаждения, которые не заставляют себя ждать.
Сонхун вздрагивает, стоит телам оказаться вплотную. В его личное пространство вторгаются бесстыдно, и ему сносит голову от этого. Кажется, это было именно то, о чём он так мечтал весь вечер. Его услышали. И теперь он находится в сильных руках, держащих его и не дающих сдвинуться с места. Не будет жаловаться ведь.
Пальцы Сонхуна цепляют воротник рубашки Хисына, а взгляд скользит по карим глазам, перед тем как сделать остановку на красивейших губах, которые манят к себе сильнее прежнего. Он поддаётся вперёд, желая ощутить их на своих, и добивается своего. Правда, всего на несколько секунд, потому что уже в следующий момент Хисын переключается на фарфоровую шею.
Красные следы расходятся маковым полем по коже и превращаются в прекрасное произведение искусства, которое парень творит лишь с использованием своих губ. Нравится безумно происходящее, поэтому Сонхун бежит пальцами по пепельным волосам, зарываясь в них слегка ради одной цели: начать поощрять на ещё большее количество следов, словно он принадлежит Хисыну все цело и безвозвратно. Даже если на одну ночь. Хотя это совсем не так. Они понравились друг другу, поэтому шансы всегда будут.
Разочарование потерянным в губы поцелуем исчезает так же быстро, как и появляется. Оно заменяется чистым удовольствием, когда Хисын без споров начинать давать то, о чём ему безмолвно просят. В ход идут и зубы, но укусы настолько нежные и боящиеся сильно повредить кожу, что заставляют млеть уже в который раз за этот бесконечный вечер. К нему относятся так, будто Сонхун самая настоящая принцесса, потому что по-другому никак нельзя объяснить всю аккуратность происходящего. Как бы Хисын не дразнил, он не намеревается причинить настоящую боль. А только расслабление и удовольствие.
Дыхание обоих давно сбилось. Оно тяжёлое безумно, но восстанавливать его у них нет времени. Оба больше заинтересованы в том, чтобы утолять свой тактильный голод. Они трогают друг друга через одежду, пробираются под неё и находят чувствительные места, которыми определённо хотят воспользоваться. Только если у Хисына это получится, то насчёт Сонхуна сложно сказать.
Его тело до того расслабленное, что ноги уже не держат на месте. Они подкашиваются, и единственной опорой становится Хисын. Только благодаря ему Сонхун всё ещё цел и невредим. Без каких-либо намёков на царапины. Синяки у него определённо будут. Только позже.
— Пошли в спальню, — предлагает Сонхун, утыкаясь в не прикрытую рубашкой шею, и льнёт вплотную, чтобы позволить любовнику почувствовать всю серьёзность ситуации. Его намёк такой очевидный, что Хисын смеётся тихо и решает более не испытывать парня. — Отнесёшь меня? — звучит едва различимо. Идти он сможет, но медленно и с большой затратой времени.
— Волшебное слово? — дразнит Хисын, уже обхватывая чужие бёдра. Ему остаётся лишь поднять его, а он опять решает играть!
— Я тебе отсосу в следующий раз, — отвечает ему Сонхун с полной серьёзностью в голосе, несмотря на затуманенный похотью разум. Он сразу решает обозначить своё согласие на возможное приглашение на свидание.
Хисын снова смеётся, но принимает сказанное за «волшебные» слова. Видимо, тоже желает встретиться ещё один раз. Но для начала необходимо закончить хотя бы эту первую встречу. Сонхун удивленно вздыхает, видя, как его подхватывают на руки, подобно невесте, и несут по тёмному коридору до желанной спальни, где они продолжат на мягких простынях, а не на ватных ногах.
Волосы прядями разбегаются по подушке, пока голова задирается для лучшего доступа к шее, на которой уже негде расположить поцелуи. Но нет. Хисын умудряется найти такое место и послать мурашки по спине, по которой водят пальцы, пересчитывая позвонки и выбивая из тела дрожь. Но и Сонхун выгибается навстречу ласкам ещё больше. Его пальцы так и не покидают осветлённых волос и тянут к лицу в случае необходимости поцелуя. Его голову озаряет внезапная мысль, от которой узел внизу живота тянет ещё сильнее и от которой он прежде отказывался, потому что это не в его стиле брать полный контроль над ситуацией.
— Хисын, — он тянет за волосы слегка, чтобы привлечь к себе внимание, — позволь мне тоже поучаствовать, — шепчет и приподнимается на локтях. Зрительного контакта избегает, потому что до этого подобные мысли его не посещали. Он привык дразнить, а затем лежать и принимать. Но почему-то с Хисыном такой способ более не чувствуется правильным. Его тоже удовлетворить хочется. И почему он подумал об этом именно сейчас, а не по приезде в его квартиру?
Теперь хочется загладить свою вину. А Сонхун эксперт в извинениях, поэтому сделает всё в самом лучшем виде.
— Ты хочешь побыть сверху? — интересуется Хисын, явно удивлённый внезапными словами, которые никто из них двоих не ожидал услышать. Сонхун кивает, наконец решаясь установить зрительный контакт и позволяя увидеть искренность намерений. — Тогда вперёд, но не думай, что я так легко поддамся.
Хисын позволяет сменить позиции, оказываясь теперь прижатым к смятым простыням. Его без зазрения совести седлают и сбивают по началу медленным поцелуем. Однако он вскоре приобретает совершенно другой оттенок: в нём проявляется страсть, которая захватывает обоих парней. Они целуются так, будто завтрашнего дня не наступит, и медленно трутся друг об друга сквозь одежду, слишком мешающую им наслаждаться в полной мере.
И вот долгожданный момент происходит. Сонхун сломанными дрожью пальцами расстёгивает полупрозрачную рубашку Хисына, пока тот разбирается с его футболкой и чёртовыми узкими брюками, которые сейчас определённо только раздражают и перестают быть самыми любимыми в гардеробе, ведь снять их трудно. Губы Хисына льнут к обнажённой груди, целуя каждый её сантиметр и спускаясь к твёрдым соскам, дабы язык их очертил и выбил звучный стон, который отражается об стены комнаты.
А Хисыну всё мало. Ему нужно больше. Он жаден до прикосновений, поэтому и не думает останавливаться на одном стоне. Его руки поглаживают спину и медленно ведут к ягодицам. В этот раз Хисын не медлит и не растягивает всё, а быстро снимает боксеры в надежде ощутить всё не через ткань. Ладони обхватывают ягодицы и моментально начинают их мять. Сонхун лишь прижимается ближе, извиваясь всем телом под ласками, которых слишком много для него одного.
— Ты хотел поучаствовать, — ухмыляется Хисын, вытаскивая из забвения удовольствия своим мурчащим, как у кошки, голосом. Он ни на секунду не останавливает своё покушение на податливое тело. Видимо, правда вознамерился выполнить своё обещание и оставить свои следы везде, где только можно и нельзя.
— Ты не даёшь мне! — Сонхун жалуется и обнимает Хисына, утыкаясь ему в плечо, чтобы не устанавливать зрительный контакт. Только его партнёру это совсем не нравится, потому что уже в следующую секунду на подбородке ощущается твёрдая хватка, которой не поддаться невозможно.
— А кто сказал, что будет легко? — ухмыляется. Он поглаживает нижнюю пухлую губу, на которой уже никакого блеска и не осталось, прежде чем льнёт к ней, дабы прикусить несильно, но полностью завладеть вниманием. — Но я не хочу тебя расстраивать сегодня, потому что ты слишком хороший, Сонхун, — Хисын хвалит внезапно, чем заставляет вздрогнуть, а тепло — плыть по телу и вновь таять в руках. — Так тебе нравится, когда тебя хвалят. Самая настоящая принцесса, — шепчет и целует медленно, а после отстраняется, чтобы лечь на подушки и ненадолго отдать контроль в руки Сонхуна.
И кто такой Сонхун, чтобы не воспользоваться этим и не исполнить своё желание поучаствовать в процессе? Он льнёт к телу Хисына, украшая его меньшим количеством меток, но и этого достаточно для потери разума. Туман заполняет разум и поощряет действовать активнее, чтобы сладкая истома скорее настигла их. Бёдра трутся друг об друга в медленном темпе, выбивая стоны из ртов двоих. Они стонут в поцелуи, пока Сонхун поддевает резинку нижнего белья Хисына. Последний элемент одежды, с которым наконец расправляются.
Хисын обнимает его, полностью отдаваясь удовольствию. И резко стонет. Звук громкий достаточно и точно разбудит соседей. Но и Сонхун не знал, что член, истекающий естественной смазкой, может быть настолько чувствительным. Только теперь он этим воспользуется и продолжит медленно ввести вверх и вниз, окольцовывая аккуратными пальцами твёрдую плоть.
— Не останавливайся, — у Хисына сбивается дыхание, стоит словам слететь с искусанных губ. Он поддаётся бёдрами вперёд, желая ощутить ещё больше прикосновений к члену, и тихо стонет, потому что лишнее внимание им явно не нужно. — Сонхун, продолжай, пожалуйста, — шепчет и поглаживает тёмные волосы, поощряя ещё больше.
Но и сам Хисын не желает попросту лежать. Он под тяжёлым взглядом Сонхуна настигает ящика тумбочки, из которого достаёт тюбик смазки. Больше смысла тянуть нет. Они оба на грани. Им слишком необходимо кончить. Их поцелуи превращаются в беспорядок, потому что оба пытаются завоевать власть. Преимущество Сонхуна в том, что он касается чужого члена, быстро перестаёт быть таковым, ведь Хисын начинает растягивать его слишком медленно.
Сонхун теряется на несколько секунд от внезапных действий и попросту дышит в губы, чем Хисын охотно пользуется. Поцелуй становится всё более страстным и выбивает весь остаток желания быть сверху и контролировать весь процесс. И Сонхуну совсем не жалко отдать инициативу, когда он находится в сильных руках, которые его определённо поймают. Хисын растягивает аккуратно и медленно, в очередной раз показывая себя с лучшей стороны. В меру нежный и игривый, но с лёгкостью может быть доминантным в постели и добиваться стонов.
Растяжка не длится долго и наконец заменяется твёрдым членом. Сонхун теряется во времени и практически перестаёт понимать что-либо из-за приятных ощущений внутри. Его глаза прикрыты, нос вдыхает аромат одеколона и едва различимого запаха пота, а рот раскрывается в тихих мольбах двигаться быстрее. Он скулит, когда Хисын попадает по простате, и жмётся ближе. Сонхун так и не слезает с бёдер парня и медленно седлает его в надежде получить ещё больше стимуляции на чувствительную точку.
А Хисын ему подчиняется. Он ублажает прекрасное и покрытое любовными следами тело, чтобы то скорее пересекло край и отдалось оргазму, к которому они так идут. Язык вновь обводит соски по очереди ради стонов, полных удовольствия. А Сонхун периодически притягивает к себе для бесконечных поцелуев, потому что ему слишком необходимо внимание на опухших губах. Его телу достаточно прикосновений, а вот его губам — нет. Правда, после каждого поцелуя Сонхун тихо скулит, потому что Хисын отстраняется в самый неподходящий момент.
Всё ради особенно сильного движения бёдрами, чтобы довести их обоих до потрясающего оргазма. Хисын выдерживает зрительный контакт, когда Сонхун взглядывает на него лишь на долю секунды, прежде чем упасть к нему на грудь. Дыхание сбивается и совсем не желает приходить в норму. Сонхун готов растечься по грудной клетке Хисына. Его тело обмякает, пока тепло бежит по нему после отличного секса.
— Мы точно пойдём на свидание, — проговаривает Хисын, играя с тёмными волосами и чувствуя, как Сонхун расслабляется ещё больше от услышанного.
