lost stars

— ты умеешь читать по губам? — спрашивает ёнджун, уткнувшись вихрастой макушкой субину в живот. субину не очень удобно, но в том, как ёнджун позволяет прикосновениям случаться, субин чувствует море пусанских побережий. ёнджун похож на течение — отливы сменяются приливами и слишком глубокий вдох грозит удушьем.  из понятного здесь только то, что ёнджуну нравится, когда субин целует его колени и он всегда довольно выдыхает, если ткнуться носом в заднюю сторону шеи, там, где слегка выпирает позвонок. ёнджун весь состоит из маленьких привычек, в которые субин вплетается своими, еще более маленькими.  если бы ему нужно было описать ёнджуна, он бы сказал, что тот целый. целый, как огромное небо над головой или как мировой океан, или, на крайний случай, целый, как радуга — в нем множество цветов. субину нравится, что ёнджун умеет слышать свои приливы, но еще ему нравится то, что ёнджун всегда умеет ловить отливы субина. быть в порядке рядом с целым человеком на самом деле очень сложно. субину многое неясно: почему мама бомгю целует всех мальчиков в лоб перед тем, как они убегут в лето, почему они спрашивают, где он, когда опускается солнце, и почему ёнджун смотрит на него с такой тревогой, когда субин заговаривает о своей семье. субину кажется, что его обманули на целый кусок жизни, но первое, что ты на самом деле понимаешь, вступив на тропу взрослости — справедливости не существует. нет смысла сравнивать себя с кем-то. опыт, даже если внешне похож, на самом деле всегда разный. — и определять настроение по шагам, да, — субин кладет холодную ладонь на горячий лоб ёнджуна и ерошит торчащую челку, криво подстриженную дрожащими руками бомгю, — еще знаю, как понять что тебя ждет по повороту ключа в замочной скважине. эти слова заставляют ёнджуна сесть и субину немного жалко, что теплая макушка больше не греет живот, и что ёнджун больше не валяется звездой поперек кровати.  хюнин кай, праздно кидающий кубики в бомгю, поднимает голову: шевеление привлекает его внимание. сегодня один из тех ленивых дней, когда им можно ничего не делать. в смысле, совсем ничего. и они набиваются шумной ватагой к кому-то домой (потом оказывается — к тэхёну), вытаскивают миллион настолок и так и не проходят ни одну из них. раньше субин бы просто сидел в одном из огромных кресел-мешков, расслаблено наблюдая за тем, как мальчики режутся в монополию (и бомгю драматично тыкает в свои запястья пластмассовым ножом, обещая совершить что-то страшное, если ему придется продавать каннам). теперь — лениво лежит с ёнджуном, время от времени целуя того в рассыпанные по носу веснушки (кай говорит: “фу, а можно не при всех?”). — мне жаль, субин, — ёнджун смотрит на него с такой тревогой, что субину становится некомфортно. что на самом деле означает “жаль”? субин не думает, что ёнджун мог бы что-то изменить.  детство было сложным, но разве не каждый говорит так о своем прошлом? в конце концов, субин из тех счастливчиков, кто знает своего отца, а это уже ничего себе. да, возможно он был недостаточно послушным ребенком для того, чтобы его любили как следует, но он быстро понял, как заслужить любовь. субин хорошо учился. почти не плакал, когда родители развелись. старался не требовать больше положенного. в общем-то, он был приемлемым. устойчивым середнячком. мама говорила, что субину всегда не хватало усердия для того, чтобы перейти в “высшую лигу”, как будто жизнь — это борьба за кубок большого шлема, но если честно все это совсем не имело смысла. — все нормально? — субин несколько раз глупо моргает, пытаясь собрать мысли.  — если не брать в расчет то, что этот парень избегает родную мать, — кай переходит из молчаливого наблюдателя в активного рассказчика и тыкает пальцем в растерянного субина, — и не собирается возвращаться домой. — он не должен, если не хочет. субин не уверен, как именно нужно реагировать: небо над его головой всегда серое и только благодаря другим он иногда может видеть солнце. ёнджун выглядит обеспокоенным, а кай — расслабленным.  бомгю не вмешивается, потому что не слушает и как будто планета не останавливается, просто… окей, как будто они не должны обсуждать его в его присутствии? субин хочет схватиться за тонкие руки ёнджуна, притянуть его к себе, обнять себя им, чтобы спрятаться от этого разговора и необходимости объяснять.  ему давно не восемь — как когда родители развелись — и давно не тринадцать — как когда мать призналась, что худшим ее решением было его родить — и субин, как будто, перерос всё это, просто никогда не обсуждал ни с кем.  — ну… — чувак, семья — это правда важно. в этот день субин впервые сбегает из их ленивого выходного, сославшись на головную боль и просроченный чуррос из местного 7eleven.  он пишет ёнджуну, что знает о том, что кай не имел ввиду ничего плохого, и конечно, все получилось дерьмово, просто субин не умеет с таким справляться и это окей.  ёнджун ничего ему не отвечает, зато на следующее утро заваливается в общагу с пакетом чипсов и откуда-то взятым планшетом. они сидят на субиновой кровати, прижавшись друг к другу плечами, и залипают в сериалы на нетфликсе (субин выбирает тот, который про доту2, а ёнджун голосует за аркейн, поэтому в итоге они выбирают третье — документалку про китов). пару раз их ладони сталкиваются в раскрытой пачке крабовых чипсов, и отчего-то от этого становится в разы спокойнее, чем было до. если бомгю — это огромное дерево, то ёнджун — это бесконечная темнота космоса, всеобъятная и невообразимо яркая из-за мерцания звезд.  субин хотел бы быть таким же, как он: всегда знать, чего ты хочешь и видеть путь, по которому ты идешь.  не сомневаться. — знаешь, если ты не хочешь с ней общаться, то ты не должен, — ёнджун переключает закончившийся фильм на подборку глупых видео с котами. в его голосе субин слышит осторожность, — но кай прав, семья — это важно.  — я бы хотел поговорить с ней, обсудить все, что было, — перед ёнджуном говорить не страшно, потому что это ёнджун и потому что он, кажется, встроен в субина, как любовь к шоколадным молочным коктейлям или ранним альбомам группы skillet, — но это бесполезно. я и уехал для того, чтобы больше не давать ей шансов. я ведь пытался. субин знает, что во взгляде ёнджуна — не жалость, но не хочет смотреть ему в глаза. вместо этого он сползает ниже, устраивая голову на покатом плече, и усердно всматривается в маленького котенка, сидящего в огромной миске корма (“wiwiwi”, “субина-а, какого черта у тебя так похоже получается? повтори”).  ёнджун дает ему пространство. если раньше субину казалось, что он находится в крошечной комнате, где есть только он и стены, то ёнджун позволил ему выйти из нее. оказалось, что пространство субина — пустое, но над головой, там, где всегда было серое небо, есть звездный свет.  и ночь. и тишина. и отсутствие необходимости что-то решать, менять, придумывать, бороться, отчаянно доказывать самому себе, что заслуживаешь большего, чем имеешь. чем тебе говорили. не то чтобы ёнджун помогает субину верить в себя, просто ёнджун верит в субина — этого достаточно для кого-то, вроде него. но если честно, достаточного уже того, что ёнджун существует. субин чувствует мягкий поцелуй в макушку — ёнджун зарывается носом в его волосы и замирает так на долгие десять минут. коты в подборке видео прыгают. ёнджун говорит: — ты никогда не будешь один. и субин правда, на самом деле, больше не одинок.