lost stars

у ёнджуна на потолке налеплены бабочки. во-первых, субин бабочек боится — это как факт ; во-вторых, субин на них смотрит. откидывает голову, поднимая взгляд, пока ёнджун ему отсасывает в узкой комнате общежития.  общага крохотная и ёнджуну везет, что он живет здесь один: кровать занимает большую часть комнаты, письменный стол завален учебниками и почему-то субин думает, что ёнджун весь должен состоять из безукоризненного порядка. ёнджун же весь состоит из прикосновений. из чавкающего звука, когда он открывает рот и слюна стекает по члену, капает на пол и серые субиновы спортивки ; из влажных волос, в которые субин зарывается пальцами, но так нежно, что чувствует боль в сердце. из его розового языка, припухших губ и теплого рта — ощущения, когда член упирается в стенку горла.  по инерции субин толкается вперед и ёнджун предупреждающе цепляется пальцами за бедра, сжимая до синяков. субин хочет извиниться, но с каждым новым движением ёнджун ворует у него слова ; рот красный, как сладкая мякоть арбуза, и ёнджун прикрывает глаза, когда сосет так, словно катает арбузную конфету. это хорошо до одури — субин видит бабочек перед глазами и светлый волос ёнджуна ; и его хватку на коже, и то, как тепло и влажно, и как субину не хочется, чтобы все это прекращалось. ему хочется закончиться во рту у ёнджуна, оставшись в нём. — я сейчас… ёнджун втягивает щеки и субин ощущает, как пустеет сознание с каждым новым движением. он сдается ёнджуну также, как сдавался десятки раз до — с тихим стоном сжимая волосы у корней и не думая о том, как ёнджун аккуратно минутой позже вытрет рот, словно арбузная конфетка съедена и карамель осталась на губах. — ты сегодня очень красивый, — как-то невпопад говорит ёнджун и субин, упавший поперек чужой кровати, хмыкает. — наверное? он не поднимает головы, потому что и так знает — несколько секунд и ёнджун окажется сверху, оседлав его бедра. а потом будет сладко глотать звуки, переплетаясь с субином пальцами. и там, где они будут держаться за руки, субину будет тепло и здорово — вот так просто, потому что это ёнджун и потому что с ним всегда легко. — о чем ты думаешь? — спрашивает ёнджун, и в самом деле забираясь на субина, — ты опять потерялся. субин думает о конфетах.  о том, что от ёнджуна почти всегда пахнет мятой, и о том, что он знает, в каком кармане болтается пачка монпасье, которые ёнджун разгрызает, не жалея зубов. и еще, может быть, немного, о том, что это лучшее лето в его жизни и быть студентом не так уж и плохо — по крайней мере, ты больше не привязан к безразмерному и тяжелому понятию дома. и дом становится тобой. поэтому куда бы ты ни поехал, где бы ни оказался, ты всегда будешь там, где должен быть. (но что, если домом станет ёнджун?) — о тебе. ёнджун недоверчиво хмурится и субин находит чертовски милым то, как он дуется — нижняя губа едва заметно оттопыривается и черты лица приобретают детскую мягкость.  дуальность ёнджуна — якорь. в одно мгновение он сияет сверхновой, в другое — позволяет субину упираться лбом в плечо и мурчит детскую песенку из мультика про пингвиненка пороро (ты не понимаешь, субин, на этой легенде построили личность десятки наших ровесников, это почему ТЫ не построил свою личность на нем?).  — и что ты думаешь обо мне? субин протягивает ладонь и прикасается к нежной коже ёнджуна — ведет пальцами вдоль скул, чтобы задержаться большим на пухлой мягкости губ. ёнджун ластится к прикосновению, как большой и растрепанный кот.  — что это ты очень красивый. — я знаю. смех ёнджуна вибрирует в субине странным чувством, словно они сотканы из звездной пыли и однажды станут созвездиями. как будто это действительно возможно, пока рядом есть ёнджун (и бомгю, и кай, и тэхён, и громкий чонин и солнце, в котором субину позволено воровать чужие секунды счастья).  и если это действительно так, то субин хотел бы — не обязательно даже яркой звездой, достаточно просто быть. он не умеет нести в себе свет, но это так хорошо умеют люди вокруг него и если можно — он хотел бы навсегда остаться в темноте, которая необходима для того, чтобы они светили ярче. — и невероятный. и ты мой большой приз. как будто я выиграл в лотерею. — тогда придется отчислять проценты. если бы можно было поймать ёнджунов смех руками, то субин спрятал бы его в маленькой банке, как в начальной школе, когда ловил радугу и жуков. чтобы потом, когда ёнджун оставит его, открывать понемногу крышку и слышать этот звук чистой радости. — я отказываюсь, — шепчет субин. отчислять проценты, делиться с кем-то, отпускать смех из банки, а ёнджуна из сердца. только тот уже скатывается на кровать рядом — они потеряли момент? — по привычке накидывая на субина сверху плед в мелкий, рябой цветочек. — ты уже думал, что будешь делать после универа?  смех ёнджуна затихает у него под ребрами и субину хочется забраться руками под тонкую футболку, чтобы нащупать там гулкие удары сердца и звездную пыль.  — наверное, как и все, работать? слишком рано об этом думать, ёнджун, — субин ворочается, приводя себя в порядок, прежде чем укладывается на бок, подпирая щеку ладонью. он нависает над ёнджуном, рассматривая едва заметные веснушки на самом кончике носа, — я просто знаю, что не хочу возвращаться назад. — из-за матери? — ёнджун отводит взгляд, упираясь им в бабочек, и вновь, по кругу, пересчитывает их. это сложный разговор. да. нет. наверное? ему обязательно надо отвечать? — я думаю, что пока что мое место здесь. рядом с тобой. рядом с бомгю, который прячет за собой, как большое дерево — в тени субину хорошо и он всегда опирается на крепкий ствол, чтобы перевести дух и набраться сил. — ты же знаешь, что ты можешь остаться у меня?  субин ведет кончиком мизинца по вздернутому носу ёнджуна, вызывая у того щекотку, и тихо выдыхает. ёнджун, как взрослый, работает на полставки в местном кафетерии и даже накопил какие-то деньги для того, чтобы в будущем снимать квартиру вне университетского кампуса.  это круто. в смысле, то, что ёнджуна есть планы на жизнь и он точно знает, чего хочет. потому что субин совсем ничего не знает, кроме того, что хотел бы навсегда оставаться в моментах, где ёнджун — бесконечная часть его. — да, — говорит субин. но больше ничего не говорит, потому что ёнджун позволяет снова его поцеловать. как будто нет и больше не будет никаких проблем с тем, что субину некуда возвращаться, потому что теперь есть одно место, где его ждут.