Возврату не подлежит

불은 숨길 수 있어도 연기는 숨길 수 없다

Дословно: Огонь можно скрыть, но дым — никогда

      — Похрен! — Юнги так приблизился к камере, что его лицо занимало весь экран, а нос превратился в огромный батат.       Тэхён не рисковал переводить камеру в режим фронтальной съемки. Мазь Сокджина хоть и творила чудеса, но синяки, поплывшие под глаза из-за разбитого носа, ещё не прошли окончательно. Не хотел он пугать Юнги своим видом.       — Нет такой специи «похрен», — обижено ныл Тэхён, с маниакальным упорством продолжая перебирать баночки на полке.       — Наплевать, кидай любые, главное добавь побольше соевого соуса.       — Не наплевать! А вдруг они не подходят? Ты обещал научить меня готовить то, что нравится Чонгуку, а не кидать в сковородку всё что под руку попадётся…       — Мясо! Дай ему огромный кусок мяса с кровью — и он будет на вершине блаженства! — отмахнулся Юнги.       — Нашёл! Вот — смесь пяти перцев! — радостно завопил Тэхён, прекратив поиски.       Прямо перед ним на столе в подставке был закреплён телефон. Их видеозвонок с Юнги длился уже полчаса. Юнги положили в клинику, готовиться к плановым родам. Но даже запертый в палате, тот умудрялся опекать Тэхёна.       Наконец определившись со специями, Тэхён щедро посыпал ими овощи на сковороде. Помешав длинной лопаточкой, добавил к цветной смеси тонко нарезанное куриное филе, ещё раз перемешал и удовлетворённо кивнул сам себе.       — Вот. Так нормально, — пробормотал он и потянулся за банкой.       — Нет! Не вздумай! — завопил Юнги, заметив это. — Поставь консервы с тунцом немедленно на место!       Юнги протянул руку, будто мог через экран телефона вырвать банку из рук Тэхёна.       — У тебя на сковородке мясо и овощи. Всё строго по рецепту!       — А если… — Тэхён прищурился, — если это будет фьюжн?       — Хуюжен! — отрезал Юнги. — После этого последует дисквалификация, несварение желудка у Чонгука и пожизненный запрет заходить на кухню.       Тэхён вздохнул так тяжело, будто у него отняли мечту всей жизни, и почти обиженно добавил:       — Ты же сам говорил: «Экспериментируй».       Он решительно дёрнул за алюминиевое кольцо на банке и под вопль Юнги «Щибааааль!» вывалил всё содержимое в сковородку. Тэхён фыркнул, снова помешал варево и наклонился понюхать. В тот же миг зелёный горошек подпрыгнул и выскочил из сковородки, едва не попав ему в лицо.       — Видел? — завопил Юнги. — Даже горошку стало тошно в этом месиве из курицы и тунца! Это знак! Ты всё испортил.       — Думаешь? — с сомнением спросил Тэхён и помахал рукой над сковородкой, загоняя аромат себе в лицо. — А пахнет очень вкусно.       — Добавь соевый соус. Побольше, — обречённо подсказал Юнги.       Тэхён послушался — плеснул из бутылки соуса, и сковородка в ответ сердито зашипела. Следом туда же отправились кочхуджан. Тэхён аккуратно кинул сверху четыре пластины плавленого сыра. Тот медленно поплыл, растворяясь и превращая соус в густую сырную вязкость. Тэхён осторожно помешал, закрыл сковородку крышкой и выдохнул.       — Юнги… — позвал он, удовлетворённо разглядывая яркую смесь сквозь прозрачную крышку. — А дакбоккым красивый получился.       — Вот видишь, — удовлетворённо протянул тот. — А говорил, не справишься. Только у тебя скорее «хэ-юк боккым» на сковородке.       Тэхён рассмеялся:       — Что? Море и мясо, обжаренные вместе? А мне нравится. Так его и назову. А теперь быстро всё подавать. Как говорил мой отец: «Ешь пока горячее, так даже подошва за мясо сойдёт».       Тэхён улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему расслабившись. Он лавировал по кухне, то протирая стол, то выставляя шкворчащую сковородку на большой поднос. Выложил в большую миску ещё теплый рис и аккуратно наполнил закусками миниатюрные вазочки: острым кимчи, зелёными ростками сои, острой редькой, свежими овощами и полупрозрачными зелёными пластинками нори.       — Можно! Заходи! — крикнул Тэхён, забирая огромный поднос со стола.       Стеклянная дверь на кухню мгновенно открылась, словно Чонгук стоял за ней всё это время, ожидая приглашения. Он на секунду замер с тревогой в глазах, сканируя его с ног до головы. Тэхён видел, как было напряжено его тело, а потом… Потом Чонгук облегченно выдохнул, его взгляд потеплел, и он улыбнулся так искренне и заразительно, что губы Тэхёна непроизвольно сами дрогнули в ответной улыбке.       Альфа снова был одет во всё чёрное. Брюки, которые выглядели слишком дорого для домашней одежды. Тонкая ткань рубашки с небрежно закатанными рукавами обтянула его мускулистые руки и широкие плечи. Тэхён смутился: не заметить, насколько Чонгук в этом образе был потрясающе сексуален и горяч, было просто невозможно. Уловив его взгляд, альфа слишком подозрительно широко улыбнулся.       — И что означает эта ухмылочка на твоем лице? — сощурился Тэхён, сверля его пристальным взглядом.       Чонгук и не думал пасовать от такого наезда. Спину он держал прямо, голову — гордо, но самый главный повод смущения — улыбка на его губах — была обезоруживающе обворожительной. Тэхён поспешил скрыться от пронзительного взгляда альфы и слишком резво направился в столовую. Нога поехала на чём-то скользком. Он попытался удержаться на ногах, балансируя при этом подносом и… не рассчитал центр тяжести. Тяжёлая сковорода перевесила. Конструкция накренилась, пиалы опасно звякнули и поехали следом. Тэхён охнул и зажмурился, понимая, что сейчас произойдёт неизбежное…       И вдруг всё поставили на паузу!       Тэхён не успел даже моргнуть, как Чонгук оказался рядом с ним. Одной рукой он подхватил его под локоть, второй — выровнял поднос. Сковорода осталась на месте. Пиалы лишь звякнули друг о друга, но ни одна не опрокинулась.       Тэхён замер. Секунду смотрел на поднос, потом на Чонгука, потом снова на поднос.       — Ты жив? — вполголоса спросил Чонгук, всё ещё не отпуская его локоть.       — Инфаркт был очень близко, — признался он.       Тэхён с облегчением выдохнул, только сейчас осознав, насколько был близок к провалу — и сам бы упал, и разбил всю посуду, и оставил бы ужин на полу, а Чонгука голодным. Тот убрал руку с подноса, но продолжал держать за локоть.       — Я такой неловкий, — признался Тэхён, потупив взгляд.       — Ты очень милый.       Ни сарказма, ни какой-либо шуточки про то, что Тэхён неуклюжий или криворукий. От ладони, бережно поддерживающей его за локоть, по телу разливалось тепло, и безумно не хотелось лишиться этой поддержки. Тэхёну было одновременно приятно и волнительно. Он не выдержал и поднял взгляд на Чонгука.       — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — ответил тот просто.       «Оу-у-у», — раздался умилительный вздох Юнги из динамика телефона.       Тэхён распахнул глаза и медленно повернулся. А Чонгук прикусил губу, надеясь спрятать улыбку.       — Ты что? Всё это время за нами подглядывал? — Тэхён вручил поднос Чонгуку и бросился к телефону отключать видеозвонок.       Пока он возился с телефоном, Чонгук уже отнёс ужин в столовую и в нетерпении потирал руки. Он едва не поперхнулся слюной, когда снял крышку. Чонгук склонился над сковородой, с наслаждением вдохнув аромат. Его лицо приняло настолько страдальческое выражение, что Тэхёну пришлось до боли прикусить щёку изнутри, чтобы не засмеяться.       — Пробуй, — разрешил он, а сам замер, напряженно ожидая реакции. — А то меня сейчас удар хватит.       Чонгук взял лист нори, завернул в него горсть риса, сверху — дакбоккым по авторскому рецепту от Тэхёна. Свернул рулетик и отправил его целиком в рот. Он заурчал, как собака над сахарной косточкой. Чонгук жевал с таким блаженным выражением лица, что Тэхён до слёз растрогался его реакцией.       Потом Чонгук резко хлопнул себя ладонью по лбу. Тут же, не дожевав, театрально покачнулся и с преувеличенным стоном «пал без чувств», исчезнув под столом. Следом раздалось довольное урчание и чавканье.       — Чонгук! — возмутился Тэхён, но в голосе уже дрожал смех.       Из-под стола донеслось:       — Это слишком божественно. — Блаженный стон подтверждал искренность слов. — Я не был готов к этому.       А Тэхён всё ещё пытался сдержать смех и… проиграл эту битву — не удержался, рассмеявшись от души.

***

      «Что, чёрт возьми, я делаю?» — мысленно простонал Чонгук.       Первоначальный план был хорош: пока Тэхён под руководством Юнги готовит ужин, он займётся теми документами, которые захватил из офиса. Он честно пытался работать, устроившись в кресле напротив большой зеркальной стены в гостиной. Правда, очень недолго. Вскоре он забыл про отчёты и начал прислушиваться к тому, что происходило на кухне. Ни о какой работе и речи не шло. Волк внутри тоже не находил себе места и постоянно скулил: «Тигрёнок готовит для меня еду! Тигрёнок готовит для меня еду!» — вертелся в голове Чонгука его вой, и с этой потрясающей мыслью усидеть на месте было просто невозможно.       «Почему Тигрёнок?» — усмехнулся Чонгук.       «Ну ты посмотри на него. Конечно же, он тигр, ты вспомни, как он ринулся в драку. Зверь, а не омега. И голос Тэхёна бархатный, напоминает урчание сытого хищника. А ещё я уверен, что он такой же ласковый, как эта полосатая кошка. Я буду его звать Тигрёнком», — уверенно заявил волк.       Чонгук сгрёб все документы в стопку и с чувством выполненного долга собрался отправиться на кухню мешать Тэхёну, но… так и не покинул своего места в кресле. В последнюю минуту он передумал, решив не смущать «шеф-повара» своим появлением. В зеркале напротив кресла можно было прекрасно наблюдать за Тэхёном, а обострённый слух оборотня позволял всё слышать.       Тот уже вполне освоился на его кухне. Тэхён вытирал стол белой тряпкой, устроил ревизию в холодильнике. Чонгук прислушался к смеху Тэхёна и Юнги, доносившемуся с кухни, к звяканью посуды… А потом осознал, что Тэхён там один, у открытого огня, над горячими сковородками с раскалённым маслом, с очень острым ножом в руке… Он хоть и взрослый мальчик, но такой неловкий. Просто притягивал к себе все неприятности, существующие на этом свете.       Чонгук напрягся, приготовившись при малейшем подозрительном шуме ринуться на кухню и спасти Тэхёна от него самого. Сквозь стеклянные двери, отделяющие кухню от гостиной, было видно каждое его движение, и это хоть и немного, но успокаивало. Тревога отступила только тогда, когда Тэхён крикнул «Можно! Заходи!» Он не успел ещё договорить, а Чонгук уже распахнул двери кухни.       Он принюхался и быстро пробежался по Тэхёну взглядом. Тот не порезался, не обжёгся… С его омегой всё было в порядке. Только убедившись в этом, Чонгук облегчённо выдохнул и смог улыбнуться. Ну как было не улыбнуться такому Тэхёну? Очень серьёзный, с огромным подносом в руках, в обычной футболке и со взъерошенными волосами, перехваченными чёрной повязкой, как обручем. При всём этом был образцом невинности и воплощением соблазна. И как в нём только уживались эти контрасты?       Чонгук не мог налюбоваться Тэхёном. Волк внутри взвыл, соглашаясь с хозяином, что не было никого красивее их Тигрёнка. Реакция омеги на его появление очень нравилась Чонгуку. Его сердце начинало стучать быстрее от усилившегося аромата ландыша и дыхание замирало, как только он смотрел в сторону Тэ. А стоило Чонгуку отвернуться, как он кожей ощущал на себе любопытный взгляд. Это заставило его скрестить пальцы за спиной, чтобы не сглазить, а волк внутри не мог унять счастливую дрожь. Всё шло именно так, как хотел Чонгук.       Он и правда чуть не прикусил язык, когда попробовал дакбоккым Тэхёна. Это было… восхитительно! Ему даже играть и притворяться не пришлось. Как Тэхён умудрился приготовить что-то настолько вкусное из того, что было в холодильнике? Просто магия. Чонгук от души исполнил самый лучший фейспалм в своей жизни, звучно треснув себя по лбу, и нырнул под стол. Искренний бархатный смех Тэхёна был лучшей наградой за его детскую выходку. Чонгук вылез из-под стола и станцевал победный танец, повторяя ковбойские движения Psy из популярного клипа.       — Подожди, я сейчас принесу тарелки, бокалы, и мы накроем на стол, — попросил Чонгук, прошёл мимо Тэхёна, продолжая напевать и пританцовывать.       — Может, посмотрим кино? — предложил Тэхён, когда тот вернулся.       Он кивнул на журнальный столик перед диваном напротив огромной плазмы во всю стену.       — То есть ужин при свечах отменяется? — разочарованно протянул Чонгук, оглядывая низкий столик.       — Давай обойдёмся без них, — попросил Тэхён, присаживаясь на пол. — Хочу без пафоса.       — Ну, раз без пафоса, тогда что пить будем? Соджу или пиво? — предложил Чонгук, выставляя на стол и то, и другое.       Он присел на пол рядом с Тэхёном и включил первый попавшийся фильм. Тэхён растерянно моргнул: видимо, этот вопрос поставил его в тупик.       — Я никогда не пил соджу или пиво, только вино, — пояснил он свое замешательство. — Сону запрещал покупать спиртное в супермаркетах. Только коллекционные вина. Считал, что это не слишком эстетично — пить пиво или соджу за ужином. Эти напитки не соответствовали нашему статусу.       — А моему вполне соответствуют. — Чонгук повернулся к Тэхёну, хищно улыбнулся и настойчиво повторил свой вопрос: — Так соджу или пиво? Что выбираешь, Тигрёнок?       — А ты что любишь? — решил уточнить омега.       — Пиво! У меня всегда в холодильнике стоит упаковка.       — Значит, пьём пиво!       — Хорошо. — Чонгук ловко открыл бутылку и наполнил пенным напитком бокалы, лукаво при этом улыбаясь. — Приятного аппетита, Тигрёнок.       — И тебе, — явно смущаясь от такого обращения, выдавил тот.       К тому времени, как они сели за стол, рот уже заполнился слюной и живот жалобно урчал у обоих. Может, поэтому с ужином было так быстро покончено. Тэхён хотел было отнести тарелки на кухню, но Чонгук вовремя остановил.       — Оставь, завтра придут уборщики и всё уберут.       Взяв по бутылочке пива, они с пола перебрались на огромный диван. Тэхён первым устроился, обложив себя со всех сторон подушками. Чонгук отобрал одну и бросил её на пол, в ноги Тэхёну. Тот, немного опешив, наблюдал за его действиями. Чонгук подошёл ближе, совершенно не смущаясь, провел рукой по бедру Тэхёна, раздвинул коленями его ноги и уверенно встал между ними. Нагнулся и положил руки на спинку дивана, словно загоняя его в угол. Чонгук навис над Тэхёном. Тот выглядел настороженным и сбитым с толку. Он застыл в плену рук Чонгука с вытаращенными глазами. Их лица были так близко, что Чонгук ощущал дыхание Тэхёна на своих губах… Они, как две малолетки, играли в гляделки.       А потом… Чонгук подмигнул и резво плюхнулся на пол, устроившись на подушке точно между ног омеги, по-хозяйски прижавшись затылком к его животу. Тэхён замер, превратившись в каменную статую, но вскоре расслабился и положил руки на плечи Чонгуку. Потом запустил пальцы ему в волосы и начал играть прядями волос. А Чонгук поплыл от такой невинной ласки. Давно он не чувствовал себя настолько счастливым и умиротворенным.       Звук работающего телевизора сливался со стуком дождя по стеклу. Время от времени Тэхён зевал, но продолжал смотреть фильм, пока наконец Чонгук не услышал тихое посапывание у себя за спиной. Чонгук убавил громкость на минимум, осторожно уложил Тэхёна на диван и укрыл пледом, который лежал на спинке рядом. А сам остался на полу, охраняя сон истинного, как верный пёс. Когда фильм закончился, было уже далеко за полночь.       — Тигрёнок, пойдём спать? — предложил Чонгук, ласково потрепав его по плечу.       — Хорошо, — пробормотал тот, приоткрыл глаза и снова закрыл.       За окном мерно шумел дождь, убаюкивая ещё больше. Чонгук раздумывал недолго: будить своего спящего красавца или отнести в кровать на руках? Подхватил Тэхёна, словно тот ничего не весил, и отнёс в спальню. Аккуратно, стараясь не нарушить марево его сна, переодел в пижаму, а сам, мучительно борясь с возбуждением, нахлынувшим от таких простых манипуляций, снова спустился на первый этаж.       Видеонаблюдение в доме было включено, парни из службы Чимина, вооружённые до зубов, патрулировали территорию. Никаких посторонних. Никаких причин для тревоги. Чонгук откинул голову на высокую спинку кресла в гостевой комнате и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, но внутри всё дрожало. Волк выл и скрёб когтями.       «Он в безопасности. Ты просто ищешь повод, чтобы быть рядом. Спи. Давай хотя бы сегодня сделаем это правильно», — уговаривал Чонгук животное.       «Но что, если Тэхён в опасности? Вдруг угроза существует? Мы так и не выяснили, где сейчас находятся выжившие дикие и что они замышляют», — не унимался волк, сидящий внутри.       Страшное предположение прошило острой вспышкой сознание. Чонгук подпрыгнул на кровати, и его взгляд уткнулся в закрытую дверь.       «А что, если дикие проникнут в дом? Что, если Тэхён окажется один на один с этими монстрами? А ты тут спишь целым этажом ниже его! Придурок!» — продолжало выть животное.       Чонгук выскочил из кровати и помчался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Только оказавшись у двери спальни Тэхёна, усевшись на пол и прислонившись спиной к стене рядом с его дверью, он стал легче дышать. Если дикие посмеют приблизиться к Тэхёну, им придётся пройти через него. Волк рвался наружу, уверенный, что только он сможет защитить истинного. Он как бешеный завывал в голове. Волк будто сорвался с цепи. Чонгук почувствовал, как тело бросило в жар, по позвоночнику пробежала лёгкая дрожь, обычно предвещающая оборот.       «Успокойся!» — мысленно рявкнул Чонгук, усилием воли прекращая истерику волка.       Инстинкт — такая штука, что с ним не поспоришь, а если это основной инстинкт, то не стоит и пытаться. Но Чонгук легко мог подчинять своего зверя. Когда волк затих, Чонгук замер у двери, прислушиваясь и пытаясь уловить дыхание Тэхёна. Убедившись, что тот спит, мерно посапывая, встал и, пошатываясь, направился в гардеробную. Достал спрятанную там ещё в первый день подушку. Положил её на пол рядом с дверью Тэхёна и растянулся, прижавшись лбом к двери. Жадно втянул носом воздух, пытаясь обонять его запах. Нежный, едва уловимый аромат ландыша заполнил лёгкие. Осознание, что его и истинного разделяла сейчас лишь хлипкая дверная перегородка, заставило волка вновь начать бесноваться.       Мысли, животные и похотливые, сводили с ума. Чонгук чувствовал себя вулканом, который вот-вот взорвётся, и даже не представлял, на сколько хватит у него терпения. Тяга к человеческому омеге намного болезненнее, чем к оборотню. Ведь волк сразу понимал, что перед ним истинный, и подчинялся инстинктам, которые сохранились у животных.       А у людей понятие истинности с годами было утеряно. Омеги и альфы заключали браки, основываясь только на чувствах, в которых очень часто ошибались. Не ставили метки, запечатляясь с избранником раз и на всю жизнь, а просто выводили закорючки на бумаге и обменивались кольцами. Как быть с человеком, который ни сном ни духом не подозревал, что у него есть истинный? Как объяснить Тэхёну, что нет смысла сопротивляться тому влечению к Чонгуку, которое пробуждалось в нём с каждым днём всё больше и больше? Как не испугать Тэхёна, сообщив, что его истинный — оборотень, что люди-волки существуют не только в сказках? Тэхён может испугаться и попытается сбежать. Вот только нет смысла даже пробовать скрыться от Чонгука. Ведь хищник, вышедший на охоту, всё равно найдёт свою цель.       Чонгук прикрыл глаза, представляя, как войдёт в спальню к Тэхёну и замрёт у его кровати, любуясь спящим омегой. Он бы не раздумывая отдал всё, только бы сейчас ему подарили возможность хотя бы на мгновение взглянуть на его соблазнительное тело. Безумно хотелось быть рядом. В пальцах покалывало желание прикоснуться к волнистым прядям волос, напоминающим жидкий мёд. Коснуться губами хоть кончиков пальцев его божественно красивых рук. Мало. Даже в фантазиях Чонгуку этого было чертовски мало. Хотелось присвоить себе этого омегу и поставить метку, чтобы никто даже взглянуть не посмел в его сторону.       Но это пока было невозможно. Чонгук пообещал себе, что пока будет держаться от Тэхёна на расстоянии. Нельзя им сейчас быть вместе. Хоть эта карусель постоянных мыслей о Тэхёне изматывала его.       Единственное, что он мог позволить себе — это, стиснув зубы, представлять себе тот день, когда наконец исполнятся его мечты. Он прямо видел свои руки на обнажённом теле Тэхёна, жадно ласкающие каждый изгиб. Как Тэхён будет сдавленно стонать и задыхаться от его ласк, зарываться руками в его волосы, позволяя метить себя поцелуями. Чонгук мечтал и представлял это с самой первой их встречи. Он с трудом сглотнул, ощущая, как затвердел член, натянув ткань брюк. Никогда раньше он не возбуждался, просто думая об омеге.       Чонгук попытался уснуть, повернувшись спиной к двери и свернувшись в позу эмбриона, но выдержал так недолго. Почти сразу он снова развернулся к ней лицом и закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в сон.

***

      Дикая сухость в горле подняла Тэхёна из постели посреди ночи. Он протянул руку, пытаясь нащупать в темноте на тумбочке стакан с водой, который всегда приносил себе перед сном, но там было пусто.       «Чёрт!» — мысленно выругался Тэхён.       Стряхнув остатки сна, он прокрутил в голове вчерашний вечер: вот он готовит с Юнги, потом они с Чонгуком поужинали и устроились на диване смотреть кино, а вот… Дальше темнота. Как он оказался в своей комнате да ещё и в пижаме, Тэхён не помнил. Он отключился всего с одной бутылки пива!       Пить хотелось сильно. Очень сильно!       Движения Тэхёна сложно было назвать скоординированными, когда он всё же собрался с духом и выполз из кровати. Потирая глаза ото сна, он направился на кухню, стараясь производить как можно меньше шума, чтобы не разбудить…       — Чонгук? — вскрикнул Тэхён, чуть не споткнувшись о крупное тело, лежащее на полу у дверей спальни.       Тот вскочил и тряхнул головой, как собака, прогоняя остатки сна. Тэхён уставился на хозяина дома, пытаясь понять увиденное. Но ни одного рационального объяснения, почему Чонгук спал на полу, не нашёл.       — Прости, — одно слово, произнесённое хрипловатым тембром, раскатисто прозвучало в пустом коридоре.       Чонгук наклонился и подхватил с пола подушку.       — Почему ты спал у моей двери?       Чонгук нахмурился. Его глаза изменились. В них появилась боль. Некоторое время он просто молча смотрел на Тэхёна, а затем развернулся и направился к лестнице.       Тэхён захлебнулся возмущением. Желая получить ответ на свой вопрос, он зашёл в комнату, в которой скрылся Чонгук, и первое что заметил — идеально заправленную кровать. Без единой складки. Даже декоративные подушки располагались в том порядке, в каком они были в тот день, когда Тэхён приехал в этот дом.       Чонгук резко открыл шкаф и начал рыться, спрятавшись за дверцей и не отвечая.       — Чонгук, где ты спал все эти дни? — спросил Тэхён, заранее зная ответ на свой вопрос, но всё равно продолжал настаивать. — Ты ответишь мне?       Чонгук снял рубашку и зашвырнул её за кресло. Он достал футболку и спортивные штаны, а затем развернулся и оказался вплотную перед Тэхёном. Сердце в груди Тэхёна бешено колотилось, ожидая признания.       — Я спал у твоей двери.       — Почему?       — Потому что мне нужно знать, что ты в безопасности. И потому что это единственное место в доме, где я мог хоть немного поспать.       — И ты собирался всё время спать на пороге этой комнаты, охраняя меня?       — Таков был план.       Воздух застрял в лёгких Тэхёна. Они были так близко к друг другу, что он ощущал жар чужой кожи. Он сжал кулаки, стремясь подавить желание оказаться в объятиях Чонгука, чтобы познать ту безопасность, о которой он говорил. Тэхён хотел приласкать и обнять этого сильного альфу, который с таким трудом признавался в своей слабости. Взгляд Тэхёна лишь на долю секунды опустился на обнажённый торс Гука, а потом вновь вернулся к его глазам, смотрящим на него виновато.       — Это твой дом, твоя спальня, Чонгук. Если моё присутствие причиняет тебе такой дискомфорт, я могу…       — Нет, — поспешил оборвать он и признался: — Близость к тебе приносит мне покой. Но я не могу…       Чонгук развернулся и направился в ванную, оставив Тэхёна стоять столбом.       — Вот же балбес! — чертыхнулся ему вслед Тэхён.       Он резко дёрнул на себя дверь, не позволяя Чонгуку уединиться. Цепко ухватил его за плечо и развернул к себе лицом. Справедливо рассудив, что лучше жалеть о содеянном, чем о том, на что не решился, Тэхён приблизился первым и поцеловал Чонгука в приоткрытые губы. Мимолётный поцелуй скорее можно было воспринять, как «спасибо, что так беспокоишься обо мне», но именно в этот миг, когда губы соприкоснулись, мозг Тэхёна закоротило. Дрожь прокатилась по телу. Он тут же разжал пальцы на плече Чонгука, испугавшись своей реакции, и отступил.       Ровно полсекунды потребовалось ему на глубокий вдох, а потом с губ Чонгука сорвался низкий рык, и в следующее мгновение он решительно притянул Тэхёна к себе, впиваясь отчаянным поцелуем в губы. В чёрных глазах напротив полыхнуло дьявольское пламя и… погасло. Потому что Тэхён уже ничего не видел, закрыв глаза от блаженства, и его едва слышный стон утонул в поцелуе.       Тэхён чувствовал, как колотилось сердце в груди Гука — настолько тесно он прижимал его к себе. По всему телу растекалась горячая волна, голова кружилась от недостатка кислорода. Чонгук осыпал его лицо, шею, ключицы поцелуями, он как с цепи сорвался. Сильные руки безостановочно ласкали тело, поглаживали грудь и бёдра Тэхёна, царапали затвердевшие тёмные соски, сдавливая и скручивая, вызывая новую волну стонов. Терпкий аромат альфы пьянил, утягивая на дно. Пальцы Тэхёна запутались в волосах Чонгука, ища хоть какую-то опору. А тот целовал так отчаянно, так жадно, что не давал даже сделать вздох.       Это было невозможно!       Ноги подкосились от осознания того, что ласки Чонгука разбудили в Тэхёне чувство, не познанное ни разу за два года брака, заснувшее и уже покрывшееся паутиной… Возбуждение! Такое, от которого ноги дрожали. Его либидо будто взбесилось. Тэхён осуждал себя за то, что не мог сопротивляться этому чувству, но в то же время он не мог и остановиться. Он готов был взорваться от напряжения, засевшего во всех клетках тела. Это было самое лучшее из того, что он испытал за всю свою жизнь.       Тэхён вдруг ощутил, как у него начала выделяться смазка. Возбуждение горячей волной прокатилось по телу, и истома спустилась в пах, закручиваясь в огненный шар.       Он не фригидный!       Тэхёна затрясло. Пришлось до крови закусить губу, чтобы не сорваться на крик. В нём как-будто проснулись первобытные животные инстинкты.       Взгляд глаза в глаза. Чужие руки, свободно гуляющие по телу. Жаркое дыхание рот в рот и пьянящие поцелуи. Тело сводило от удовольствия. Чонгук, поглаживая одну сторону шеи, принялся покрывать горячими поцелуями другую, постепенно спускаясь ниже к оголённому плечу. Тэхён цеплялся за него, подставлялся нежным ласкам, которые отзывались приятной негой внутри.       Влажный язык Чонгука прочертил мокрую линию от впадины над ключицей наверх. Прикусил кожу у запаховой железы, впиваясь губами жадным поцелуем в чувствительное место, заставляя закрыть глаза от блаженства. А проворный и коварный язык уже щекотал мочку уха и шею, губы метили поцелуями-укусами ключицы.       Не в силах больше сдерживаться, Чонгук буквально вытряхнул Тэхёна из футболки, а следом на мраморный пол полетели и шорты. Тэхён даже не сопротивлялся, он только послушно подтянул выше ногу, позволяя теплой ладони скользить по чувствительной голой коже. Чонгук вытворял с ним такое, что он забыл, где и с кем находился. Чувствовал и видел лишь его одного… И желал только Чонгука.       Чонгук действовал спокойно и уверенно. Он подхватил Тэхёна и понёс. Мгновение — и тот оказался прижатым грудью к прохладному стеклу. Тэхён оцепенел, как лань в свете фар, в ужасе уставившись на раскинувшийся перед ним обрыв. В небе светила огромная луна, и в серебристом свете кряжистые сосны отбрасывали на панорамное окно затейливые тени. Тэхён едва не задохнулся, когда Чонгук навалился на него сзади, взял за руки и приложил ладони к стеклу. Кровь ударила в голову, мысли превратились в кашу. Тэхён просто отказывался верить, что стоял перед огромным окном совершенно голый. Смесь страха и стыда добавляли остроты возбуждению.       — Чонгук… — сдавленно прошептал Тэхён, — ты с ума сошёл? А вдруг нас увидят?       — Кто? Белки? Сейчас ночь, даже они не увидят.       Теоретически кто-то мог подглядывать снаружи, а практически это было маловероятно — коттедж упирался в скалистый склон, поросший глухим лесом.       — Чонгук, мы не можем, — попытался включить заднюю передачу Тэхён. — Я замужем. До сих пор ещё замужем…       — Считай, что уже разведён! — зарычал Чонгук, до боли сжимая руки на его бёдрах. — Прошлое не изменить. Отпусти и забудь. У твоего замужества есть лишь один плюс — благодаря тому, что ты решил сбежать от мужа, мы и встретились. Иначе я бы никогда не нашёл тебя. Запомни, Тигрёнок. Ты мой. Только мой. Никто не смеет к тебе прикоснуться!       Тэхён не успел осмыслить услышанное, Чонгук грубым рывком раздвинул ему ноги шире. От такой наглости Тэхёна бросило в жар. Чонгук тесно прижался к его спине и принялся покрывать плечи и шею настойчивыми и уверенными поцелуями, будто он клеймил его прикосновениями губ и языка, попутно жадно исследуя руками подрагивающее тело. Тэхён весь горел от стыда и похоти, шумно хватая ртом воздух. От его дыхания на стекле образовались мутные следы.       — Моя жизнь после встречи с тобой перевернулась с ног на голову, — шептал Чонгук, пока его тёплые ладони нежно гладили спину, успокаивая, спускались всё ниже, заставляя внутренности мелко дрожать от предвкушения. — Мы с тобой совершенно из разных миров. Но ты мой истинный. Ты моя судьба, а я твоя.       — О чём ты? Какая истинность? — шептал Тэхён, потерявшись в пространстве, в эмоциях и чувствах.       — Такая, которая бросила тебя в мои объятия. Которая вела тебя именно ко мне. Всё сложилось так, как и должно было.       Чонгук на секунду выпустил его из объятий, только чтобы раздеться самому, избавиться от ненужной одежды между их телами.       — Мне нравится, когда ты такой податливый и открытый. Сразу видно, как тебе хочется принадлежать мне. — Чонгук провел рукой, размазывая обильно выделившуюся смазку по бёдрам Тэхёна, по своему члену.       — Прекрати! — прошептал Тэхён, борясь со стыдом, точно зная, что альфа всё равно возьмёт своё, и замер в ожидании, стараясь ничем не выдать своего нетерпения.       Теплые пальцы зарылись в волосы, дёрнув, и Тэхён судорожно вздохнул, подчиняясь. Запрокинул голову и прогнулся, ещё откровенней открываясь Чонгуку, подставляясь под жёсткие требовательные поцелуи.       — Мы животные, Тэ. Грязные и пошлые. И тебе это нравится. — Чонгук толкнулся и внутрь тела скользнула тёплая плоть.       Тэхён стиснул зубы и уткнулся лбом в стекло. Слова делали происходящее более реальным. От хриплого голоса альфы сердце заходилось бешеным ритмом. Чем наглее вёл себя Чонгук, тем ярче становилось удовольствие.       Альфа замедлился, плавно толкнувшись внутрь его тела. На секунду замер — и так же медленно продолжил движение вперед. Тэхёну и расслабляться не нужно было, только подаваться навстречу: смазки было столько, что член легко скользил внутри. Теплые ладони сжимали бёдра, удерживая его на месте, а Чонгук с каждым ударом наращивал темп. Двигался сильными, точными ударами, каждым движением проходясь по простате…       Одной рукой Чонгук упёрся в стекло, заодно накрыв ладонь Тэхёна и сцепившись с ним пальцами в замок, а другой скользнул вниз и обхватил его член, начиная ласкать в такт своим движениям. Тэхён застонал и нетерпеливо толкнулся в гладкую ладонь. Приятная судорога охватила всё тело, и внутри взорвалась сверхновая, выкидывая за пределы сознания. Тэхён закричал, не выдержав острых ощущений.       Тэхён понял, что до его оргазма Чонгук сдерживался. Но дольше щадить его не собирался. Он ускорился, заставляя балансировать на грани отключения сознания. Чонгук мучал его слишком долго, и, откровенно говоря, Тэхён дошёл до такого состояния, что не слышал своих стонов.       Чонгук несдержанно зарычал сквозь зубы. Он впился в ягодицы Тэхёна, делая проникновение максимально глубоким. Движения стали быстрыми, резкими. Чонгук входил до упора жёсткими толчками в бешенном темпе, от которого мутился разум. И когда его наслаждение достигло апогея, Тэхён почувствовал, как ему в шею вонзились острые зубы, разрывая кожу, вгрызаясь прямо в плоть. Чонгук зарычал как зверь, содрогнулся в оргазме долгими и сильными судорогами. Когда тело альфы расслабилось, он буквально рухнул без сил на влажную спину Тэхёна, не торопясь из него выходить. Капельки пота скатывались по разгоряченной коже, заставляя мышцы нервно подрагивать.       — С ума сошёл? — прошипел Тэхён. — Ты спишь у моей двери. Кусаешь меня, как собака. Кто ты, Чонгук?       — Твоя истинная пара, Тигрёнок. Теперь ты мой. Навсегда, — прошептал Чонгук и слизнул с места укуса капельки крови, проходясь по ране влажным языком.       — Ещё скажи, пока смерть не разлучит нас, — фыркнул Тэхён.       — Именно так, Тигрёнок. У истинных происходит именно так. Умирает один, в тот же миг погибает и его пара.

***