Военный трофей Драко Малфоя

      Падение откуда-то сверху выбивает из лёгких девушки последнюю порцию воздуха, заставляя её начать безудержно кашлять, хватая ртом драгоценный кислород.       Гермиона бросает в сторону Малфоя укоризненный взор, но он ничуть этим не смущён, а она ловит себя на мысли, что мысленно клеймит его словом, которое не принято произносить вслух — по крайней мере в стенах школы, куда они переместились.       Поднимаясь на ноги, она устремляет взгляд на двуспальную кровать и едва сдерживается от того, чтобы смущённо увести его в сторону.       Спальню факультета Слизерин тускло освещали парящие под самым потолком зачарованные свечи.       Драко лежал в своей постели, уставившись в высокий потолок, вслушиваясь в размеренный ход секундной стрелки настенных часов и бесцельно ловя тихое дыхание Пэнси Паркинсон, лежащей рядом. Дрожащий свет нескольких заколдованных на нескончаемость свечей мягко скользил по её бледному лицу. Она спала спокойно, но тонкие тёмные брови были сведены на переносице, и по этому можно было предположить характер сновидения, в котором она пребывала.       Переведя взгляд от девушки, Малфой вновь уткнулся в потолок, задумываясь о чём-то своём.       Прошло всего несколько минут, как его мысли прервало пробуждение Паркинсон: она со стоном перекатилась ближе, щурясь от света, бьющего ей в глаза.       Очевидно, она не была намерена вставать в столь ранний час и бежать на занятия, предпочитая остаться в спальне Малфоя.       — Потуши свечи, — хрипло бросила она, накрываясь одеялом с головой.       Но он полностью проигнорировал однокурсницу, продолжая пялиться в потолок.       — Думаю, тебе не стоило оставаться здесь на ночь, — лениво бросил Драко, когда её руки скользнули по его торсу, оглаживая его.       Его слова словно окончательно пробудили её.       ― Но если бы я не осталась до утра, ты проснулся бы один. А раз уж ты проснулся в моей компании… — она заговорчески улыбнулась, приподнимаясь на локтях. — Может, пропустим первый урок и займёмся чем-нибудь приятным?       Лицо Драко озарилось довольной улыбкой, взгляд скользнул по обнажённой груди девушки.       — А что у нас будет первым уроком? — спросил он, отодвигая рукой одеяло, чтобы скользнуть к её нагому телу.       — Общая пара зельеварения, — без интереса отозвалась она.       Ладонь замерла на месте так и не достигнув девушки. Драко задумчиво ухмыльнулся.       — Мы же старосты, Пэнс, какой пример мы будем подавать остальным?       — Нет, — жалобно протянула она. — Ничего необычного, урок пройдёт также, как всегда…       — Мы старосты, — отрезал слизеринец.       Грейнджер быстро оборачивается, смущённо смотря в сторону Малфоя, когда его младшая версия слезает с кровати в поисках своих брюк.       Её лицо моментально краснеет, а взгляд мечется по комнате, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться.       Чёрт…       Взгляд Малфоя, устремлённый на неё, кажется каким-то… странным? Она не знает, как это объяснить и вовсе не горит желанием пытаться, предпочитая зацикливаться на чём угодно, кроме одевающегося слизеринца, по крайней мере до тех пор, пока не слышится звяканье ремня и размеренные шаги, направляющиеся в ванную.       Когда дверь захлопнулась, Паркинсон лишь недовольно закатила глаза, и, не став возражать, начала натягивать на себя зелёный свитер.       Она что-то ворчала себе под нос и дула губы до тех пор, пока Драко наконец не вышел к ней.       — Выйди, когда убедишься, что никого поблизости нет. Я спущусь в большой зал ближе к концу завтрака.       Девушка замерла, перестав натягивать на себя чёрные чулки. Она выглядела по истине оскорблённой услышанным.       — Малфой, зачем мы прячемся? Почему не можем объявить всем о том, что мы встречаемся?       Бледное лицо отразило что-то схожее на удивление, но, судя по фальши в его реакции, вполне себе можно было догадаться о том, что слова девушки его ничуть не удивили.       — Мы встречаемся? — его бровь поползла вверх. — Мы трахаемся, а это разные вещи.       — Ну, — жалобно протянула она. — Я не собираюсь быть всего лишь объектом для удовлетворения твоих животных потребностей.       — Пэнс, я тебе говорил ещё летом, что между нами будет только секс, и ты не выглядела так, словно была против.       — Малфой! — недовольно произнесла она, морща нос.       Кажется, Паркинсон не рассчитывала на то, что между ними и вправду будет «только секс». Возможно, она полагала, что их встречи перерастут во что-то гораздо большее, и слова о том, что она ошиблась, заставляли её чувствовать себя обманутой.       — В моей жизни есть вещи куда важнее, нежели отношения и прочая чушь, — серьёзно проговорил он. — Сам Тёмный Лорд поручил мне задание, а значит, он верит в то, что я справлюсь с ним, и я не хочу, чтобы что-то меня отвлекало.       Она закатила глаза, скривила губы, мысленно что-то произнеся. Её голова с досадой опрокинулась назад, а из груди вырвался разочарованный вздох.       — Ты эгоист, знал об этом?       — Я забочусь о ментальном состоянии своего друга, — он легко пожал плечами. — Представь, что будет с Ноттом, узнай он о том, что мы с тобой спим. Это разобьёт его.       Лицо Паркинсон помрачнело, губы поджались в жёсткую линию. Кажется, внезапно на неё нахлынуло отвращение, и, судя по взгляду… это было отвращение к самой себе?       — Он… Я думаю, Тео поймёт, если мы объявим… — она задумчиво прикусила губу, — ты прав.       Малфой смотрел на неё пристально, хотя его лицо и не выражало каких-либо острых реакций, касательных сложившейся ситуации, в отличие от того, что, очевидно, на данный момент испытывала сама девушка.       — Он влюблён в тебя, Пэнс, — он хмыкнул себе под нос и перевёл взгляд на настенное зеркало, — даже жаль, что это не взаимно.       Паркинсон уткнула лицо в ладони, а после провела ими по своим растрёпанным волосам, нервно скрипнув зубами.       — Он хороший, правда, и я бесконечно люблю его, но ведь я знаю его с пяти лет, и поэтому воспринимать его в качестве… Мерлин, я даже представить не могу, чтобы мы с ним когда-нибудь переспали, ведь он всегда для меня был самым близким другом.       — Прямо так и не можешь? — Драко ухмыльнулся.       — Нет, — честно призналась она. — Я не представляю, чтобы он, как ты, мог целовать меня до синяков, чтобы он душил меня, брал грубо, шепча все те непристойности, и вообще я не могу даже представить ситуацию, в которой мы могли бы оказаться в одной постели.       Драко сделал шаг к ней, и она обняла себя руками, словно пытаясь согреться.       — Но ты и со мной знакома не меньше, или скажешь, что это другое? — спросил он, склонившись к девушке, но вместо того, чтобы прикоснуться к ней, он резким движением выдернул чёрную рубашку, на которой она сидела.       — Да, скажу, — отрезала она. — Тео ведь всегда был другим, за это я люблю его чуточку сильнее, чем вас с Блейзом.       — Любишь сильнее, но трахаешься со мной? — он в голос рассмеялся.       — Не думаю, что ты сможешь меня понять. Я и сама не уверена, что могу понять саму себя.       Натянув чёрную рубашку, Драко вновь двинулся в сторону зеркала.       Нехотя натягивая одежду, Пэнси уставилась на него, скользнув взглядом по его оголённому торсу. Лениво взмахнув палочкой, она наложила на растрёпанные волосы пару заклинаний, чтобы привести их в более-менее приличный вид, в то время как Драко направился к углу комнаты, где на комоде стояла бутылка огненного виски — несомненно, подарок от Блейза Забини.       Наконец, полностью поднявшись с постели, она медленно обошла письменный стол. Её пальцы скользнули по нему, что-то нащупывая.       Смятый конверт начал вибрировать в её руке, отчего тёмные брови девушки поползли в верх, но ей не удалось распечатать его, ведь голос Малфоя заставил её почти вздрогнуть.       — Положи на место.       Но она замерла, казалось, будто не слыша его.       — Это письмо от Нарциссы? — на её лицо наползла неловкая улыбка. — Что-то случилось? Почему ты так резко реагируешь на то, что я могу прочесть его?       — Тебе пора уходить, Пэнс, — безоговорочно отрезал Драко. — Сейчас же.       Решив не продолжать бессмысленную перепалку, слизеринка спешно покинула спальню, хлопнув дверью. Спустя пару минут Драко, схватив конверт со стола, так же стремительно направился к выходу. Он выглядел напряжённым, но не произнёс ни слова.       — Что было в том письме? — наконец выдавливает Грейнджер. Она не оборачивается в сторону Драко, зная, что он и сам ждёт реакции с её стороны.       — Мама писала мне едва ли не каждый день, — произносит он. — Тёмный Лорд поручил мне убить Дамблдора, она же искала все возможные пути, способные избавить меня от этого наказания, а в письмах изливала все свои чувства.       — Тебе было шестнадцать… — с ужасом шепчет она. — Я не понимаю…       — Я считал, что это была честь — служить ему, и я был горд тем, что, как я думал, был удостоен доверия с его стороны.       Она смотрит на него с истинным сожалением.       — Так… — пытается перевести тему она, — Теодор любил Пэнси? Как случилось, что вы с Паркинсон переспали?       — В детстве Тео страдал… — Малфой задумывается, пытаясь верно сформулировать мысль. — Маглы сказали бы, что это было проявление лёгкой стадии аутизма.       Карие глаза расширяются, а губы приоткрываются в вопросе, который она вряд ли когда-нибудь задаст.       — Он ни с кем не общался и заговорил только в шесть лет — в то время, когда остальные уже давно болтали друг с другом. Мистеру и миссис Нотт было тяжело, и они расстались, что снова ударило по Тео. Он не стремился заводить друзей, а мы с Блейзом были вместе с рождения и уже в пять лет понимали, что Тео… что он другой. Поэтому мы и не хотели с ним общаться. Впрочем, он и сам не желал этого. Пока…       — Пока в его жизни не появилась Пэнси… — тихо проговаривает она, сама догадываясь.       — Да, — со слабой улыбкой отвечает Малфой. — Она была единственной, кто захотел дружить с Тео. Пэнс была навязчивой, прибегала в его поместье, почти заставляла его играть с ней до тех пор, пока он не привык к ней и не начал сам тянуться в её сторону. Потом Паркинсон, видит Салазар, заставила нас дружить с ним, постепенно мы начали привыкать к Нотту и сами тянуться к нему. Так мы и начали дружить вчетвером.       Она неосознанно делает шаг назад. Не только выражение лица или дрожащий голос отражают её разочарование в нём. Каждое её движение, каждый взгляд в его сторону кричат об этом. Она не скрывает и не хочет делать это.       То, что делал Малфой, — низко, и даже она понимает, что после этого называть себя другом Теодора с его стороны просто цинично и мерзко.       — И ты переспал с ней, зная, насколько она ценна для твоего друга? — цедит она.       — Да, — он пожимает плечами. — Это было летом перед шестым курсом. Для нас было в порядке вещей ходить друг к другу в гости. В тот вечер на улице шёл ливень, Паркинсон промокла, но принципиально не хотела использовать осушающее, и тогда я предложил ей переодеться во что-нибудь из моего и посидеть у камина, — он видит, как губы девушки вновь приоткрываются. Он знает, она сдерживает в себе слова отвращения. — Тогда мы переспали в первый раз, после чего наши встречи повторялись едва ли не каждый день. В момент самого процесса я не думал о чувствах Тео, а после мысленно пытался оправдываться, повторяя самому себе о том, что Пэнси любит Тео только как друга.       Она сама только сейчас замечает, как её ладони сжимаются в кулаки, но после она выдыхает и начинает быстро моргать.       Она ведь никогда не культивировала образ Малфоя, но всё же считала, что в нём больше достоинства.       Теперь же она убеждена, что нет. По крайней мере, в прошлом Драко, его нет.       — Драко… — с горечью выдавливает она, выглядя так, словно целью её жизни является попытка донести до него всю серьёзность ситуации, сложившейся в прошлом. — Это же ужасно по отношению к Нотту…       Выражение лица Малфоя приобретает удивление от того, что она назвала его по имени. Всего на секунду.       — Ты ещё не знаешь, что я совершил что-то, что было куда страшнее того, чтобы трахать любимую лучшего друга.       Во взгляде девушки читается лишь большее разочарование.       — Ты всё ещё хочешь смотреть на всё это? — спрашивает он, и она уверенно кивает в ответ.       Его ладони ложатся на её плечи, но она не отстраняется.       — Немного ускоримся, иначе нам придётся год потратить на просмотр всего этого, — произносит он. — Смотри мне в глаза.

***

      Насыщенный воздух кабинета зельеварения переливался с ароматом трав и минералов. В колбах, что были повсюду, мерцали и переливались на свету самые разные зелья. Некоторые пузырьки почти неслышно булькали, другие испускали лёгкий пар, а некоторые, казалось, светились изнутри. Свет, проникающий сквозь высокие, узкие окна, был приглушенным, отчего мысль о том, насколько воздух здесь спёртый, становилась всё навязчивее.       На столах перед учениками стояли небольшие котлы, которые, откровенно говоря, источали противный запах, оставшийся после приготовления каких-то зелий ранее.       Кто-то из собравшихся учеников нетерпеливо постукивал пальцами по столу, кто-то перелистывал страницы толстых фолиантов, пытаясь скоротать время, а кто-то просто задумчиво, но бесцельно смотрел на мерцающие жидкости в колбах.       Слизнорт сильно задерживался, что совсем не было похоже на него.       Взгляд Драко почти невесомо скользнул в сторону стола, что был на несколько парт впереди, и надолго задержался на фигуре Гермионы Грейнджер, что-то увлечённо рассказывавшей, склонившись к Энтони Голдстейну.       Губы его изогнулись в отвращении, когда когтевранец начал смеяться, безуспешно пытаясь сдерживать себя, прикрывая рот ладонью.       «Какое жалкое зрелище», — подумал он. — «Чистокровный когтевранец и грязнокровная девчонка из Гриффиндора. Не просто жалкое — мерзкое и в корне противоестественное».       В особенности противоестественно то, что в последнее время Грейнджер стала изменять себе, не заседая за кучей учебников, как это было обычно.       Слишком было непривычно то, что никакого страшного дохлого создания на её голове, именуемого растрёпанными волосами, не было.       И что, интересно, такое они обсуждали, что вызывало в них столь нескрываемую радость? Должно быть, она повествовала ему что-нибудь о своих мерзких маглах…       Переговоры учеников быстро оборвало внезапное появление профессора Снейпа, что своим появлением заглушил, казалось, даже дыхание всех присутствующих.       Его чёрный плащ зловеще развевался, а ледяной взгляд был устремлён на преподавательский стол, расположенный перед доской.       Стремительно дойдя до стола, он остановился, окинул почти презрительным взглядом ряды столов, расставленных в кабинете.       — Сегодня профессор Слизнорт не сможет присутствовать на занятии, поэтому его буду вести я, — строго произнёс профессор Снейп. — Не думайте, что сможете всё занятие ничего не делать, как вы делали это обычно, ведь за подобное мною будут вычитаться баллы.       Драко проследил за тем, как Гермиона поморщилась и что-то шепнула на ухо, сидящему совсем рядом с ней Поттеру, отчего тот не сдержался от смешка.       Взгляд чёрных глаз профессора тут же двинулся в сторону гриффиндорца. Не требовалось слов, чтобы понять то, насколько он был недоволен этим, но всё же сумел сдержаться.       — И, пожалуй, главная новость для вас, — проговорил Северус. — На мой взгляд в классе избыток учеников, не владеющих достаточными знаниями по такому важному предмету, как зельеварение, и, чтобы доказать обратное, вами будет выполнено практическое задание по приготовлению любого вида зелья.       Терри Бут начал озираться по сторонам, но тут же приковал свой взгляд на парту перед собой, встретившись со строгим взглядом преподавателя.       Находиться в кабинете стало невыносимо. Появление Снейпа всегда погружало всех учеников в состояние, при котором они были бы готовы отсидеть хоть три занятия по трансфигурации, если бы это означало, что зельеварение им будет официально позволено пропустить.       — У вас есть ровно две минуты на то, чтобы разделиться на пары для начала работы над проектом, которая займёт ровно два месяца, и будьте уверены, существенно повлияет на вашу оценку по данному предмету.       — О! — громко произнесла Паркинсон. — Я буду в паре с Драко.       — С Драко? — недоверчиво переспросил Нотт, оборачиваясь назад — к её с Малфоем парте. — Почему именно он?       Паркинсон едва заметно поёжилась, но постаралась не придавать этому вид.       — Я подумала, что ты захочешь быть в паре с Блейзом, — беззаботно прошептала девушка в ответ, натянув, откровенно говоря, идиотскую улыбку.       — Да что с тобой происходит? — в голосе Нотта проскальзывала ярость. — Почему ты такая?       — Какая? — возмутилась она.       Нотт отпихнул от себя руку Забини, который уже во второй раз шикнул в его сторону и сказал вести себя тише, напоминая о том, что иначе профессор выгонит их из кабинета.       — Ты ведёшь себя так, словно ты одна из тех глупых девчонок, что бегают за тем, кто именует себя фамилией Малфой, — ответил он, бросив укоризненный взгляд на раслебленно сидящего Драко. — Ты ведь никогда не была такой пустышкой, какой сейчас пытаешься казаться, и я не понимаю с чем это связано…       Пэнси задрала подбородок, скривила губы.       — Прекрати, Нотт, я веду себя в точности также, как это было раньше, хватит себя накручивать!       Он ничего не ответил, но девушка поёжилась от взглядов, что посыпались на неё со стороны близ сидящих учеников.       — Ну, хорошо, в следующий раз я встану с тобой, — примирительно отозвалась она.       — Через два месяца? — разочарованно спросил Теодор.       — Мне показалось, или ты ревнуешь меня, Тео? — она нахмурилась. — Мы же все друзья, забыл?       — Да тихо вы! — в очередной раз приказал Блейз, силой заставляя Нотта обернуться обратно — в сторону профессора, который, очевидно, заметил напряжение, повисшее между учениками Слизерина.       — Паралельно с теми заданиями, что вам будет давать профессор Слизнорт, все вы без исключения будете заниматься готовкой зелья, которое выберете совместно в своих парах, — он невесомо постучал кончиками пальцев по столу. — И, надеюсь, что не увижу что-то наподобие зелья от икоты. Тот, кто сможет впечатлить меня, — принесёт своему факультету триста пятьдесят баллов.       По кабинету начались прокатываться гулкие шёпоты учеников, вторящих словам профессора о том необычайно огромном количестве баллов, что они могут заработать.       — Профессор, — Лаванда поднялась со своего места. — А что будет, если случится так, что в паре будут работать ученики из разных факультетов? Как будут распределены баллы?       — В таком случае, баллы получит тот, кто из вас двоих провёл большее количество работы.       — Но ведь это несправедливо! — возразила Гермиона. — Нельзя делить баллы по подобному принципу!       Ученики Гриффиндора начали смотреть в её сторону, а со стороны Слизерина послышался чей-то громкий смешок. Его обладатель прекрасно понимал, что Снейп не пропустит мимо ушей её слова.       — Вы будете возражать, мисс Грейнджер? — ледяным голосом спросил он. — Быть может, тогда вы считаете, что на этом месте должна стоять вы, а не я?       Девушка заметно поникла. Её пальцы нервно начали теребить кончики кудрей, а резцы впились в нижнюю губу.       — Нет, простите, сэр.       — Благодарю, — язвительно произнёс он, заставляя её окончательно раскраснеться.       Кто-то со Слизерина начал смеяться, и видит сам Мерлин, она была готова провалиться под землю от смущения.       — Гермиона, — робко обратился к ней Голдстейн. — Ты была бы не против поработать над проектом со мной?       Когда гриффиндорка со слабой улыбкой на красном лице согласилась, Пэнси сощурила взгляд, смотря на Драко с явным подозрением на что-то, когда тот поморщился, выдавив из себя короткое: «Фу».       — Профессор, но ведь, как я понимаю, это задание не является столь обязательным? — спросил Поттер.       — Ну, конечно, — Северус криво ухмыльнулся, — мне известно о ваших внезапно появившихся успехах в области зельеварения, Поттер, но я и не полагал, что ваша наглость велика настолько, что вы посмеете игнорировать задания, полученные напрямую от преподавателя.       — Формально вы не ведёте зельеварение, — вклинился Рон Уизли. — Вы же только заменяете профессора Слизнорта на одном занятии, но уже сумели усложнить нам жизнь на два месяца вперёд.       В классе повисла напряжённая тишина, но уже спустя не более десяти секунд голос профессора прорезал воздух.       — Минус двадцать баллов Гриффиндору!       — Но у нас нет двадцати баллов, — отозвалась Гермиона.       — Значит, они пойдут минусом.       — Это несправедливо! — возразил Поттер, а после послышались неуверенные тихие слова согласия от учеников с Гриффиндора.       Снейп, как обычно, стоял неподвижно, его лицо оставалось непроницаемым, словно на него была нацеплена маска. Он не перебивал, не повышал голоса, лишь его тёмные глаза будто бы становились еще глубже и холоднее. Он молча ждал дальнейших слов.       — Вы предвзято относитесь к нашему факультету! — дополнил Уизли. — Всегда относились!       — Вот как? — тихий, но пронзительный голос преподавателя, заставил весь класс замолчать. — Поттер, Уизли, вы пройдёте со мной в кабинет директора, чтобы и с ним любезно поделиться своими мыслями о несправедливости, что обрушилась на вас, — он злобно ухмыльнулся. — Сейчас же.       Гарри и Рон переглянулись, но возражать или продолжать спорить никто не стал. Снейп двинулся к двери, зная, что они последуют за ним.       — А занятие приобретает интересный поворот, — ухмыльнулся Теодор. — А ты, Блейз, хотел пропустить всё веселье. Представляю, что сейчас творится за дверью.       — Да замолчи ты! — грубо произнесла Гермиона, бросив в сторону слизеринского стола злобный взгляд.       После её слов слизеринцы явно оживились.       — Грейнджер, подозреваю, что твоих дружков отстранят от занятий, — оперевшись подбородком в ладони, с мягкой улыбкой на лице, выдавил Драко. — Как жаль, что Снейп забыл и тебя прихватить с собой.       Она поджала губы, и, развернувшись, посмотрела на Малфоя со снисхождением во взгляде, зная, что это его заставит почувствовать себя оскорблённым, ведь, по его мнению, со снисхождением можно смотреть лишь на тех, кто хуже.       — Я вылью воду с котла, — мельком проговорил Энтони, поднимаясь со своего места.       Он медленно вышагивал по кабинету, намереваясь выйти за двери, но внезапно он неуклюже запнулся об свою ногу именно в тот момент, когда проходил мимо слизеринских столов.       Котёл выскользнул из его рук, и грязная вода, источающая отвратительное зловоние, хлынула прямо в лицо Драко Малфою. Тот до этого вальяжно сидел на своём месте, вертя в пальцах древко палочки, а вторую руку незаметно удерживал высоко на бедре слизеринки, расположившейся рядом.       — Какая жалкая случайность. Я не хотел, — быстро проговорил Голдстейн, отступая обратно в сторону своего стола. — Извини.       — Не смей, Малфой! — громко проговорила девушка, подпрыгивая со своего места, едва заметив, как Драко поднялся со своего места, направляя в сторону когтевранца палочку. — Он же сказал, что не хотел!       — Драко! — крикнула Паркинсон. — Это того не стоит…       — Грейнджер, записалась в защитницы убогих? — процедил он, выходя из-за парты, не внимая словам одногруппницы. — Тебе нравится всё жалкое, как я понимаю? Грязь тянется к грязи.       Энтони замер на своём месте. Ученики молча смотрели, ожидая продолжения, и лишь только слизеринцы упорно подстёгивали своего однокурсника «проучить этих идиотов».       — Пошёл ты, — бросила она, шагнув вперёд.       Некоторые ученики с Гриффиндора начали подниматься следом за ней, а Лаванда крикнула о том, что сейчас она пойдёт жаловаться преподавателю, если они оба не прекратят немедленно.       — Он ведь уже извинился, что тебе ещё надо?       — Надо, чтобы он наконец разул свои глаза, а лучше отчислился из Хогвартса, чтобы не портить всем настроение своим жалким присутствием.       — Да кто ты такой, чтобы решать, кому учиться здесь, а кому нет? — голос Гермионы понизился. — Энтони сделал это случайно и уже извинился, тебе же остаётся только наложить очищающее на свою одежду, ведь это дело пары секунд.       Приблизившись к ней, Драко хищно ухмыльнулся, прокрутил в руке древко волшебной палочки и внезапно остановил его, протягивая в сторону девушки ручкой вперёд.       — В таком случае, может ты и сделаешь это, грязнокровка? — его глаза сверкнули. — Таким как ты в будущем, очевидно, не привыкать к подобному.       Ничего не ответив, Гермиона сделала три шага вперёд, сокращая расстояние до слизеринца.       — Хватит, — строго произнёс Симус Финиган, но его никто не слушал, а слизеринцы начали твердить о том, чтобы он наконец заткнулся, ведь, очевидно, накаляющаяся обстановка их забавила.       — Нет, Грейнджер! — громко произнёс Голдстейн, но Драко толкнул его в грудь, заставляя отойти на пару шагов.       Грейнджер смотрела в серые радужки. Молчала. Её грудь медленно вздымалась с каждым сделанным вдохом, а после девушка медленно протянула руку вперёд, чтобы перехватить древко.       Едва это произошло, Драко с выражением абсолютного довольства на лице, обернулся в сторону слизеринского стола в поисках сидящего Блейза Забини. Но тот лишь закатил глаза, а после быстро глянул в сторону Теодора Нотта, молча сидящего, сжимая в руке перо и смотря за происходящим исподлобья.       — Ну же, — прошептал Драко, чуть склонившись к девушке. — Смелее, Грейнджер.       Прошла всего секунда с последнего произнесённого из уст Малфоя слова. Одним быстрым движением девушка нанесла ему удар прямо в грудную клетку, отправляя его в хаотичный полёт до самого конца кабинета до тех пор, пока он не отлетел в стену, ударяясь в неё с такой силой, что, казалось, стены кабинета содрогнулись.       Ученики начали вздыхать и переглядываться. Блейз почти подскочил со своего места и уже попытался продвинуться между партами, когда Малфой начал подавать признаки жизни.       — Что ж, — будучи довольной собой, улыбнулась Грейнджер, когда, кряхтя, Малфой начал подниматься на ноги, смотря на неё с абсолютным бешенством. — Думаю, это может послужить тебе мотивацией быть менее самоуверенным и вести себя с людьми так, как подобает нормальным людям.       — Ты… — выдавил он. — Мерзкая грязнокровка!       — Можешь пожаловаться на меня своему папочке, Драко, или с почтой в тюрьмах сейчас туго?       Он не видел её лица, но судя по тону, знал, она улыбалась, произнося всё это, ведь в этот момент она была повёрнута в сторону Голдстейна.       Вырвав из рук одной из девчонок с Гриффиндора палочку, он направил её в сторону нахалки, посмевшей публично унизить его.       Первое заклинание — палочка вылетела из рук лепечущей над Голдстейном Гермионы. За несколько шагов Драко сумел добраться до неё и с силой оттолкнуть в сторону Энтони, попытавшегося загородить собой девушку.       Дёрнув Гермиону на себя, Драко уткнул палочку ей в горло. Но она лишь улыбнулась, смотря на него. Она знала, что ничего он ей не сделает. Не посмеет. По крайней мере, в стенах школы.       — Клянусь тебе, Грейнджер, при первой же возможности я убью тебя в будущем!       Некоторые ученики только начали подниматься на ноги, а некоторые уже попытались разнять слизеринца и гриффиндорку.       Паркинсон сидела бледная, сминая в руке старый пергамент, нервно наблюдая за происходящим.       — Сделай же это сейчас, — она ухмыльнулась. — Как же я могла забыть? Да ты же трус, Малфой.       — Думаешь, я этого не сделаю? — прошипел он.       Древко сильнее впилось в кожу шеи, но, по всей видимости, доказательствам со стороны слизеринца не было суждено сбыться. Их обрушил гневный голос вернувшегося в класс профессора Снейпа, стоявшего в дверях кабинета.       — Вы оба! — почти прокричал он. — Живо в мой кабинет!

***

      Грейнджер буквально выныривает из сознания Драко и тут же машинально отодвигается от него к противоположному краю дивана. Она даёт себе совсем немного времени на то, чтобы привести в порядок сбившееся дыхание, расставить по местам свои мысли.       — А потом? — спрашивает она, наконец собравшись.       Малфой лениво откидывается на спинку дивана. Он, как и было это в самом начале, выглядит совершенно спокойным.       — Потом нас очень долго отчитывали, после чего Снейп додумался до грандиозного наказания.       — Какого?       — На протяжении нескольких недель каждую субботу и каждое в воскресенье мы с тобой с восьми утра и до обеда приходили в его кабинет и начищали десятки котлов.       Она судорожно проводит ладонью по кудрям, зачёсывая непослушные волосы назад.       — Мерлин, я даже не помню об этом.       Драко ухмыляется и пододвигается к ней.       — Скажу тебе больше, по всей видимости, Снейпа позабавила наша стычка или же он захотел, чтобы мы перегрызли друг другу глотки, но этим же вечером нашим факультетам было передано ведомство о расформировании ранее сформированных групп по работе с зельями, — уголок его губ ползёт вверх. — Угадай, к кому в пару назначили тебя?       — Это ужасно! — восклицает она. — Это несправедливо и неправильно!       Он проводит ладонью по лицу, стараясь спрятать улыбку.       — В тот самый момент, когда об этом было оглашено в большом зале, ты произнесла в точности то же самое, Грейнджер.       — Почему из моей памяти были вырезаны эти воспоминания?       — Думаю, будет лучше, если ты будешь узнавать всё в хронологическом порядке.       Обратив внимание на то, что они снова находятся на непозволительно близком расстоянии друг к другу, девушка вновь начинает жаться к краю дивана.       Видя это, Драко, молча и абсолютно спокойно отодвигается на свой край.       Она с облегчением вздыхает. Почти неслышно.       — Я заметила, что ты… не знаю, проявляешь ко мне что-то наподобие интереса, что-ли… — замялась она. — Я тебе нравилась ещё тогда?       — Нет, конечно, — беззаботно отвечает он. — Просто я вспомнил, что помимо Поттера с Уизли меня раздражаешь ещё и ты.       — Ну знаешь, Малфой! — возмущается она, а после безуспешно пытается заставить себя не улыбнуться, когда это делает Драко.       Ей кажется странным то, что внезапно находиться рядом с ним стало до невозможности легко. Это ведь неправильно. К тому же, неправильно и то, что он может себе позволить улыбаться не просто в её присутствии, но и улыбаться ей.       Как и она не должна улыбаться ему, как и вообще находиться с ним наедине в закрытом помещении.       — Салазар, я думал, ты разучилась делать это, — произносит он, когда она попыталась взять себя в руки, прочищая горло.       — Что?       — Улыбаться, Гермиона.       Гермиона… внутри неё что-то укалывает от того, что она слышит своё имя непосредственно из уст Малфоя.       Это кажется ей таким необычным и слишком контрастирующим с тем, какие отношения были у них в просмотренных только что воспоминаниях.       Она заставляет себя подняться с дивана и пройтись по комнате, стирая с лица последние следы былой улыбки.       Ей нужно думать совсем о других вещах. Когда она узнает обо всём том, что её интересует, их встречи наконец прекратятся, и она сможет целиком и полностью посвятить себя Ордену. Они больше не встретятся. Так, как и должно быть. Так, как будет правильно.       — А что если нам нужно будет встретиться в не во время назначенного расписанием? — спрашивает она, не оборачиваясь. — Скажем, появится какое-то срочное дело или что-то в этом роде?       — Только не патронус, — позади неё раздаётся его голос.       — Тогда…       Она быстро направляется в сторону туалетного столика. Первой, что попадается ей под руку, оказывается маленькая деревянная шкатулочка с украшениями, принадлежащая Пэнси Паркинсон.       Высыпав всё содержимое, быстрыми движениями девушка перебирает их пальцами в поисках чего-то подходящего.       Её взгляд цепляется за две маленькие морские ракушки, лежащие прямо под зеркалом среди флаконов с парфюмом и губной помадой.       — Вот, — проговаривает она, направляясь к Драко с находкой в руках. — Две раковины, одна из которых для меня, а вторая для тебя.       Он смотрит безучастно. Парой движений палочки девушка накладывает несколько заклинаний на обе раковины, после чего они начинают издавать почти невидимое свечение.       — Когда я понадоблюсь тебе, просто прикоснись к раковине палочкой и постучи по ней три раза, тогда моя раковина нагреется, извещая о том, что я должна буду трансгрессировать в квартиру.       — Не уверен, что не потеряю её.       Она задумчиво закусывает губу и, произнеся коротко: «Ты прав», накладывает на обе раковины ещё несколько заклинаний, после чего обе они взмывают в воздух и при помощи трансфигурационных чар превращаются в крохотные серебрянные подвески.       — Просто носи под одеждой, и тогда никто ни о чём кроме нас не будет знать.       — Как скажешь, — коротко отвечает он и поднимается со своего места.       Он выглядит задумчивым, когда девушка снова отходит от него на несколько шагов.       Решив не осыпать её ненужными вопросами, он, взяв в руки мантию, направляется в прихожую, но внезапно останавливается у самого выхода.       — Я хотел спросить ещё в прошлый раз, Грейнджер, — он медленно оборачивается и скользит по ней взглядом. — Ты правда уверена, что воспоминания, предоставляемые мной, достоверны? Неужели в тебе нет ни доли сомнений насчёт меня?       — Я… — она задумывается, — хватаюсь за любую возможность понять, что происходит и происходило в моей жизни, к тому же, некоторые отрывки я уже видела.       — То есть?       — Во снах, — она пожимает плечами. — С тех пор, как заточил меня в своём доме, ты снишься мне по ночам — почти всегда, к тому же это намного ценнее того, что я получаю от остальных.       Тонкие губы растягиваются в хищной улыбке, обнажающей ряд ровных зубов.       — И какого рода сны?       Щёки девушки моментально вспыхивают. Её взгляд начинает судорожно блуждать по полу.       — Грейнджер, — растягивает Драко. — Тебе снятся всякие непристойности?       — Тебе пора уходить! — быстро проговаривает она и спешно начинает вышагивать по комнате, чувствуя на себе пронзительный взгляд. — Астория ждёт.