Ледяные объятья

      Ло Бинхэ, чудом не выпустивший меч после того, как рухнул в портал, очень порадовался его наличию. Прямо перед ним по камням распласталось чудовище, похожее на большую змею с уродливой человеческой головой. Тварь угрожающе шипела, и Ло Бинхэ, выставив перед собой меч, отступил на пару шагов, стараясь одновременно оглядеться и не упустить из вида мерзкую тварь. Он был в низкой пещере, тёмной настолько, что если бы не демоническая половина крови и сорванная печать, то не видел бы ни зги.       «О! Мой ученик, а ты ведь даже не догадываешься, где оказался», — гаденько захихикал в голове Мэнмо. — Я не соглашался называть старейшину учителем! — мысленно огрызнулся Ло Бинхэ.       «И напрасно, — фыркнул несносный демон. — А если бы согласился, то этот спрут не одолел бы тебя. Теперь же любуйся на своего двоюродного братца».       Слово «спрут» заинтересовало Ло Бинхэ, но было тут же забыто при упоминании новообретённого родственника. — Ты… — Ло Бинхэ невольно уставился на змееподобную тварь. — Кто ты? — Какой грубый, — раздался насмешливый голос из глубины пещеры. — Не хочешь представиться первым?       Ло Бинхэ не ожидал, что в пещере есть ещё кто-то, но чудом сдержался и не атаковал. — Он твой сын.       А этот голос Ло Бинхэ уже слышал совсем недавно.       «В этой пещере определённо слишком людно».       Едва не заоравший от неожиданности Ло Бинхэ как никогда был согласен с Мэнмо. Он совершенно перестал понимать, что здесь происходит.       «Гуев осьминог сначала зачем-то зашвырнул тебя к отцу и кузену, а теперь припёрся сам», — охотно пояснил Менмо явно наслаждаясь ситуацией. — «И, похоже, сначала он не собирался идти сюда».       Ло Бинхэ взглянул на уродливую змею и порадовался, что не видит отца. Мало ли как выглядит тот. В ответ пришла волна глумливого веселья от Менмо. Старый демон знал много, но не спешил делиться знанием. — Перестань, — раздражённо заявил демон, зашвырнувший его сюда, — от тебя голова трещит. — Что, сесаэлий, не так уж приятно уметь читать мысли? — веселился тот, кого все окружающие считали отцом Ло Бинхэ.       Сесаэлий? Да и Мэнмо обзывал высокого демона то спрутом, то осьминогом. Ло Бинхэ пристально вгляделся в демона. Тогда, на Собрании Бессмертных, он выводил из-под удара Лю Минъянь и был уже далеко от берега, но всё же видел Мобэй-цзюня, пусть и издалека, и чувствовал его ци. В одежде, с причёской и без щупалец того признать было непросто, но теперь юноша отчётливо видел сходство, да и его ци знакомо обдавала холодом. Так вот кто это! Но зачем он затащил его сюда? — Это моя месть Хуаньхуа, — вдруг спокойно ответил на незаданный вопрос сесаэлий. — Старый негодяй получил по заслугам, но этого мало. Хочу, чтобы его планы были разрушены полностью. — О! Как интересно, — голос невидимого демона звучал легко и непринуждённо. — И как в эту месть вписываюсь я и мой племянник? — И сын. — Ах да, сесаэлии и их кровные узы, — насмешка в голосе звучала явно, не беззлобно. — Но, видишь ли, для нас, демонов, это всё пустой звук. Мой племянник так предан мне не потому, что у нас общая кровь, а потому, что воздаёт тысячекратно за добро и зло. Я был добр к нему. Вот и всё.       «Сесаэлии умирают ради потомства. Видишь ли, мой неблагодарный ученик, эти спруты во время зачатия передают всю свою силу, включая, доставшуюся от предков. Поэтому с каждым поколением эти твари всё сильнее. Чем старше род, тем сильнее и тем малочисленнее, но тем крепче кровные узы. Эти спруты могут стать родителями лишь раз в жизни. Отец редко доживает до рождения детей, питая своей силой выводок. А детишки ещё в утробе стараются впитать её как можно больше, отнимая у братьев и сестёр. После рождения мать вскармливает около месяца немногих выживших молоком и силой, а потом тоже погибает от истощения. Этот Мобэй-цзюнь буквально выпил своих родителей, нерождённых братьев и сестёр. И сам, когда придёт время, добровольно отдаст свою жизнь и силу своим детям. Идиотизм».       У Ло Бинхэ голова шла кругом от обилия раскрывшихся тайн и непонимания происходящего. Он мало знал о демонах, потому что обычно Менмо нагнетал тумана, стараясь придать себе побольше значимости, а тут разом столько всего навалилось. Осознать и увязать всё вместе в простую и понятную картину не хватало времени. — Надоел, — внезапно бросил сесаэлий. — Проще показать. — Думаешь, хватит сил? — невидимый демон продолжал удерживать лёгкий светский тон, отчего его слова казались убедительнее. — В океане я бы ещё поостерегся тебя, но на земле… — А под горой? — перебил Мобэй-цзюнь. — Сейчас ты слаб и заперт, твой племянник ещё слабее, пусть и свободен, а твой сын не обучен. И ты хочешь знать то, что я покажу.       Невидимый демон попробовал насмешливо возражать, но его слова потонули в череде образов, что возникли перед глазами Ло Бинхэ.       Молодая красивая заклинательница в потрёпанной одежде держалась за огромный живот и торопливо умоляла какого-то даоса спасти отца своего ребёнка, которого заманили в ловушку, используя её имя. А затем эта же заклинательница в золотых одеяниях старшей ученицы Хуаньхуа, запертая на крошечном островке посреди едкой воды, дерзко вздёргивала голову, глядя с вызовом на Старого, хотя тогда ещё совсем не старого, Главу Дворца. Тот угрожал, ругался и требовал выпить яд, убивающий плод, в обмен на свободу. И снова смена образа. Заклинательница на сносях спешит к месту встречи с любимым, чтобы предупредить о коварных планах Старого Главы Дворца. А вот она, умирая, толкает в воду корзину с младенцем. — Су Сиянь…       Голос «отца» вырвал Ло Бинхэ из череды образов. Откуда-то он понимал больше, чем видел. Заклинательница полюбила демона и ждала ребёнка, но её обманули, заперли, отравили и снова обманули, а демона заманили в ловушку от её имени. Ло Бинхэ не знал, что и думать: его мать погибла, чтобы жил он, и пытаясь спасти того, кого любила. Его мать была преемницей Золотого Дворца, но выбрала его. А Старый Глава пытался его убить ещё в материнском чреве. И это нельзя было оставлять безнаказанным. — Что стало со стариком? — Ло Бинхэ даже не пытался прикинуться вежливым. В конце концов, он был среди демонов. — Моя месть, — сесаэлий не отличался болтливостью, но понять его было несложно. — Надеюсь, там ещё осталось места и для моей, — говорить по-демонически дерзко, игнорируя все нормы вежливости, было внове и даже весело.       Мобэй-цзюнь оглядел Ло Бинхэ с головы до ног. В его холодном взгляде не было ни презрения, ни пренебрежения, но юноша очень остро осознал пробелы в своих знаниях и силе. Да, такой, как сейчас, он ничего не может. Ему нужна сила, союзники и как можно больше знаний, а не те крохи, которые изредка бросал Менмо. — Я должен Цанцюну, — предупредил Мобэй-цзюнь, обращаясь к пленнику пещеры. — Делай что хочешь, но не трогай Юэ Цинъюаня. — Главу? — не удержался Ло Бинхэ. — Это он запер меня тут, — «отец» проигнорировал Ло Бинхэ, обращаясь исключительно к сесаэлю. — С чего бы мне прощать его? — Не прощай, — хмыкнул тот. — Но он стал сильнее, а вот ты… — Цанцюн мой дом, — упрямо выдвинул вперёд подбородок Ло Бинхэ. Мстить следовало тому, кто обрёк его на участь нищего сироты, а не тем, кто дал ему кров, знания и высокое положение, которое со временем станет ещё выше. — Су Сиянь сделала неправильный выбор, — огорчённо выдохнули из темноты. — Надоели.       Мобэй-цзюнь исчез среди теней от камней. Вот просто взял и исчез посреди разговора! Да с чего было вообще закидывать его сюда!       «Гуев спрут! Едва не убил меня»! — возмутился Менмо. Похоже, своими мысленными картинками сесаэлий знатно приложил демона, лишённого тела и паразитирующего на чужом сознании.       «А теперь слушай, твой отец Тяньлан-цзюнь — Император демонов, так что не будь идиотом, на Цанцюн с эдаким фонарём во лбу тебе ход заказан. Твой обожаемый Гу Цинмин первый тебя проткнёт своим мечом, и не спорь! Вот твой единственный шанс — не упусти».       В чём-то старейшина был прав, но Ло Бинхэ не особо хотелось связываться с Императором демонов, которого одолел глава Юэ Цинъюань, когда ещё даже не был главой. Пока он раздумывал, змеиный демон подполз ближе и поднял голову. Спутанные пряди немытых волос скользнули в стороны, открывая уродливое лицо с неожиданно красивыми глазами. Такие глаза должны были принадлежать юной принцессе, а вовсе не безногому и безрукому уроду. И эти глаза молили о помощи.       «А знаешь, когда-то он был генералом Императора демонов и добыл много блестящих побед. Но глянь на него сейчас. Такой жалкий». — У него хотя бы есть тело, — мысленно огрызнулся Ло Бинхэ. Менмо обиженно замолчал.       Ло Бинхэ присел на корточки перед змеедемоном, словно перед маленьким ребёнком. — Не знал, что у меня есть живые родственники.       Эти слова можно было считать и упрёком, и приветствием. — Занятно, но сколько живу, помогали мне только люди, — продолжал разливаться соловьём Ло Бинхе с самым наивным видом. — А вот демоны вечно чего-то хотят. Один требовал называть себя наставником, другой решил меня использовать для своей мести. А ты… чего хочешь ты? — Чжучжи-лан не может говорить в этом облике, — снизошёл до объяснений «отец». — А у меня нет сил, чтобы поделиться с ним ци. — Так тебя зовут Чжучжи-лан, — Ло Бинхэ упрямо не обращал внимания на бывшего императора. — Что ж, не в моих правилах идти на поводу демонов, ведь ни одному из вас я ничего не должен, но так и быть. В чём-то сесаэлий прав, всё же не чужие.       Возмущённое сопение Менмо Ло Бинхе проигнорировал. А вот слова пленного Императора о том, что змеёнышу не чужда благодарность, — нет. Поэтому он медленно, чтобы не вспугнуть, протянул руку, коснулся лохматой макушки и послал немного ци. Та ухнула словно в колодец. Ну, можно попробовать ещё немного, но не так, чтобы ослабнуть самому. А то ещё неизвестно, действительно Чжучжи-лан тысячекратно благодарит или нет. Да и вообще: демоническая благодарность дело такое… Ло Бинхэ знает, он сам наполовину демон.       Змей жадно впитывал ци, медленно увеличиваясь в размерах, а потом змеиная кожа слезла с него, словно старый сапог. Чжучжи-лан оказался миловидным и стройным в человеческом обличии, а его большеглазое лицо выглядело робким, как у девушки. Вот тебе и прославленный демонический генерал. — Благодарю двоюродного брата, — Чжучжи-лан склонился в поклоне, ничуть не смущённый своей наготой. Точнее, смущённый отнюдь не наготой. — Этот недостойный обязательно отплатит за доброту тысячекратно. — Боюсь, единственное, чего бы желал этот адепт — быть в своей школе, — горестно вздохнул Ло Бинхэ, заставляя ресницы дрожать. — Но теперь меня изгонят, ведь я наполовину демон, пусть и никогда не имел с ними дела, а растила меня добрейшая женщина, хотя и была и всего лишь простой прачкой. Но исполнить скромное желание этого изгнанника не в силах моего почтенного кузена, поэтому прошу: забудьте об этом.       «Маленький негодник»! — Мэнмо явно наслаждался представлением. — «Продолжай в том же духе, и этот генерал будет есть из твоих рук». — Это невозможно, — с горячностью проговорил демон. — Этот Чжучжи-лан никогда не забывает ни добро, ни зло! Как только я освобожу своего господина, то первым же делом… — Отомстит твоей школе, — ехидно прозвучало из темноты. — Ну что, жалеешь уже о том, что поделился ци Небесного демона с Чжучжи-ланом? — Мою школу втянули в битву обманом! — возмутился Ло Бинхэ. — Выступить против Цанцюна — выступить против меня! — До тебя мне нет дела, пусть ты и сын Су Сиянь. — Мне тоже нет дела ни до одного из вас. Моя мать — простая прачка, а мой отец — Гу Цинмин. Мать растила меня, отдавая свою еду, а шидзунь делился своим мастерством. Конечно, я не виню вас, раз уж вас обманул и использовал Старый Глава Дворца, но буду защищать свою школу, даже если меня изгонят! Учитель однажды — отец навсегда. — Мой господин, — тихо прошелестел Чжучжи-лан, успевший за время перепалки добраться до дальнего угла пещеры, из темноты которого говорил Тяньлань-цзюнь. — Золотой Дворец необходимо уничтожить, но важнее освободить вас. — У этого тоже имеется счёт к Золотому Дворцу, — словно нехотя признался Ло Бинхэ. — И хоть мне и нет дела до того, кто бросил мою мать в опасности и стал причиной её гибели, а меня оставил сиротой, я готов помочь. Разумеется, только в том случае, если моя школа останется в безопасности. — Ты смеешь ставить мне условия? — картинно поразился Тянлань-цзюн.       Ло Бинхе ничуть не впечатлился, он и сам мог не хуже. Ладно, не сильно хуже. — Этот полукровка лишь хочет сохранить свой дом.       «Даже для демона так нагло врать — верх бесстыдства», — одобрил Менмо.       Ло Бинхэ застенчиво улыбнулся и посмотрел в глаза Чжучжи-лана. Демоны признают лишь силу, но в этой пещере самый сильный сейчас — Ло Бинхэ. И его сила очень нужна этим двоим.