Ледяные объятья

      Исчезновение Ло Бинхэ взбудоражило всю школу. И лишь глава Юэ оставался спокойным и рассудительным, отчего Шан Цинхуа подозревал, что тот знает, куда больше, чем можно было предположить. Связи главы с морскими жителями должны были оставаться в тайне, и Шан Цинхуа умел хранить как свои, так и чужие. Даже от самого главы, пусть считает этого скромного владыку Пика недалёким, как и все остальные. Так оно спокойнее. Насколько можно оставаться спокойным, когда средь бела дня пропадает главный ученик одного из Пиков. К счастью для Шан Цинхуа, репутация баньчжанцев была такова, что мальчишки хватились не сразу. Эта шумная братия хоть и устраивала постоянные беспорядки, но в то же время ученики Гу Цинмина были достаточно самостоятельны, чтобы отлучаться на день-другой кто в город у подножия, кто на медитацию, а кто и на мелкие охоты. Так что никто не связал исчезновение юноши с его визитом к Шан Цинхуа. Так что ему только оставалось подтвердить, что Ло Бинхэ приходил, подарок от своего учителя передал, а потом ушёл. Куда? Да кто ж знает? Даже не соврал почти…       Утомлённый суетой и переживаниями, Шан Цинхуа зевнул прямо за рабочим столом и решил сделать перерыв на чай. Тем более что у него оставалось немного засахаренных фруктов. Не самый изысканный десерт, но где изысканность, а где этот скромный глава Пика? Наливая свежий чай в простую чашку, Шан Цинхуа несколько уныло размышлял о том, что его король больше не объявлялся. Наверное, всё же не стоило упрекать того в похищении мальчишки. Но кто же знал, что морские демоны так сильно отличались от обычных? Разве могло прийти в голову, что демоническое создание ценит родство?       Из-за полуоткрытой двери в спальню раздался плеск и потянуло морозной ци. Шан Цинхуа, сдерживая радость, вскочил на ноги и обернулся навстречу торжественно выплывающему из спальни властителю морских глубин и сердца одного ничтожного заклинателя. Мобэй-цзюнь явился в демоническом наряде, обнажающем грудь и верхние кубики пресса. В этот раз он сменил шпильку на одну из тех, что выбрал этот Шан, и повесил на шею тонкую цепочку с нефритовой подвеской в виде свернувшегося в кольцо карпа. Карп расположился на одном уровне между сосками, отчего глаза Шан Цинхуа невольно начинали косить. — Почему не зовёшь? — Мобэй-цзюнь по-свойски уселся за стол и протянул пустую чашку настолько величественным жестом, что Шан Цинхуа схватился за чайник и только после осознал, о чём его спросили. — Мой король, этот слуга всегда ждёт вас, — заверил он, наливая чай. Мобэй-цзюнь фыркнул и с любопытством принюхался к чаю. — Этот ничтожной может сию минуту заварить чай получше, — подскочил было Шан Цинхуа, но был вынужден сесть назад под царственным жестом. — Ты волновался из-за демонёныша. — Он всё же ученик нашей школы, — неловко завертел в руках собственную чашку Шан Цинхуа. — Цанцюн известен своим единством. Правда, никто не знал, что мальчик полукровка… — Ты тоже ненавидишь демонов? — голос Мобэй-цзюня был начисто лишён любопытства, но Шан Цинхуа дёрнулся, как от удара. — Большинство демонов — людоеды, — пояснил он. — Ло Бинхэ хоть и не сделал ничего плохого, но если о нём узнают за пределами школы, то вынудят изгнать. — Есть людей? Какая глупость. — Мобэй-цзюнь допил чай и поставил чашку на стол. — Отец мальчонки не слишком в нём заинтересован, но будет учить. — Мой король… говорил с ним?       Мобэй-цзюнь едва заметно склонил голову на бок, что, как уже понял Шан Цинхуа, было признаком некоторого недоумения. — Цинхуа просил.       О, вот как… по имени…       Так! Стоп! Он разве просил?       И вообще…       Разве морской властитель будет выполнять просьбы кого-то вроде Шан Цинхуа? — Почему нет?       Он что, снова бормотал вслух? И сесаэлий расслышал? Кошмар! — Почему боишься? — Эт-тот слуг-га не боит-тся, — прозаикался Шан Цинхуа. — Просто очень удивлён. Очень! — Глупый.       На это возразить было нечего, и Шан Цинхуа удручённо поник. — Этот слуга очень благодарен, что мой король был добр к ученику Цанцюн. — Этот король не знал, что сухопутные демоны не чтут кровные узы.       Так сесаэлий пытался помочь полукровке? Неужели морские демоны настолько отличаются? Тогда становится понятно, почему глава Юэ втайне поддерживает с ними связь и так осторожен. Перспективы открываются заманчивые. Если, конечно, морские жители не начнут массово выбираться на сушу, как это сделал Мобэй-цзюнь. — Мой король, — Шан Цинхуа подлил ещё чаю и придвинулся чуть ближе. — Почему мой король вышел из океана? — Нашёл своё.       Что-то в тоне сесаэлия отбило охоту спрашивать дальше. Хотя вопросы были. И много. — Мне нужен ещё корень визжащей красной лианы-кролика, — прервал неловкое молчание Мобэй-цзюнь. — На этот раз можно не спешить. Оплата — тысячеглазая пасть.       Что? Какая пасть?       Мобэй-цзюнь вытащил из возникшего под рукой портала огромную ракушку, похожую на морской гребешок. Раз эдак в двадцать больше. Створки «гребешка» были слегка приоткрыты, из узкой щели, не мигая, таращились многочисленные зелёные глаза без зрачков, а вместо ресниц ощетинились полупрозрачные… не щупальца, но очень похожие на них отростки. Столь тонкие и длинные, что на воздухе повисли призрачной бахромой. — Людям его можно есть сырым, — расщедрился на объяснения Мобэй-цзюнь. — Только стрекала убрать. Если не подходит, выбери другую плату.       Морозная ци расцвела в воздухе призрачными узорами и коснулась «бахромы», та мгновенно съёжилась и осыпалась на стол инеем. Молюск тут же захлопнул створки. — Потом перерезать тут. — Ледяной тонкий клинок ци вонзился между створками, и «крышка» безвольно сдвинулась под сильными пальцами. — Можно есть. Кроме глаз. Увеличит резерв ци в пять раз.       Ракушка с мягким телом ещё живого моллюска оказалась прямо перед этим Шаном. Мобэй-цзюнь смотрел так пристально, что несчастный заклинатель вслепую нашарил на столе палочки и ткнул ими в подрагивающую склизкую плоть. Тысячеглазая пасть, лишённая брони, лишь судорожно дёрнулась. — Пей залпом, — посоветовал Мобэй-цзюнь поднося жуткую раковину к самому лицу Шан Цинхуа.       Тот зажмурился, ткнулся губами в твёрдый край и старательно сюпнул от всей широты души Главы Пика снабжения. Склизкая масса скользнула внутрь, оставив после себя странно-свежее послевкусие. Голову повело сразу, словно очень крепкое вино простого смертного. В животе и груди потеплело, словно нагрелось Золотое ядро, а прекрасное белое лицо напротив стало двоиться. — Медитируй, — властно велел волнующе глубокий голос.       Шан Цинхуа хотел бы его послушать ещё, но почему-то подчинился и даже с какой-то затаённой радостью. Погружаясь в медитацию, он раскрутил ядро, позволяя тому ускорить течение ци, чтобы расширить духовные вены, а сам постепенно растворился в этом золотом потоке. Время, тревоги, мысли — всё отступило и исчезло, лишь морозная ци рядом освежала лёгким присутствием. А затем исчезла и она.       Шан Цинхуа вынырнул из медитации, как из освежающего речного потока. На миг его оглушило светом, ароматами чая, фруктов и благовоний, шумом шелестящей листвы за окном и суетливым гомоном, никогда не смолкающим над Аньдином. А потом всё заглушил освежающий морозно-йодистый аромат с тонкой ноткой лимона. Шан Цинхуа с удивлением обнаружил на плечах полночно-синий плащ с белоснежным меховым воротником. Его король позаботился о нём. Шан Цинхуа сжал в кулаке край плаща и шмыгнул носом, а затем с тревогой огляделся. А где же сам король? Только бы не пошёл гулять по Аньдину! Одного Ло Бинхэ этому мастеру хватило с головой! Шан Цинхуа поднялся и, суетливо путаясь в полах слишком длинного для него плаща, направился к двери, но у самого порога остановился и посмотрел на двери спальни. Ну а вдруг?       Робко переступив порог своей же собственной спальни, Шан Цинхуа уставился на расшитый серебром халат, небрежно накинутый на ширму. Рядом стояли сапоги из шипованной кожи демонического щитомордника. Серебряные наручи и кожаный пояс с серебряными же бляхами лежали поперёк небольшого столика рядом с кроватью, на которой раскинулся Мобэй-цзюнь в одних только штанах. Шан Цинхуа не знал, на что смотреть: на расслабленное лицо в раме разметавшихся волос, на обнажённый торс, сильные руки, обтянутые серо-синей тканью ноги или беззащитно выставленные напоказ ступни с округлыми, как у младенца, пятками. Эти ступни лишь недавно узнали, что такое вес взрослого человека и твёрдость земли. Хотелось огладить их руками и губами, чтобы лично убедиться в невероятной гладкости. А ещё хотелось освободить длинные и сильные ноги из оков ткани, которая самым наглым образом скрадывала красоту развитых мышц. Мысли о том, что бы он сделал с этими бледными руками, длинными пальцами и бугрящимися мышцами, Шан Цинхуа постарался выкинуть из головы раньше, чем те успели бы свести его с ума. А вот отвести взгляд от соска уже не получилось. Шан Цинхуа, как заворожённый, подошёл к своей кровати, сел на пол рядом и продолжал смотреть на мерно вздымающуюся грудь. Древний и спокойный ритм завораживал до потяжелевших век. Шан Цинхуа и сам не заметил, как начал дышать в унисон. Морозный запах, окружавший сильное тело сесаэлия невесомым облачком, ничуть не помогал взбодриться. Словно одурманенный пыльцой лилии потаённых желаний, Шан Цинхуа забрался на кровать, уложил голову на бицепс своего короля, чтобы сохранить великолепный обзор на сосок, и, накрыв свои бёдра и бёдра Мобэй-цзюня его же плащом, незаметно уснул, убаюканный тихим дыханием.       Во сне Шан Цинхуа качался на мягких и нежных волнах, чей шелест напоминал о глубоком голосе Мобэй-цзюня. Брызги серебрились на солнце, ветерок приятно обдувал лицо и шаловливо играл в волосах. Вода под пальцами нехотя расступалась, оставляя в ладони приятно-упругое ощущение. Шан Цинхуа с наслаждением сжал пальцы, пытаясь продлить сладостное прикосновение. Вода ответила прохладой и слегка… затвердела? Неохотно открыв глаза Шан Цинхуа увидел собственную ладонь, по-хозяйски сжимающую огромную грудную мышцу. Между пальцами темнел затвердевший сосок. Шан Цинхуа сжал пальцы и моргнул. Сосок молчаливо и дерзко стремился вверх плоской вершиной. Шан Цинхуа моргнул ещё раз. Сосок по-прежнему не обращал на него никакого внимания, полностью довольный жизнью и близостью начавших мелко подрагивать пальцев. Шан Цинхуа шумно втянул воздух и… скатился с кровати. Испуганно вскинул взгляд выше. Мобэй-цзюнь внимательно смотрел своими прозрачно-синими глазами, а его лицо было так же неподвижно и нечитаемо, как и обычно. То, что на нём не было гнева, успокаивало, но не слишком сильно. — М-мой король, — беспомощно пробормотал Шан Цинхуа. — В-вы хор-рошо с-спали? — Мгн. — Я… принесу чаю?       Шан Цинхуа заметил, что медленно пятится к двери, и замер. Сесаэлий вздохнул и резким сильным движением сел, а Шан Цинхуа невольно закрылся руками. Не то чтобы он думал, что его сейчас ударят, но… мало кому понравится просыпаться с кем-то, кто нагло залез в кровать, а затем ещё и облапал самым похабным образом. Да любой бы за такое оторвал слишком наглые руки.       Но морской властитель не стал ничего отрывать. Плавно, словно текуче поднялся на ноги, как был босой прошёлся к ширме. Неторопливо обулся. Шан Цинхуа гулко сглотнул, глядя, как ходят под кожей спины мышцы, стоило Мобэй-цзюню наклониться, чтобы застегнуть ремешки на сапогах. От зрелища неторопливо облачающегося в халат сесаэлия страх неизбежного наказания постепенно отступал. А Мобэй-цзюнь уже подпоясался и защёлкивал наручи. Короткие шипы ловили острыми гранями солнечные лучи, проникающие в открытое окно. — Шан Цинхуа, подумай о том, чего ты хочешь.       Под ногами короля расплылось чернильное пятно портала. — Мой король… — Думай.       Мобэй-цзюнь шагнул в портал и ухнул в него, лишь чёрные волосы взметнулись на прощанье. Шан Цинхуа растерянно смотрел на исчезающее пятно, а затем оглядел свою спальню. С кровати свешивался полночно-синий плащ с белоснежным мехом. Забыл… В ушах всё ещё звучал глубокий и холодный голос: «Шан Цинхуа, подумай о том, чего ты хочешь».       Это же он про морские сокровища в оплату за корень? Правда ведь?