Неожиданный исход

Следующий день начался с солнца, заливающего комнату Жени. Вчерашняя тень подозрений, та, что грызла её в такси, казалась теперь надуманной, почти глупой. «Перегорела», — решила Женя, потягиваясь. Алёна курила? Ну и что. Может, стресс, может, просто соврала из кокетства или неловкости перед новыми людьми. Женя и сама помнила, как в начале бросания могла сорваться. Она твердо махнула рукой на вчерашние картинки в голове – хватит накручивать. Новый день, новый старт. Она взяла телефон, открыла общий чат коллектива. Написала коротко и ясно: «Девочки, сегодня к нам присоединяется Алёна! Вечером на тренировке всем быть!». Отклик был мгновенным и теплым, как овация. Сообщения посыпались одно за другим: «Ура! Наконец-то!», «Ждем с нетерпением!», «Привет, добро пожаловать!». Ожидание было искренним, почти трепетным – они долго искали недостающее звено, и вот оно нашлось в лице этой яркой блондинки...

***

Тренировка начиналась в семь. К половине седьмого студия уже гудела: Саша разминала спину у станка и болтала с Горе, которая перебирала связки «ON». Женя нервно поглядывала на часы. Без пяти семь… Без двух… Ровно семь… Алёны все не было. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с запахом разогретых мышц и лака для паркета. Она ворвалась в 7:15, запыхавшаяся, с огромной спортивной сумкой через плечо, лицо раскрасневшееся. — Ой, девочки, простите! — голос звенел искренним сожалением. — Я вечно опаздываю! Это моё проклятие, честное слово! Всю жизнь борюсь, но он меня догоняет! Женя почувствовала, как внутри что-то екнуло. Вечно опаздывает? Это многое говорило. О дисциплине. Об отношении ко времени других. О… возможной несерьезности? Но тут же подавила мысль. «С нами исправится, — подумала она, вспомнив строгий взгляд тренера Лизы. — У нас за опоздания – расплата». Лиза вошла следом, взгляд её скользнул по Алёне, потом по часам. Холодный, оценивающий. — Пятнадцать минут, — констатировала она ровным, не терпящим возражений тоном. — Значит, план меняется. Разминка – отжимания. Все вместе. Сто семьдесят. Начинаем. Без пауз. В студии повисла тишина, которую разрезал только вздох Таси. — Сто семьдесят? Это было жестоко даже по меркам Лизы. Горе чуть было не начала покрывать всех матом. Саша лишь стиснула зубы и опустилась на ладони. Женя поймала взгляд блондики – на её лице отразился настоящий ужас, смешанный с отчаянием. — Я… я не очень люблю отжиматься — пробормотала она, но было поздно.

***

Это был ад. Студия наполнилась тяжелым дыханием, стуком ладоней о пол, сдавленными стонами. После пятидесяти руки дрожали у всех. После ста – мир сузился до квадрата паркета под лицом и нестерпимого жжения в трицепсах и груди. Алёна отжималась с видимым усилием, каждое движение давалось ей через боль, лицо искажала гримаса. Женя, сама едва волоча руки, краем глаза видела, как блондинка буквально заставляет свое тело подчиняться, стиснув зубы. Новичок… и сразу такой удар... — мелькнуло у неё с сочувствием. Когда последнее, сто семидесятое отжимание было выполнено, все просто повалились на пол, как подкошенные. Никто не разговаривал. Только хриплое, прерывистое дыхание. Алёна лежала на спине, закрыв глаза, её лицо было мертвенно-бледным, капли пота стекали по вискам. — Живы? — спросила Лиза без тени улыбки. — Теперь «ON». На ноги. Тренировка кавера на мощную, энергичную песню BTS стала испытанием на прочность. Движения были резкими, требовали выносливости и собранности. И тут Женя заметила неладное с Алёной. Сначала блондинка просто казалась уставшей, но постепенно её движения стали вялыми, неуверенными. Она путала связки, которые, судя по её словам, знала хорошо. А потом… Потом Женя увидела, как во время статичной позы, где нужно было держать голову высоко, подбородок Алёны вдруг бессильно опустился на грудь. Она резко вскинула голову, смущенно оглянулась, попыталась снова – но мышцы шеи явно отказывались служить. Голова снова клонилась вниз, как у тряпичной куклы. — Алён? — первой подошла Саша, положив руку ей на плечо. — Ты как? — Всё… всё окей, — попыталась улыбнуться Алёна, но голос был слабым. — Просто… голова тяжелая. Не держится как-то. Отжимания…. я… я не привыкла столько... Тася принесла воды. Горе начала обмахивать её футболкой. Но Алёна сидела, согнувшись, одной рукой бессильно поддерживая свою же голову, лицо выражало полную беспомощность и стыд. Женя наблюдала за этой суетой, и что-то внутри дрогнуло – та самая смесь сочувствия и вчерашней невысказанной тревоги, но теперь окрашенная в новые тона. Она не думала, просто подошла. — Давай-ка, — её голос прозвучал неожиданно мягко, почти нежно. Она села рядом с Алёной. Теплая ладонь легла на напряженную, горячую шею девушки, чуть ниже затылка. Пальцы Жени, сильные и знающие, ведь она сама не раз мучилась с шеей, начали осторожно, но уверенно разминать затвердевшие мышцы. — Тут больно? — спросила она тихо, наклонившись так, что её красные пряди почти коснулись светлых волос Алёны. Алёна замерла. Совсем. Она не ответила сразу. Её голова, всё ещё покоящаяся частично в руке Жени, частично на её ладони, слегка откинулась назад. Она смотрела на красноволосую. Не мимолетом, а долгим, глубоким взглядом, в котором смешалось удивление, облегчение от прикосновения и что-то ещё… что-то очень интенсивное, почти гипнотическое, как в их первую встречу. Казалось, время остановилось. Лидер чувствовала, как под её пальцами медленно отпускает мышечный спазм, как дыхание Алёны становится глубже, ровнее. Она видела, как блондинка поморщилась, а её глаза призакрылись от удовольствия. Этот момент длился всего несколько секунд, но показался вечностью. Потом Алёна резко моргнула, словно очнувшись, и потянулась вперед, пытаясь выпрямиться. — Д-да… то есть, нет, не больно, — заторопилась она, голос слегка дрожал. — Спасибо… Просто отжимания, правда. Я… я немного не в форме. — Ничего, — Женя не убирала руку, продолжая мягко поддерживать её шею, позволяя мышцам отдохнуть. — Держись. Скоро отпустит. Она делала это с каким-то непривычным для себя энтузиазмом, с искренней заботой, которая лилась через её пальцы. Со стороны это выглядело не просто помощью, а актом тихой нежности, милосердия сильного к слабому в данный момент. Девочки переглянулись, улыбнулись. Горе прошептала Тасе: «Смотри, какая Женька лапочка». Но больше всех удивлялась Саша. Она смотрела на подругу с неподдельным изумлением. Эта Женя – резкая, иногда строгая, кринжующая с любого похожего действия – вот так, нежно держит чью-то голову? Да ещё и с таким выражением сосредоточенной заботы на лице? Саша знала её годы, но такого не видела никогда. В её взгляде читалось: Кто ты и что ты сделала с нашей Женей? Остаток тренировки прошел в более щадящем режиме. Алёна, хоть и бледная, держалась, благодарно кивая Жене. После, пока переодевались, лидер оживленно рассказывала блондинке про ближайшие планы: концерты, съемки клипа, летние фестивали. Глаза Алёны горели азартом, она задавала вопросы, смеялась, и Женя ловила себя на том, что говорит с непривычным воодушевлением, жестикулирует, старается показать всё самое интересное. Девочки втянулись, начали делиться закулисными байками, знакомя новенькую с «кухней» коллектива. Атмосфера была теплой, почти семейной.

***

Расходились поздно. Студия была не так далеко от центра, но путь до метро лежал через небольшой тихий, плохо освещенный переулок. — Я тебя провожу, — сказала Женя Алёне, когда они вышли на улицу. Саша, шедшая в другую сторону, подняла бровь, но промолчала, лишь многозначительно улыбнулась Жене на прощанье. — Москвичка, заблудится, — буркнула Женя в оправдание, но внутри что-то приятно ёкнуло. Они шли рядом. Ночь была теплой, в воздухе витал сладковатый запах цветущих лип. Сначала молчали. Потом заговорили о музыке, о BTS, о впечатлениях от тренировки. Смех Алены звенел в тишине переулка. Они шли так близко, что их руки иногда случайно касались. Женя чувствовала исходящее от Алены тепло и легкий, едва уловимый аромат – смесь пота, косметики и чего-то своего, чистого, как ветер. — Спасибо тебе.. — сказала Алёна, когда показались огни станции метро. — За твою сегодняшнюю доброту. За… шею. И за то что проводила. Я обычно хожу одна. — Пустяки.. — Женя отвернулась, делая вид, что смотрит на расписание. — Ты же теперь с нами. Не одна. Они остановились у входа в метро. Свет неоновых ламп падал на лицо Алёны, делая её кожу фарфоровой, а глаза – ещё более огромными и сияющими. Она смотрела на Женю. Тот самый взгляд – изучающий, глубокий, задерживающийся на губах, потом возвращающийся к глазам. Женя почувствовала, как по спине неожиданно пробежали мурашки. Что-то в этом внимании было... неудобным. Слишком прямым. — Мне… пора, — признесла Алёна, но не двигалась с места. — Да, — Женя кивнула, ее собственный голос показался ей чужим. — Завтра… увидимся. Они смотрели друг на друга ещё пару томительных секунд. Искры, невидимые, но жаркие, прошибали пространство между ними. Это было сильнее вчерашнего замешательства, сильнее подозрений. Это было притяжение, чистое и необъяснимое. Затем Алёна резко улыбнулась, очень широко, почти странно. — Увидимся! До встречи, Жень! — До встречи!! Светловолосая развернулась и быстро скрылась в зеве метро. Женя стояла ещё какое-то время, залипая на пустые ступеньки. Игнорировать? Нужно. Стараться из за всех сил. Но игнор этот был похож на попытку потушить костёр взглядом – бесполезную и обжигающую. Завтра будет новый день. И новая загадка от этой стремительной блондинки, которая курила вчера, ненавидела отжимания сегодня, а завтра… Завтра кто знает? Зеленоглазая повернулась и пошла домой, унося с собой аромат цветущих лип и ощущение, что что-то важное, очень важное, только что едва не случилось.

Или… скоро случится...