Неожиданный исход

Дверь захлопнулась за Женей с глухим стуком, отрезав шум улицы. Тишина квартиры, обычно успокаивающая, сегодня звенела в ушах после грохота студии и визга её собственных нервов. И тут же – топот когтей по паркету, прерывистое, счастливое сопение. Буся. Её маленькая, мохнатая тень метнулась из коридора, и через секунду тёплая голова уже уткнулась ей в колени, а влажный нос начал тыкатся в ладонь, требуя внимания. — Привет, моя хорошая, Бусинка!!– голос Жени сразу поднялся и стал безумно нежным. Она присела на корточки, уткнувшись лицом в шерсть, вдыхая знакомый запах собаки. Её восторженные толчки, нетерпеливое повизгивание – такой простой, такой настоящий мир. Мир, где не было навязчивых взглядов, и переживаний. — Прости, что так редко удаляю тебе время... Прошептала она, ощущая внезапный комок в горле. — Завтра проведем день вместе?

***

Она посвятила ей весь день, дала клятву сама себе. Парк встретил их ласковым, почти летним солнцем. Воздух был прозрачен и звонок, пахло молодой травой и теплой землей. Буся рвалась вперед, натягивая поводок, её радость была заразительна. Женя шла, стараясь не думать ни о чём, кроме шелеста листвы над головой, ощущения ветерка на щеках и довольного урчания щенка у ног. И у неё почти получалось. Фанаты узнавали её, улыбались, просили фото. Женя автоматически включала свою «рабочую» улыбку – лучезарную, открытую. Она позировала, болтала, благодарила. А их лица светились искренней симпатией. Это немного успокаивало. Как глоток чистого воздуха. Она купила свой любимый кофе – большой, с двойной порцией сиропа и взбитыми сливками. Сладость на языке, холод в руках. Солнце пригревало спину. На мгновение все действительно испарилось. Паника, студия, её собственные тревожные мысли – всё растворилось в этом простом моменте покоя. Она закрыла глаза, подставив лицо солнцу, и просто была...

***

Вечером по пути она встретилась с Даней. Их прогулка была легкой, непринужденной. Его присутствие – такое знакомое – тоже было глотком нормальности. В Макдональдсе запах жареной картошки и сладких соусов вызвал волну радости и внезапного, острого желания. — Блин, вот хочу попробовать такой огромный стаканчик с соусом, чтобы было удобно макать всё – вырвалось у неё, глаза загорелись идеей для контента. – Ещё контент бы с этим сняла, блин... Даня, откусывая наггетс, хмыкнул. Знакомый блеск в его глазах – он догадался. — Ты про вот этот рэйзин.. как его... макей... – пробормотал он, коверкая название. —Raising Canes, дададада!!! – Женя оживилась, забыв на секунду обо всем. – Я столько видео в тик токе уже посмотрела, им срочно нужно открыться в России!!! Она сделала преувеличенно грустное, страдальческое лицо, изображая всю глубину своей «фастфудной тоски». А Даня усмехнулся, но в его взгляде промелькнула легкая озабоченность. — Жень, если ты будешь много есть этого рейзена – он ткнул пальцем в ее картошку фри. — Твои подписчики перестанут тебя узнавать. Шутка была доброй, но Жене было не особо смешно. Она натянуто улыбнулась. — Не узнают и ладно, зато я буду счастливой – буркнула она, отодвигая коробочку.

***

Сон был не кошмаром, а тревожным, тягучим бредом. Она шла по бесконечному, сумрачному коридору или, может, лесу – границы расплывались. Воздух был влажным и холодным, пропитанным запахом прелых листьев и чего-то металлического. И вдруг – вспышка света. Бабочка. Крошечная, но ослепительная. Её крылья переливались всеми оттенками радуги, мерцая внутренним, холодным сиянием, как драгоценный камень, выточенный из чистого света. Она была неземно прекрасна, единственный источник цвета и жизни в этой серой пустоте. Бабочка порхала перед Женей, будто зовя за собой, всё ближе и ближе. Она завороженно протянула руку, сердце замерло в предвкушении прикосновения к этому чуду. Крылышки трепетали, уже почти касаясь вязаного рукава её кофты...

И тут – БАЦ!

Земля ушла из-под ног. Стены коридора, стволы деревьев рухнули, и Женя провалилась в чёрную, бездонную яму. Падение длилось вечность, сопровождаемое лишь нарастающим воем ветра и собственным беззвучным криком. Она проснулась с резким всхлипом, вся в холодном поту, сердце колотилось как бешеное. Рядом ворочался разбуженный Даня, бормоча что-то сонное. — Вещий сон? — мелькнула абсурдная мысль от Дани, пока она сидела на краю кровати, дрожащими руками стирая пот со лба. — Не смеши. У неё никогда не было вещих снов.Наверное, вчерашние бабочки в парке – те маленькие, белые, которых она так и не сфоткала – просто впечатались в подсознание. Или стресс. Всегда можно списать на стресс. Она глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Но тень от сна, ощущение падения и этот пронзительный образ бабочки-бриллианта, не отпускали.

***

Она приехала в зал ELEVATE первой, гораздо раньше обычного. Пустые коридоры, тишина – всё казалось чужим, замершим в ожидании. В раздевалке движение – и Женя чуть не вскрикнула от неожиданности. Алёна. Уже здесь. Одетая, будто готовая к тренировке. — Ого! – вырвалось у Жени, голос громче, чем она планировала. Паника от сна смешалась с нахлынувшим удивлением и... странным щемящим чувством при виде блондинки. — Ты чего так рано сегодня? Праздник что ли какой? Или ты что-то замышляешь, а? Признавайся! Она набросилась на Алёну с преувеличенной игривостью, пытаясь заглушить внутренний диссонанс, и схватила её за плечи, слегка потряхивая. Алёна аж отшатнулась от напора, спиной вжавшись в металлические дверцы шкафчика. Глаза её на мгновение широко распахнулись – невинное удивление? Испуг? Что-то ещё? – но тут же прикрылись ресницами. Она засмущалась, это было очевидно – губы растянулись в смущенной, но всё равно ослепительной улыбке, а руки начали копошится в волосах. Но при этом она крепко, слишком крепко, держала зрительный контакт, будто пытаясь удержать Женю на расстоянии этим взглядом. — Да ну, что ты... просто выспалась хорошо, – пробормотала она, отводя глаза и поправляя рукав футболки. — Давно не приходила первой и вот... Женя отпустила плечи новичка, внезапно почувствовав неловкость от своей напористости. — Молодец, продолжай в том же духе!! – уверенно сказала она, отступая и хватаясь за телефон в кармане. Красноволосая уткнулась в экран, лихорадочно листая чаты. Она начала обсуждать с Алёной планы на съемки, идеи для нового ролика, но та отвечала рассеянно, односложно, больше времени уделяя своему телефону. Сонная – подумала Женя. Или...просто... не хочет разговаривать? Тренировка пролетела в бешеном темпе. После разогрева и отработки танцевальных связок наступило время актерского мастерства. Преподаватель – экспрессивный мужчина с горящими глазами – заставлял их изображать слова всем телом, превращаться в абстрактные понятия. Саша увлеченно собирала из Горе фигуры, пытаясь сложиться в слово «Злость». А Тася старательно изображала «Задумчивость» в углу. Женя стояла чуть в стороне, пытаясь сконцентрироваться на заметках с идеями для контента. Но концентрация не давалась. По спине ползло знакомое, леденящее ощущение, что на неё смотрят. Не просто смотрят – прожигают... Она медленно, будто нехотя, подняла голову и метнула взгляд через зал. И снова – Алёна. Она не отводила глаз. Её взгляд был прикован к Жене с такой интенсивностью, что у той перехватило дыхание. И это был не добрый, не дружелюбный взгляд. В нем читалось что-то... изучающее. Пристальное. Женя замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. И в этот момент, будто почувствовав, что её поймали, Алёна резко моргнула. Смущение – настоящее или мастерски сыгранное? – окрасило лицо. Она поймала взгляд Жени и тут же отвела глаза, будто только что осознала, что смотрела не туда, и уткнулась в телефон, нервно перебирая его в руках. Взяла же себе на голову, какую-то странную... – пронеслось в голове у Жени с раздражением, смешанным с тревогой. Надо спросить, что с ней. Может, проблемы на личном фронте? Она задумалась, как поступить, но тут легкая тень упала рядом. Алёна была уже здесь, совсем близко, подошла так тихо, что Женя вздрогнула от неожиданности. — Ты чего? — голос Алёны прозвучал тихо, с ноткой искренней заботы. Её рука легла на предплечье Жени – тепло, твёрдо, удерживая от неловкого движения. На её лице – привычное, мягкое, добродушное недоумение и легкая тревога за подругу. И, как всегда, тревога Жени под этим взглядом, под этим прикосновением, начала таять. Как снежинка на теплой ладони. Насколько же ей было комфортно рядом с Алёной. Она была как солнце – излучала такой позитив, такую уверенность, что любые её странности, любые тёмные пятна в поведении казались мелочью. Ни у кого другого Женя не видела такого перевеса светлого над любым намёком на тёмное. Это было почти сверхъестественно. Именно этот свет, эта магнетическая сила и заставили Женю биться за Алёну, когда та появилась в поле зрения ELEVATE. Она засыпала Сашу сообщениями: «Нам НУЖНА именно такая!!!! Уверена!». Она терроризировала знакомых: «Нет ли у вас девчонки, которая и петь может, и танцевать, и выглядит на миллион, и при этом ответственная и не дурная?» Алёна идеально вписалась в этот, казалось бы, нереальный образ. Ангелок. Мысль пронеслась снова, смутная и интимная, как признание самой себе в самом потаенном уголке души. Алёна показывала ей смешные мемы, делилась какими-то личными мелочами, обсуждала планы группы, но Женя часто ловила себя на том, что просто находится рядом, впитывая это ощущение покоя и уверенности, которое блондинка дарила. Сейчас, под её ладонью на руке, под её вопрошающим взглядом, Женя чувствовала себя почти виноватой за свои подозрения. Она вынырнула из мыслей, стараясь сосредоточиться на словах Алёны. Важно не упустить детали. Но блондинка, казалось, и не ждала активного участия: она говорила увлеченно, жестикулируя, а её глаза горели идеей.

***

Три часа пролетели незаметно. Выходя на улицу, девочки уже мысленно настраивались на звукозапись кавера на ON. Снова. Бесконечная практика, шлифовка, путь к совершенству, который казался иногда бесконечным. И тут – сообщение на телефоне Жени. От звукорежиссера. Короткое, но убийственное: «Жень, привет. Аппаратура накрылась, сегодня бессмысленно приезжать. Переносим.» Улыбка сползла с лица Жени. — Ребят... Отмена. – произнесла она, глядя на экран. Разочарованное «О-о-о-о-о...» хором вырвалось у Горе и Таси. Плечи Горе поникли особенно сильно – она явно рассчитывала на работу как на отдушину. Только Алёна оставалась невозмутимой. Она лишь слегка нахмурилась, но тут же улыбнулась своей солнечной улыбкой. — Ну что ж, значит, нежданный выходной! – сказала она бодро. Какая же она оптимистка. Подумала Женя с восхищением и лёгкой завистью. Нам всем надо на неё ровняться. Погода, еще недавно казавшаяся приятной, теперь выглядела обманчивой. Небо затянуло серой пеленой, подул холодный ветер. Гулять не хотелось. — Получается, по домам? – неуверенно предложила Саша. Тася уже достала наушники. А Женя почувствовала, как внутри всё сжимается от досады. Ещё один день, потерянный для команды, для общего времяпрепровождения, которого так не хватало. И тут, словно по мановению волшебной палочки, в разговор вплелся звонкий голос Алёны: — Ребят, а давайте поедем на премьеру Дандадан!! — Я уверена, Жене кидали приглашение как блогеру, уже многим разослали! Она смотрела прямо на Женю, и в ее глазах светились азарт и... уверенность? Откуда она вообще могла знать? — ТОЧНО! – крик Жени прозвучал как выстрел. Вся досада мгновенно испарилась, сменившись диким восторгом. Она буквально подпрыгнула на месте, потом бросилась к Алёне, обхватила её за руку и начала трясти. — Блин, как я могла забыть?! Премьера же как раз сегодня! Господи, какая же я дура!! Она изобразила полнейшее отчаяние, шлёпнув себя ладонью по лбу. — Короче, народ, это просто ах... невероятное аниме! Нам обязательно всем надо поехать! Вы же сможете? Пожалуйста скажите, что сможете!!! Её глаза метались от Саши к Тасе, умоляюще сияя.Саша и Тася переглянулись. На их лицах отразилось комичное негодование. — Жень, ну ты же знаешь... мы не в теме совсем... – начала Саша. — Да это же японские мультики какие-то — буркнула Тася. Но вид горящих глаз Жени и её почти детской мольбы, сделал свое дело. Они вздохнули, покорившись. — Ладно, ладно, поедем. За компанию. — Я могу нас отвезти – спокойно заявила Алёна. Предложение повисло в воздухе. —Ты умеешь водить?! – воскликнула Горе, округлив глаза. Алёна кивнула, улыбаясь. — Давно получала права, но вожу иногда. — Ахуеть.. – выдохнула Горе под всеобщий гул удивления. Радость Жени достигла космических масштабов. Ещё один водитель в команде – это было не просто удобно, это было как подарок судьбы. Алёна повела их к машине, припаркованной в паре кварталов. Машина оказалась не просто «неплохой». Это был ухоженный кроссовер черного цвета, с безупречно чистыми стеклами, скрытыми тонировкой такой степени, что внутренности можно было лишь угадывать. Наверное, у Алёны много денег – промелькнуло в голове у Жени, как, наверное, и у остальных. Но озвучивать это было неловко. — Кто где? – спросила Алёна, открывая водительскую дверь. — Я с тобой! Хочу посмотреть, как ты рулишь! – Женя почти выскочила вперёд, открывая пассажирскую дверь. Горе, Саша и Тася устроились сзади. Мотив выбора места был прост? Или в нем был скрытый импульс – быть ближе к Алёне? Блондинка устроилась за рулем, покопавшись с настройками сиденья и зеркал. Движения были уверенными, привычными. Она завела двигатель – ровный, тихий гул – и плавно тронулась. Женя откинулась на удобное кресло, повернувшись к боковому окну. Городские пейзажи плыли за тонированным стеклом, как в аквариуме. Было непривычно тихо и спокойно. Не грохот метро, не разговоры таксиста, не толчея. Только мягкий шум двигателя, да голоса девочек сзади – Саша и Горе снова увлеченно спорили о чем-то, а Тася вставила пару фраз и как обычно погрузилась в телефон. Женя закрыла глаза на секунду, наслаждаясь этим моментом единения, ощущением маленького, защищенного мира на колесах. Она чувствовала лёгкое покачивание машины, слышала негромкую музыку, которую включила Алёна – что-то мелодичное, инструментальное. Безопасность. Покой. Она расслабилась, позволив усталости последних дней мягко окутать себя.

Именно поэтому она ничего не заметила сразу.

Сначала это был едва уловимый запах. Сладковатый, как миндаль, но с какой-то химической, чуть терпкой ноткой. Женя списала его на освежитель воздуха или новую автомобильную косметику. Запах усиливался, становясь гуще, тяжелее. Он начал стелиться по полу салона, прозрачными, вязкими волнами, поднимаясь выше. Женя почувствовала легкое головокружение, как от недосыпа. Мысли стали вязкими, медленными. Она лениво открыла глаза. Воздух перед лобовым стеклом казался чуть мутным, подернутым дымкой. Сзади голоса Саши и Горе стали тише, оборвались на полуслове. Тася тихо ахнула. — Чё... Чё так пахнет странно... – пробормотала Горе, голос был сонным.

Женя повернула голову к Алёне.

И замерла...

Алёна не паниковала. Не пыталась открыть окна. Не сбавляла скорость. Её движения были спокойными, точными, как в замедленной съемке. Одной рукой она уверенно держала руль, другой... доставала из кармана водительской двери небольшую, плотно свернутую полумаску. Не медицинскую. Что-то более серьезное, с фильтрами по бокам. И без тени колебаний, не глядя на пассажиров, она натянула её себе на нижнюю часть лица, закрепив ремешок на затылке. Её профиль за маской выглядел отстраненным, сосредоточенным на дороге. Холодным. В тот же миг Женя почувствовала, как язык стал ватным, а веки – невероятно тяжелыми. Паника, та самая леденящая волна, попыталась подняться где-то в глубине, но её тут же накрыла волна сладкой, всепоглощающей истомы. Она попыталась схватить Алёну за руку, но её пальцы лишь бессильно скользнули по рукаву кофты. Перед глазами поплыли тёмные пятна, сливаясь с серой дымкой, заполнявшей салон. Звуки – шум двигателя, слабая музыка – стали далекими, приглушенными, как из-под воды. Сзади было тихо. Очень тихо. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма окончательно накрыла её, было лицо Алёны в профиль. Глаза, устремленные на дорогу. Спокойные. Решительные. Ни капли той привычной теплоты или невинности. Только холодная, безжалостная целеустремленность. И в этом взгляде не было ничего ангельского. Это был взгляд того, кто берет то, что хочет. Или того, кто ведет свою добычу в ловушку. Тьма сомкнулась. Сознание Жени отключилось, унося с собой последние вопросы, последние сомнения, последний намёк на борьбу. В сладковатом, обволакивающем дыму, под мерный гул двигателя машины, уносившей их в неизвестном направлении, воцарилась полная, безмолвная тишина.