Неожиданный исход

Вокруг было великолепно. Горы вздымались к небу, словно замёрзшие волны окаменевшего океана, их заснеженные вершины искрились под лучами зимнего солнца, переливаясь всеми оттенками белого — от молочного до ослепительно-голубоватого. Россия встречала их своей прекрасной, суровой зимой, когда снега выпадает так много, что он погребает под собой все звуки, оставляя лишь тишину — ту особенную, хрустальную тишину, которая бывает только в горах. Холод стоял непонятный, переменчивый: то щипал лицо колючим ветром, то вдруг сменялся почти весенним затишьем, обманывая и заставляя расстёгивать куртки. Но Горе была только рада. Она обожала такую погоду, как всем известно, и ненавидела жару всей душой. Для неё зима была временем жизни, а не увядания. Они стояли на высоком склоне, откуда открывался вид на бескрайние заснеженные просторы. Рядом работали подъёмники — их стальные тросы мерно гудели, поднимая наверх всё новых и новых лыжников и сноубордистов. Людей было много: дети в пёстрых куртках с визгом съезжали с пологих участков, взрослые сосредоточенно учились тормозить, а профи неслись вниз с грацией хищных птиц, оставляя за собой веера снежной пыли. Сама гора поражала своими размерами — она не просто возвышалась, она царила, подавляя своим величием, но в то же время даря ощущение свободы, как будто здесь, на высоте, можно забыть обо всех проблемах. Погода сегодня выдалась довольно неплохой — небо было чистым, бледно-голубым, без единого облачка, и солнце, хоть и низкое, зимнее, щедро рассыпало искры по снежному покрову. Они приехали сюда, чтобы отдохнуть, порезвиться, вырваться из плена серых будней. Женя пообещала — ну, или очень искусно наврала, — что не будет снимать на камеру, а проведёт время с командой. Её телефон остался в рюкзаке, и это было маленькое чудо. — Нам однозначно нужен тренер, — объявила Тася, кивая в сторону группы людей, которые что-то живо обсуждали с инструктором в яркой куртке, пытаясь понять, как правильно ставить ноги на лыжах. В её голосе звучала неподдельная тревога. — Тренер? Боже, Тась, ты такая примитивная, — с театральной издёвкой проговорила Горе, откидывая со лба непослушную прядь фиолетовых волос, выбившуюся из-под шапки. — Прости, конечно, но я не хочу уехать в какой-нибудь овраг. Я вообще не хочу никуда ехать! Тем более с этой горы. У меня фобия! — начала возражать кудрявая девушка, ярко жестикулируя руками, отчего её перчатки смешно мелькали в воздухе. Горе поправила чёрную маску, защищающую от ветра лицо — та плотно облегала кожу ниже глаз и прикрывала шею, — и улыбнулась одними глазами. В этой улыбке было столько лукавства, что даже Тася на мгновение забыла о своём страхе. — А вот я хочу разъебаться с этой горы. Кто со мной? — проговорила она так обыденно, словно цель самоповреждения была её повседневной целью, чем-то вроде утренней зарядки. — Давайте без переломов, — вмешалась Саша, которая стояла чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу в своих новых ботинках. — Ты нам ещё живая нужна. Она похлопала Лизу по плечу и в этом жесте было столько заботы, сколько слов не выразили бы. — Вот покачусь туда нахуй, — Горе кивнула в сторону крутого склона, где снег искрился особенно ярко, — тебе придётся меня ловить. Она бросила на Сашу дразнящий взгляд, полный обещания и опасной нежности. — Сейчас за руку будем ходить! — объявила голубоглазая строже, но в уголках её губ уже пряталась улыбка. Она переживала за подругу, но эти переживания была тёплой, почти материнской, хотя между ними давно уже всё было иначе. В этот момент к ним вернулась Женя в сопровождении Алёны. Девушки подошли с той стороны, где располагалась стойка информации, и по их лицам можно было прочитать разочарование. — У них свободен только один инструктор, — объявила Женя, поправляя шапку. — Кто пойдёт? — Мне нужно! Я пойду! — воскликнула Тася с такой отчаянной надеждой, что все невольно улыбнулись. Она почти побежала к инструктору, оставляя на снегу глубокие следы. — Хорошо, а мы тогда так... сами. Как-нибудь справимся... — голос Жени звучал не очень уверенно, но зная её целеустремлённость, она могла справиться с любой подобной задачей в одиночку. В её характере было упрямство, которое помогало выживать там, где другие сдавались. — Я что-то умею, — уверенно сказала Алёна, стоящая бок о бок с ней. Её богатая жизнь, в которой её учили уметь всё и сразу, давала о себе знать. Иногда казалось, будто она робот или искусственный интеллект — настолько безупречными были её движения, настолько спокойным и расчётливым взгляд. Но Женя уже знала, что под этой внешней ледяной корой бьётся живое, ранимое сердце. — Пойдёмте уже, а то скоро стемнеет, — буркнула Горе и, схватив Сашу под руку, направилась к месту, где раздавали сноуборды, лыжи и прочие принадлежности. Деревянный ангар с высокой крышей был открыт с одной стороны, и оттуда доносился запах разогретого пластика, смазки и свежего дерева. На стеллажах ровными рядами стоял инвентарь, поблёскивая в свете ламп. — Что мы берём? Я за сноуборд, — тут же приняла решение Горе, даже не дожидаясь чужого ответа. Её глаза загорелись азартом. — Мы можем... попробовать и то и то, — неуверенно предложила Саша, оглядывая широкий ассортимент. Но девушка уже схватила первые попавшиеся сноуборды — чёрный с красными вставками и синий с серебристыми полосами — и потащила Сашу к выходу, к склону. Сразу за ними подошли Женя с Алёной. — А на чём легче кататься? На сноуборде или на лыжах? — задала вопрос Женя, вся наполненная восхищением и предвкушением. Её глаза блестели, как два изумруда на фоне снега. Она поправила вязаную шапку, которая съехала набок. Работница пункта проката, полноватая женщина в тёплой униформе, замешкалась, перебирая в голове варианты ответа. — Ну... всё зависит от того, в чём вы более сильны. Сложно так сразу сказать, нужно попробовать... — протянула она занудным, но доброжелательным голосом. — Ты ещё и думаешь? Лыжи — это скучно, Жень, — вступилась Алёна и, не тратя времени на споры, попросила для них два сноуборда. Продавщица пожала плечами и подала красивые, лакированные сноуборды с креплениями. Зеленоглазая просто примкнула к её решению, доверившись более опытной подруге. Тем временем Тася выбрала лыжи. И тут же пожалела об этом, потому что никогда на них не каталась. Она стояла у края пологого склона, пристегнув ботинки к креплениям, и чувствовала себя пингвином, которого выпустили на лёд впервые в жизни. Лыжи под ней жили своей жизнью — они то разъезжались в стороны, то пытались скрестись, то вдруг начинали скользить вперёд без её ведома. Инструктор, молодой парень с веснушками и ободряющей улыбкой, пытался объяснить ей основы, но слова смешивались в голове Таси в один белый шум. — Теперь плавно переносите вес на правую ногу... нет, не так резко! Держите палки ближе к корпусу... — его голос доносился как сквозь вату. Тася сделала неуверенный шаг, лыжи послушно поехали, но равновесие оказалось потеряно в ту же секунду. Она взмахнула руками, будто мельница крыльями, и с глухим шлепком упала на бок, подняв тучу снежной пыли. Инструктор вздохнул, но не сдавался — помог ей подняться, отряхнул и начал объяснять заново. Однако каждый новый заезд заканчивался одинаково: Тася неизбежно оказывалась в сугробе, проклиная тот день, когда согласилась на эту авантюру.

***

Тем временем на соседнем склоне Алёна взялась обучать Женю. Они стояли чуть выше по горе, где снег был более плотным и укатанным. — Так, тебе нужно всегда держать баланс. Чтобы наклоняться, используй ноги и балансируй с помощью корпуса. Всё довольно просто, — начала Алёна, пока Женя пыталась застегнуть крепления на своих ногах. Её пальцы в перчатках дрожали от холода и волнения. — Ага, да. Нихуя не поняла, но я попытаюсь, — голос Жени звучал обречённо, но в глазах горел упрямый огонёк. Она встала и попыталась оттолкнуться, чтобы проехать вниз. Но страх сковал ноги, как только они пришли в движение. Сноуборд набрал скорость слишком быстро, тело не слушалось, и Женя, не успев правильно сгруппироваться, рухнула лицом в снег, да так, что оказалась наполовину погребённой в сугробе. Шапка съехала на глаза, в рот попал снег — холодный, тающий на языке. — Ну, тут всё потеряно, — издевательски буркнула кареглазая, стоя над ней с невозмутимым видом. — Алёна! — послышался недовольный выкрик из-под снега.

***

Неподалёку Горе, уже успевшая пристегнуть сноуборд, с уверенностью бывалого скейтбордиста начала спуск. — Так, ну на скейте я кататься умею. Это должно быть похоже? — бросила она через плечо Саше, которая возилась со своим сноубордом. — Я вроде тоже... на скейтборде умею, — скромно призналась блондинка, пытаясь понять, где у доски перед, а где зад. — Прикрепляем эту ебанистику к ногам. Сели, — скомандовала Горе и плюхнулась на снег, ловко закрепляя крепления. Саша последовала её примеру, но её движения были более неуклюжими. Они выбрали путь учиться одновременно, не страхуя друг друга. Не успев встать, Лиза тут же поскользнулась и с глухим стуком рухнула на бок, раскинув руки в стороны. — Блять! Так, ещё раз! — не падала она духом, снова поднималась, отряхиваясь. У Саши с первого раза даже встать не получилось — сноуборд выскальзывал из-под ног, как норовистая лошадь. Пришлось просить помощи у кареглазой, которая в этот момент уже валялась в снегу, наслаждаясь его мягкостью и холодом. Она была полностью этим довольна — снег не кусался, а ласково обнимал.

***

Спустя час или два обучения что-то начало получаться у всех, кроме Таси. Она по-прежнему боялась лыж так, словно те замышляли сожрать её ноги. Инструктор уже начал поглядывать на часы, но терпеливо продолжал занятия. Алёна же, которая изначально прибеднялась, на деле каталась великолепно. Она страховала Женю, мягко подхватывая её при каждом падении, подсказывая, как держать корпус, как переносить вес. Её движения были плавными и отточенными, как у профессиональной спортсменки. — Вот как обычно, Алён. Ты всё умеешь, а прибедняешься. Посмотри на нас! Я даже стоять нормально не могу! — возмущалась Женя, катясь по склону со скоростью черепахи, и наблюдала рядом светловолосую, которая небрежно скользила, контролируя каждое чужое действие. — Да всё у тебя получается, посмотри, — в знак подтверждения Алёна притормозила, выставляя сноуборд горизонтально, и дала Жене возможность прокатиться самостоятельно. Та на секунду поверила в себя — и поехала. Но радость была недолгой. Дорога стала слишком скользкой, неровности выбивали равновесие, и без Алёны Женя начала терять контроль. Сноуборд набрал скорость, ветер засвистел в ушах, а впереди уже маячил край склона, переходящий в крутой спуск. — Блять! Женя, тормози! — воскликнула блондинка, но было поздно. Женя всё прекрасно понимала. Проблема была в одном: она не умела тормозить. Алёна забыла научить её этому навыку, хотя он казался одним из самых важных. Она попыталась развернуть сноуборд поперёк склона, но из-за недостатка опыта ничего не вышло. Вместо того чтобы остановиться, она наклонилась наискосок и поехала не вдоль горы, а прямо в сторону — туда, где белел огромный, пушистый сугроб. — Бляяяя!! Нееееетт!! Сугробб!!! — только и успела крикнуть она, прежде чем нос сноуборда воткнулся в снежную стену, и Женю перебросило через голову. Она оказалась погребённой в сугробе по самую макушку. Алёна мгновенно остановилась, отстегнула сноуборд и бросилась к ней, раскапывая перепуганную девушку. — Всё в порядке? Ты нормально? — её голос дрожал от волнения. Женя вынырнула из снега, отплёвываясь и отряхиваясь. Шапка куда-то исчезла, волосы рассыпались по плечам, на ресницах висели снежинки. — Я насквозь в снегу. У меня даже... Бляяяя!!!! — она протяжно завыла, когда почувствовала холодный снег на затылке, который засыпался за шиворот и пополз по спине. — Сука, сука, блять, ебучий снег! Её тело скривилось от ледяных прикосновений, она буквально упала на спину, продолжая биться в мелких конвульсиях, как рыба, выброшенная на берег. Неприятные ощущения были такими сильными, что на глаза навернулись слёзы — не от боли, а от чисто физического шока. Алёна, недолго думая, бросилась на неё сверху, обхватив руками и прижав к себе всем телом. — Аааа! Алёна, мне холодно! Ты чё!! — возмутилась красноволосая, но вместо того чтобы оттолкнуть, сама обняла её в ответ, вцепившись в чужую куртку. — Просто хотела обняться, — буркнула Алёна ей в шею, и её дыхание обожгло холодную кожу. — Ты выбрала лучшее место и время, — игриво отозвалась Женя, чувствуя, как тепло чужого тела постепенно согревает её замёрзшую спину. Алёна отстранилась ровно настолько, чтобы их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Между ними оставалось совсем немного пространства — тонкая прослойка морозного воздуха, смешанного с ароматом хвои и снега. Не обращая внимания на других людей, которые продолжали тренироваться на том же склоне, она наклонилась и поцеловала Женю. Нежно. Трепетно. Её губы были ледяными, но в этом холоде скрывалась странная сладость. Женя ответила, приоткрыв рот, и поцелуй углубился. В нём была свежесть горного воздуха, чистота только что выпавшего снега и чужое тепло, которое разливалось по телу, прогоняя остатки холода. Мир вокруг перестал существовать — не стало ни гор, ни лыж, ни спешащих мимо людей. Остались только губы, дыхание и этот миг, растянувшийся в вечность. — Стало теплее? — спросила Алёна, нехотя отстраняясь, и в её карих глазах плясали смешливые искры. Женя смутилась, отвела взгляд, щёки её зарделись — то ли от мороза, то ли от поцелуя. В ответ она получила короткое прикосновение губ к щеке и протянутую руку. — Поднимайся, ещё всё впереди. Ты справишься. Я в тебя верю, — Алёна действительно умела подбадривать как никто другой. А всё, что нужно было Жене, — это именно эти слова и именно это тепло. Она тут же вскочила, отряхнулась, нашла свою шапку и, надев её задом наперед, продолжила тренировки с новыми силами. Теперь она была полна решимости добиться звания самого трудолюбивого человека на сегодняшний день. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в розовато-золотистые тона, тени становились длиннее, а воздух — прозрачнее и острее.

***

У другой пары всё происходило не так гладко. Горе вставала и постоянно падала, а Саша никак не могла понять, в чём вообще прикол и крутость этого самого сноуборда. — Да блятть!!! Сраная доска! Чтож ты не катишься! Тебя придумали для того, чтобы катиться, нахуй! — возмущалась Горе, глядя на доску так, будто та нарочно ей вредила. Она сидела на снегу, скрестив ноги, и сверлила сноуборд убийственным взглядом. Белая равнина вокруг неё была испещрена следами её падений — хаотичными бороздами, которые заканчивались глубокими ямами. Блондинка лишь умилялась этому зрелищу. Несмотря на то, что у Горе было больше опыта в скейтборде, Саша каталась немного лучше. Возможно, она просто лучше владела своим телом и навыком равновесия, которое Горе явно не было дано сегодня. В какой-то момент ссора с доской достигла апогея. Лиза окончательно разозлилась, стянула с ног крепления, схватила сноуборд и с особой злостью запулила его в ближайший сугроб. Доска взметнула снежное облако и скрылась в нём, словно ныряльщик в воду. — Саша, у меня не получается! — заныла она, поднимаясь и направляясь к девушке, которая сидела выше по склону на пару метров, наблюдая за этой картиной с мягкой улыбкой. — Ничего, это твой первый раз. Главное, что ты старалась, — спокойным, размеренным тоном ответила Саша. Она сидела на снегу, поджав ноги, и её голубые глаза отражали вечернее небо. — Ну я пыталась, пыталась! Она не едет, понимаешь? Это всё в ней... это она виновата! Ебаная... — Горе не успела закончить жалобу, как Саша, не вставая, взяла её за руки. Тепло чужих пальцев проникло сквозь ткань перчаток, и вся злость мгновенно улетучилась. Горе замерла, опустив взгляд на соединённые руки, ощутила не только холод дерева и снега, но и живое тепло другого человека. В её глазах вновь заиграли знакомые искорки — те самые, что зажигались всегда, когда она смотрела на Сашу. — Возможно, это просто не твоё, — подвела вердикт Саша, утыкаясь в неё добрым, почти материнским взглядом. Её голубые глаза были красивы как никогда — в них отражался закат, и они казались двумя озёрами, в которых тонуло солнце. И Горе было плевать, права она или нет. Она вдруг вспомнила, как безумно любит эту девушку. Забыв обо всём, она буквально набросилась на неё, роняя Сашу на мягкий снег. Белое облако взметнулось вверх, оседая на их волосах, ресницах, куртках. — Я люблю тебя, знаешь? — буркнула она стеснительно в чужое ухо, и её дыхание обожгло холодную кожу. А потом тут же отстранилась, чтобы увидеть реакцию. Саша слегка смутилась — на её щеках проступил румянец, который не мог скрыть даже мороз. Улыбка расплылась по её лицу, широкая, искренняя, полная спокойствия и гармонии. Это была улыбка человека, который наконец обрёл то, что искал всю жизнь. — Знаееешь? — уже более игриво, видя чужую реакцию, давила Горе и, не дожидаясь ответа, поцеловала девушку в губы, повалив её на снег. Поцелуй вышел жарким, несмотря на холод вокруг. Руки Горе зарылись в складки чужой куртки, пальцы нащупали молнию, потянули вниз. Саша ответила с не меньшей страстью, притягивая Лизу ближе, вплетая пальцы в её фиолетовые волосы. Снег под ними скрипел, таял от тепла их тел. Они увлеклись настолько, что почти углубили поцелуй до неприличного, когда вдруг какой-то молодой, но довольно умелый парень на сноуборде пронёсся мимо, обдав их веером колючего снега. Он лихо затормозил, оглянулся, ухмыльнулся и крикнул что-то вроде «Извиняюсь!» — и умчался дальше, оставляя за собой снежный след. Это неожиданное вмешательство только добавило моменту единства и яркости. Саша рассмеялась — звонко, мило, запрокинув голову. Горе же недовольно проводила парня взглядом, но тут же вернула его обратно к блондинке. Она вновь коснулась чужих губ, но теперь уже мягко, почти невесомо, как будто прощаясь с этой мыслью. — Я рада, что я с тобой. Именно с тобой катаюсь здесь, — прошептала она, и эти слова прозвучали так искренне и несвойственно для неё, что Саша полностью растворилась в моменте, пылая бесконечной благодарностью и теми же самыми чувствами. — Я тоже. Хорошо провели время, — заключила голубоглазая, не скрывая своей искренней улыбки. Она провела рукой по волосам Горе, убирая с её лица налипшие снежинки, и поднялась, отряхиваясь.

***

Единственная, у кого вечер не задался, была Тася. Она валялась где-то внизу горы, до которого докатилась в попытке научиться кататься. Впрочем, катанием это можно было назвать с большой натяжкой — скорее, это был управляемый полёт с периодическими приземлениями на все части тела. Она научилась избегать серьёзных травм, но весь её организм был покрыт синяками, которые проявятся уже завтра. Лыжи валялись рядом, воткнувшись в сугроб креплениями вверх. — Можно всё? Я больше не вывезу. Я не встану, — обречённо пробормотала она, лёжа на спине и глядя в темнеющее небо, на котором уже зажигались первые звёзды. Вокруг было особенно много людей, особенно с детьми, которые уже заканчивали свои спуски и собирались по домам. На улице совсем стемнело, и склон освещался лишь редкими фонарями, отбрасывающими жёлтые круги на снег. Инструктор, молодой парень с веснушками, неожиданно отвлёкся от всего происходящего. Он посмотрел на свой телефон, потом на Тасю, потом снова на телефон. Помявшись, он всё же подошёл поближе и неуверенно проговорил: — Слушайте... Вас не затруднит продиктовать номер? Могли бы пообщаться. — Что? — безжизненно переспросила Тася, которая, казалось, уже не слышала ничего, кроме стука собственного сердца, отдающегося в висках. — Ну... может... встретимся ещё раз. Вы не собираетесь прийти сюда вновь? — продолжал он, теребя край своей яркой куртки. Ну естественно, чем ещё можно было испортить этот прекрасный, наполненный снегом и смехом вечер, как не ужасным флиртом в самом нелепом месте, где девушка была полностью обезоружена — лежала на спине, в мокрой одежде, с торчащими в разные стороны волосами и, скорее всего, с выражением лица, которое говорило «отстаньте все от меня». Она даже не нашла в себе сил ответить, только простонала что-то нечленораздельное и закрыла глаза. Этот день запомнится ей надолго. Но не факт, что в самых лучших красках. И не факт, что вспоминать она его будет без стыда и внутреннего кринжа. Чего не сказать об остальных. А наверху, на заснеженном склоне, под звёздным небом, которое только начинало загораться миллиардами огней, две пары медленно собирали вещи, чтобы спускаться вниз. Женя, раскрасневшаяся и счастливая, держала Алёну за руку, не обращая внимания на то, что перчатки промокли насквозь. Горе и Саша шли рядом, иногда касаясь плечами, и в их молчании было больше тепла, чем в любых словах. Где-то внизу, у подножия горы, их ждал тёплый домик с камином и горячим чаем. Запах хвои и снега, смешанный с ароматом мандаринов и корицы, создавал ту самую неповторимую атмосферу, которую хочется сохранить в памяти навсегда. Россия, её прекрасная зима, горы и люди, которые наконец-то обрели друг друга, — всё это было настоящим счастьем. Простым, искренним, без примеси фальши. И пусть завтра будет новый день, полный забот и проблем, этот вечер останется с ними навсегда — как напоминание о том, что даже в самые тёмные времена можно найти свет.