Нулевой Элемент

      Несколько суток я не покидала каюту, выходя лишь затем, чтобы украдкой перекусить в пустой столовой. Я старалась стать тенью, невидимкой, лишь бы никто не увидел светящиеся вены и не встретился с этим пронзительным голубым взглядом, который теперь видела в зеркале. Смущение было глубинным — я чувствовала себя уродливым мутантом, чудовищем.       Именно в этой самоизоляции меня настигло сообщение от Каэлы Т’Лэстар, азари-врача с Цитадели. К письму был приложен специальный прибор для измерения содержания нулевого элемента в крови, доставленный вместе с медикаментами.       Цифры в отчете заставили мою кровь (теперь уже буквально) похолодеть. До пересадки — 65%. После — 10%. А затем — необъясимый рост. 29% — после стычки с кроганом. Врач-азари высказывала осторожное предположение: ухудшение состояния и рост уровня НЭ напрямую связаны с использованием биотики.       «Странно», — промелькнула мысль, — «но даже на 65% мои вены не светились так сильно. Что-то во мне фундаментально изменилось. Поглощение клона… эта «спячка»… Мое тело больше не борется с нулевым элементом. Оно как вроде — адаптируется. Оно учится им питаться».       Самым пугающим был прогноз на отметку в 70%. Варианты последствий варьировались от полного отказа органов до непредсказуемой мутации. «Может стать хуже, а может и нет. Данный феномен мне не встречался», — с казённой прямотой заключала азари и в очередной раз рекомендовала избегать использования способностей.       Это было невозможно. Мой организм, помимо воли, постоянно поддерживал пассивное биотическое поле — тонкий, невидимый щит, ставший такой же частью меня, как дыхание.       Дождавшись, когда медотсек опустеет, я проскользнула внутрь и быстро отыскала тот самый прибор — изящное устройство, похожее на ручку с крошечным экранчиком. Не колеблясь, уколола палец. На коже выступила капля странной, алоголубой жидкости, мерцающей тусклым внутренним светом. Прибор тут же выдал результат: 34%.       «Значит, на эту трансформацию ушло 5%» — холодно констатировала я. — «Теперь ты не просто пациент. Ты — объект наблюдения. Свой собственный».       Я сжала прибор в ладони, ощущая его прохладную поверхность. Теперь моя миссия была ясна: отслеживать динамику, выяснить, что именно провоцирует скачки, и найти способ если не остановить, то хотя бы контролировать это безумие, происходящее с моим телом. Это была гонка со временем, где на кону стояла моя жизнь и, возможно, не только она.       До сверхразума мне, конечно, было далеко, но ещё на Земле я показывала высокие результаты в точных науках. Я прекрасно знала, что нулевой элемент действует на органическую материю подобно радиации — именно этим я и занималась в лаборатории на Луне. Симптомы до пересадки органов были один в один как при острой лучевой болезни.       Я начала проверять уровень НЭ каждый час, фиксируя малейшие изменения в десятых и даже сотых процента. Данные скрупулёзно заносила в инструментрон — наблюдение за динамикой было ключом к пониманию.       Первым делом я проверила свою теорию о пассивном поле. Результат был неожиданным: постоянное поддержание тонкого барьера не вызывало никакого роста показателей. Тогда я начала осторожно, но активно использовать биотику: левитировала себя в каюте, прощупывала силовыми импульсами пространство вокруг, пыталась «чувствовать» корабль. Я ждала скачка, малейшей реакции.       Не было ничего. Ни повышения даже на тысячную процента. Это сбивало с толку. Требовались более глубокие анализы. И я знала единственный в галактике вид, который с нулевым элементом не борется, а существует в симбиозе. Я отправилась к Лиаре.       После долгого, подробного разговора и моих настойчивых просьб, она согласилась сдать каплю крови для анализа. Прибор, поднесённый к образцу, зашкалил и показал 100%. Я опешила. Это был тупик. Их биология была иной, врождённой адаптацией, а не приобретённой мутацией, как у меня. Их пример не давал ответа, куда же движется моё тело.       Я продолжила исследования уже на себе, с новым упрямством. Уговорила Чаквас взять биопсию — в частности, ткани моего сердца. Его не пересаживали, оно не было повреждено во время того первого кризиса. Я должна была понять, насколько глубоко проросли изменения.       Результаты оказались одновременно шокирующими и предсказуемыми. Нулевой элемент был везде. Во всех органах — и старых, и пересаженных. Моя кровь, теперь алоголубая и светящаяся, была лишь видимым проявлением тотальной внутренней трансформации.       И был ещё один интересный факт. Сравнивая свои прежние медицинские записи с новыми, я обнаружила необъяснимые изменения в ДНК. Поглощение клона Шепард не прошло бесследно — на генном уровне мы с капитаном стали практически сёстрами. Я буквально встроила её в себя на фундаментальном уровне.       С точки зрения науки, теперь именно я была клоном. Ирония судьбы, не лишённая своеобразного юмора.       Меня пугало не изменение тела и даже не неразгаданная природа скачков НЭ — за три дня это было и правда не выяснить. Меня пугало мое собственное, леденящее спокойствие. Будто все эмоции ушли в глубокий вакуум, оставив после себя лишь тихий, безразличный холод.       Раньше я была общительной, но теперь даже короткие беседы с Чаквас казались невыносимой нагрузкой. Я стала мастером избегания, с помощью биотического «прощупывания» предугадывая шаги за несколько коридоров и исчезая до того, как кто-либо мог меня заметить. Это было удобно, но не давало ответа на главный вопрос: почему я так отчаянно бегу ото всех?       Уровень НЭ не менялся, и я начала замерять его всё реже. Чаще я просто погружалась в апатию, сидя в каюте и уставившись в стену. Даже Лола молчала. Странно — раньше её голос в голове звучал почти постоянно. Теперь же на мои мысленные вопросы отвечала лишь тишина.       Чтобы не уйти в себя окончательно, я запросила у EDI всё, что было у неё по Жнецам. Разбираться в их структуре было невероятно сложно: их организмы напоминали жуткий симбиоз плоти и машины, где синтетические компоненты не просто имплантированы, а вплетены в саму биологическую ткань. Проекты Цербера, которые предоставила EDI, выглядели жалкими потугами скопировать это. Стало ясно: синтетическая часть была у Жнецов преобладающей, а значит, и контроль над ними можно было попытаться осуществить именно через неё. Оставался вопрос: насколько сильна органическая, разумная составляющая? Не была ли она выжжена дотла для полного подчинения?       Поскольку лично провести вскрытие не представлялось возможным, я погрузилась в систематизацию всех данных, что смогла найти. Частично я пыталась понять и саму EDI, но моих знаний в области искусственного интеллекта, несмотря на пройденные курсы, катастрофически не хватало.       Как генетик, я знала: не бывает идеальных систем защиты. Даже самый сложный организм может пасть от простейшей бактерии. Эти мысли натолкнули меня на идею вирусов. Я связалась с Касуми и предложила рассмотреть кибернетические варианты. Мы искали любые данные о попытках воздействия на Жнецов через их синтетическую составляющую. Она всё ещё расшифровывала сведения с Цитадели, и по моей убедительной просьбе вела этот проект втайне, отправляя отчёты капитану выборочно. Наши с ней рассуждения вдохновили её на несколько экспериментов. Проблема была одна — испытания в поле. Она отправила мне программу-импульс, объяснив, как её можно «внедрить» биотическим всплеском. Я пообещала проверить её работу при первой же возможности.       Пытаясь морально разобраться в себе, я стала искать на корабле слепые зоны Иди. Именно в них я проводила по несколько часов в день. Мне нравилось это чувство — полной свободы от наблюдения. Ощущение, что я наконец точно одна.       В таком ритме прошла неделя. Всё было относительно спокойно, пока я не проснулась от кошмара. С тех пор, как начала тренироваться с Лиарой, он стал приходить всё чаще. Мне снилось, что Шепард погибла, а турианец прикрепляет табличку с её именем на мемориал. Я была лишь сторонним наблюдателем. Сон всегда заканчивался одинаково: я умирала, держась за руку азари, захлёбываясь собственной кровью в немой агонии. Я проснулась в холодному поту, поняв, что уснула в обзорной каюте. Ноги и спина затекли от неудобной позы. Я подумала, что нужно уйти, но здесь было пусто, тихо и так прекрасно виден космос через огромный иллюминатор. Здесь меня никто не мог найти. И никто не мешал.       Смотря в бескрайнюю чёрную пустоту, усеянную точками далёких звёзд, я вытянула ноги и облокотилась спиной на холодный уступ дивана. Сон на этот раз пришёл быстро, но повернул в другое, куда более жуткое русло. Передо мной была Лиара. Она плакала, устанавливая на мемориал табличку. Сначала я не могла разобрать имя, но, присмотревшись, ощутила ледяной укол в грудь: «Рорита Янг». Я отступила в ужасе и обернулась — за спиной азари стояла живая капитан Шепард…       Я проснулась с резким, хриплым вдохом, будто меня только что вытолкнули из вакуума в атмосферу. Мысли зароились в голове, громкие, хаотичные. Что за идиотские сны? Этот, с моим именем, приснился впервые. До этого я только наблюдала, как умирает Шепард. Во всём этом было что-то криво собранное, ненастоящее, словно это были не мои сны, а чьи-то чужие, навязанные воспоминания.       Я встала и усилием воли телепортировалась прямиком в каюту, не желая тратить время на ходьбу. На автомате проверила уровень НЭ — стабилен, никаких изменений. Села на койку и принялась растирать виски, пытаясь выдавить из себя навязчивые образы.       Последний сон вызывал странное чувство… Эффект зловещей долины, примененный к реальности. Я пыталась восстановить картинку, но чем сильнее сосредотачивалась, тем острее становилась боль — будто в голову вливали раскалённый металл. Это было невыносимо. Меня охватила паника: почему этот бред вызывает ту же реакцию, что и воспоминания об аварии? Почему лицо этой азари не выходит из головы?       Я заставила себя успокоиться и начала анализировать. Холодно, без эмоций, как раньше, до всего этого бардака. Так, что мы имеем? Странные сны. Необъяснимую симпатию к капитану, которая мне, откровенно говоря, претит. С какой стати мне, Рорите Янг, гению, на счету которого полдюжины секретных проектов Альянса, вдруг захотелось «положить всё на защиту» какого-то солдафона, пусть и легендарного? Когда это я стала такой… сентиментальной? Или, прости господи, верной? Это не в моих правилах. Мои правила — это выживание и превосходство. Всё.       И в какой момент я превратилась в эту замкнутую, неуверенную мышь, которая боится собственной тени? Я никогда такой не была. Я блистала на конференциях, я разрывала конкурентов в клочья сарказмом, я наслаждалась вниманием, а не пряталась от него в слепых зонах корабля!       Именно в этот момент я услышала его. Тот самый нахальный, самоуверенный голос, что пропал на долгое время. — [Думаю, теперь нам стоит поговорить.] — прозвучало у меня в голове с настойчивостью.       Я фыркнула. Вслух. Мой собственный, резкий, уверенный тон прозвучал для меня незнакомо после недель шёпота и извинений.       — Я думаю, говорить должна не с тобой, а с тем, кто все это время был на моей стороне. Кто не смотрел на меня как на биологическую бомбу замедленного действия. Так что сиди тихо в своём углу и не высовывайся, пока тебя не спросили.       Я мысленно заткнула ее, ощущая странное удовлетворение. Да, именно так. Нужно мыслить здраво. А здраво — это значит анализировать факты. А факты таковы: азари — единственная, кто с самого начала была на моей стороне. Она не отшатнулась, не испугалась. Она даже против отправки меня на Цитадель была, когда Шепард так и норовила списать меня с корабля. И, что самое главное и… раздражающее… её мысли были для меня закрыты. Полностью. Как будто её разум был обёрнут в свинцовую плёнку. Вот с кем стоит поговорить. С единственной загадкой на этом корабле.       — У меня много вопросов, и если ты не хочешь, чтобы корабль прямо сейчас развалился на атомы вместе с экипажем, ты на них ответишь! — я вошла в каюту Лиары, заполняя пространство своим биотическим полем. Реакция Т’Сони была спокойной, но в её глазах мелькнуло понимание — она знала больше, чем говорила.       — Я думаю, тебе стоит сесть. Глиф, изолируй каюту так, чтобы EDI не могла нас прослушать, и это не вызвало подозрений. Используй искусственную генерацию фоновых голосов. — Лиара смахнула управление на своего ВИ-помощника. Дождавшись, когда он закончит работу, она спокойно села в кресло и повернулась ко мне:       — Тот, кого ты называешь Лолой, всё ещё не идеален. Он не позволит тебе сделать то, чем ты угрожаешь. Но да, некоторые образы… сны… было сложно интегрировать незаметно. Твоя психика оказалась устойчивее, чем предполагалось.       Я смотрела на нее, пытаясь осмыслить услышанное.        — Интегрировать? Что это значит? Я хочу знать, что происходит! И почему все мои мысли постоянно возвращаются к необходимости защищать капитана? — Голос дрогнул. Сама идея, что кто-то вмешивался в мое сознание, вызывала ужас.       — Твой внутренний голос — это не просто плод воображения. Это механизм. Защитный механизм, созданный для одной цели — обеспечить выживание человечества и, в частности, Шепард. Он… помогает корректировать твои действия.       Лиара встала и медленно приблизилась ко мне. — Этот разговор будет долгим. Пожалуйста, сядь. — Ноги подкосились. Я молча опустилась на диван, не отрывая от нее взгляда. — Видишь ли, так уж сложилось, что эта «связь» в тебе существует не случайно. Она служит каналом. Каналом для передачи жизненно важной информации… из прошлого. И для тонкой настройки твоих реакций, чтобы направить тебя к нужной цели.       Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Это было похоже на безумие, но каждая клеточка моего тела чувствовала правду в её словах.       — В начале… этот механизм активировался, чтобы защитить тебя в моменты сильного стресса. Его первоначальная функция — сохранение твоей жизни. Когда я впервые коснулась твоего разума, я увидела… хаос. Отрывочные воспоминания, боль. Мне пришлось провести калибровку, чтобы стабилизировать твое состояние. Именно тогда ты могла чувствовать себя особенно подавленной — шло привыкание. — Она мягко говорила о том времени, когда я узнала правду о своем перемещении и едва не свела счеты с жизнью, но делала это так, будто речь шла о простой технической настройке.       — Второе вмешательство было необходимо, чтобы скорректировать твои… порывы. Ты была слишком импульсивна, бросалась в опасные ситуации, рискуя собой и капитаном. Проблема в том, что защитный механизм… он усиливает твои базовые инстинкты, иногда искажая их. Это побочный эффект технологии, который мы пока не можем полностью устранить. — Лиара говорила уклончиво, опуская детали о происхождении «технологии».       — Каждое последующее взаимодействие позволяло направлять тебя, мягко подсказывать верный путь, учить тому, что может спасти тебя и других. — Она подавала это как заботу, скрывая истинную цель — контроль.       Она подошла и села рядом, беря мои руки в свои с видом искреннего участия:       — Словами это объяснить сложно. Проще показать. Доверься мне, откройся… и ты сама всё увидишь. Механизм внутри тебя откликается не только на меня, но для доступа к глубоким слоям нужен правильный ключ.       Положив ладони на мои виски, она пристально посмотрела мне в глаза. Я почувствовала, как сознание погружается в водоворот чужих воспоминаний.       Я увидела себя в лаборатории, проводящей рискованные эксперименты — сначала на животных, а затем и на себе, вводя странные препараты. Рядом со мной — женщина, чье лицо было скрыто тенью, одобрительно кивала. Затем та же женщина отчаянно спорила со мной, пытаясь отговорить от очередной инъекции. После ссоры — я одна в помещении с реактором нулевого элемента… сигнал тревоги… взрыв… и я исчезаю в ослепительной вспышке.       Картина меняется. Я вижу Стэна — взрослее, он обнимает незнакомую женщину с ребенком на руках. И тут же я материализуюсь посреди комнаты в лабораторном халате, с тем же бейджем. Шок и ужас на его лице.       Воспоминание сменяется новым: я в чужой лаборатории, прикованная к столу, а неизвестные ученые проводят болезненные тесты…       — Сколько… сколько лет прошло с моего исчезновения? — голос прозвучал хрипло. Я смотрела на свои дрожащие руки, пытаясь осмыслить увиденное. — Стэн… он бы не… не стал мне изменять. Значит, прошло немало времени.       Лиара медленно выдохнула, её биотические отметины слабо пульсировали в полумраке каюты.       — В первый раз, когда произошел «Феномен Янг» — так его назвали в отчетах — ты исчезла на восемь лет. Когда вернулась… твое тело не выдержало. Органы один за другим отказывали. Ты «прогорела» за год. — Она сделала паузу, давая мне осознать её слова. — Но даже после смерти твое тело десятилетиями изучали, пытаясь понять природу твоей биотики.       Она встала и начала медленно ходить по каюте, её движения были плавными, но в них чувствовалось напряжение.       — После войны… мы с Предвестником вернулись к твоему делу. Гипотеза была простой: если биотика может перемещать вперед, почему бы не развернуть процесс? — Она остановилась у иллюминатора, глядя на звезды. — Эксперименты заняли века. Проект «Вектор» — так мы его назвали. Когда все получилось… оказалось, что вернуться можно только в несформированное сознание. В мозг младенца.       Я ощутила ледяной холод внутри. — Предвестник… Технология Вектора… это технология Жнецов? — прошептала я. Лиара повернулась, её лицо было серьезным.       — Мы адаптировали её. Но да, первоисточник… их методы контроля. Биотики-добровольцы выдерживали не больше двадцати восьми лет. Затем личность разрушалась. — Она посмотрела на меня с странной смесью жалости и научного интереса. — Слишком высокая цена за знание будущего.       — Почему бы не передать информацию напрямую Шепард? Или кому-то из её команды? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.       Лиара горько улыбнулась.       — Мы пробовали. Но любое значительное изменение действительности вокруг ключевых фигур… ускоряет распад. Вектор разрушается, стирая память носителя. — Она сделала паузу. — Даже авария в Сингапуре… это не полностью наша работа. Она всегда происходила. Мы лишь… подкорректировали дату. Сделали так, чтобы ты оказалась в нужном месте на несколько дней раньше.       Я закрыла глаза, пытаясь переварить это. Всё, что я знала о своей жизни… оказалось чьей-то тщательно спланированной операцией.       — Значит… я всего лишь инструмент? — голос сорвался на шепот.       Лиара снова подошла ко мне и присела рядом.       — Ты — единственный шанс, который у нас есть. Не самый удачный, не идеальный… но единственный, что сработал.       — Благодаря множеству проб и ошибок… и немалым спорам… нам удалось обмануть саму систему. Нашим выбором для этой миссии стала именно ты. Потому что Вектор, внедрен в разум человека, которого не должно быть в этом времени… — Лиара замолчала, подбирая слова. — А я… я вернулась назад. В тело того ребенка, с которым ты спорила в своем первом цикле. Той самой коллеги, что курировала твои эксперименты. Я перестала понимать, где нить её рассказа. Циклы, воплощения… У меня кружилась голова.       — Мы возвращались снова и снова, пытаясь усилить тебя. Чтобы ты могла… обойти защитные механизмы Вектора. Но это работает только когда ты достигаешь своего предела. Девяносто процентов… — её голос дрогнул. — Боль, что охватывает… она ломает Вектор. Но и тебя тоже. В этом состоянии миссия становится… невозможной.       — Сколько? — я поднялась, чувствуя, как кровь ударяет в голову.       — Что… сколько? — Лиара смотрела на меня с тревогой.       — СКОЛЬКО РАЗ?! — я не сдержала крика. — Сколько раз вы растили меня на убой?!       — Это… твое девятое воплощение.       Всё внутри оборвалось. Даже после смерти мне не будет покоя.       — Зачем?.. Почему я? — я рухнула на диван, сжимая виски.       — Ты… единственная, кто мог удержать связь с Вектором без потери памяти. Ты не знала о будущем, что делало тебя… стабильным носителем. И твоя сила после облучения… она беспрецедентна. Мы никогда не могли повторить «Феномен Янг» — вырвать человека из его времени и направить в нужный момент.       — Почему тогда ты помнишь всё? — спросила я, пытаясь найти логику в этом безумии. — Если всё так сложно…       — Потому что я не носитель, — тихо ответила она. — Я лишь… принимаю сигналы. Вектор передает мне воспоминания, но не контролирует меня.       — Но это ты встроила его в меня? — я вглядывалась в её лицо, пытаясь вспомнить что-то, что не сходилось с моими воспоминаниями. — Я не помню, чтобы моя коллега обладала такими способностями… или чтобы мы сливались разумами.       — Ты не помнишь, потому что экспериментировала с… усилителями, — её голос прозвучал виновато. — В моменты твоего измененного сознания я и передала тебе Вектор. До меня стало доходить. Конечно… «коллега», которая так поддерживала все мои рискованные исследования. Которая имела доступ ко всем препаратам. Которая могла изменить составы…       Лиара, заметив, что я начинаю понимать истинный масштаб манипуляции, продолжила с нарочитой лёгкостью, будто обсуждала рецепт пирога. Мой желудок сжался в комок, и я инстинктивно прижала ладонь ко рту.       — В общем, мы с тобой в одной лодке, дорогая. Если в этом цикле ты не справишься со взломом Вектора, мне придётся всё начать сначала. Снова и снова. — В её голосе звучала театральная жалость к самой себе.       — Погоди… получается, ты тоже вернулась? Ты прожила не одну жизнь? — я пыталась поймать её на противоречии.       —О, нет-нет, милая, — она сладко улыбнулась, и в этой улыбке было что-то змеинное. — Я, Лиара Т’Сони, родилась и росла в полном неведении. Всё знание… вся эта тяжесть… пришла ко мне лишь в момент нашего слияния. Твоя милая коллега, Анна Диего? — Лиара произнесла это имя с лёгким презрением. — Она была просто… сосудом. Временной оболочкой, которую я занимала, тихо проживая её жизнь, готовя тебя к встрече. После передачи Вектора она проснулась с смутными воспоминаниями о работе, но без намёка на истину. — Она посмотрела на меня с холодным любопытством. — И да, сначала я тоже думала, что это бред. Но данные не врут.       — Ты сама-то слушаешь, что говоришь? — голос мой дрожал от ярости. — Мы исполняем танец для Жнецов! Взгляни на меня! Я превращаюсь в одного из них! — я с силой закатала рукав, обнажая сеть светящихся голубых жил.       — Милая, эта технология… она другая. — её тон стал снисходительным, словно она объясняла что-то ребёнку. — Это модификация Предвестника. Его страховка на случай, если мы решим пойти против Шепард. Его условие. — Она нервно провела рукой по шее, и мне показалось, будто я вижу на её коже следы, которых там не было секунду назад. Она рассказала о множестве неудачных попыток, о том, что Предвестник изначально держал меня на коротком поводке, направляя к Контролю. «Шепард никогда не подводит, она всегда выбирает Силу», — с какой-то странной гордостью сказала Лиара, будто это был не приговор галактике, а доказательство её правоты.       — Почему ты уверена, что в этот раз всё получится? — выдохнула я, чувствуя, как безумие ситуации давит на виски.       — Мы… договорились. Убедили его ослабить хватку. Дали тебе чуть больше свободы воли. — её взгляд стал бегающим, уклончивым. — Но какие именно ограничения он установил… я не знаю. Их можешь понять и снять только ты. — Она произнесла это так, будто перекладывала на меня груз, который сама же и создала.       — Честно? Я устала от этой сказки, — я откинулась на спинку дивана, закрывая глаза. Голова раскалывалась.       — Понимаю, тебе тяжело. Чужая команда, чужие порядки, а твоё естество вопреки всему рвётся защищать капитана. — В её голосе прозвучала фальшивая нота сопереживания. — Но сейчас, когда ты биологически почти её копия, а Вектор ослаблен… — она сделала паузу, давая мне прочувствовать «значимость» момента, — ты должна дойти до Катализатора и всё остановить. Ты должна не дать Шепард сделать этот выбор. Любой ценой. И выжить. Только так мы сломаем цикл.       Информация давила тоннами. Я едва боролась с сознанием, которое уплывало в тёмную пустоту.       — Что… что случилось со Стэном в самый первый раз? — прошептала я, цепляясь за последнюю ниточку реальности. — И почему вы убили его в этот? Разве его смерть не меняет всё?       Лиара помедлила, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на досаду.       — О, лейтенант… — её голос стал почти нежным. — В том цикле он погиб через полгода после твоего появления. Вместе с новой семьёй. Авария на крейсере. Отказ систем. — Она пожала плечами, будто речь шла о статистической погрешности. — Мы сочли, что его гибель в день инцидента не окажет существенного влияния на ход событий. Это была… необходимая коррекция.       В её голосе не было ни капли сожаления. Лишь холодный, расчётливый прагматизм. И в этот момент я окончательно поняла, с кем имею дело. Не с союзником, а с архитектором моих страданий.       Мысли путались, сплетаясь в тугой, болезненный клубок. Я не была уверена, что вообще что-то правильно поняла. Слишком много информации, слишком безумная правда.       — Всё, что происходило с тобой до настоящего момента, было частью выверенного плана. Кроме, пожалуй, твоего контакта с Касуми. — Голос Лиары звучал ровно и буднично, будто она комментировала отчёт о погоде, а не мою исковерканную жизнь. — Раз тебе дали больше свободы, ты начала влиять и на Вектор. Непредсказуемо. Интересно.       — Мне… нужно… всё переварить… — Головная боль застилала глаза пеленой. Я пошатнулась, схватившись за голову. — Я пойду…       Ноги подкосились. Тело стало ватным и безвольным. Я почувствовала, как падаю, но прежде чем удариться о пол, моё падение резко остановила невидимая сила. Лиара, небрежным движением руки, отбросила меня обратно на кровать.       — Глиф, начинай предварительные расчёты для нового Вектора. Сохрани весь сегодняшний разговор. Высока вероятность отказа от сотрудничества.       Я пришла в себя под тихое, отстранённое напевание Лиары. Она работала за своими терминалами, не удостаивая меня взглядом.       — Если очнулась, можешь возвращаться к себе. Я дам тебе время подумать. — Её голос был холоден и лишён всяких эмоций. — Конечно, решать тебе. Но полагаю, ты хочешь освободиться от этого не меньше моего. — Она повернулась ко мне, и её взгляд был тяжёлым и бездонным. — Не затягивай с ответом. Мне потребуются данные для настройки нового носителя в случае твоего отказа.       В этот момент во мне что-то взорвалось. Вся накопившаяся ярость, вся ненависть к этой игре, в которую меня втянули, вырвалась наружу. Едва осознавая свои действия, я одним резким импульсом отшвырнула Лиару к стене и прижала её биотическим прессом.       — Назови мне ОДНУ причину, почему мне не стоит убить тебя прямо сейчас и положить конец этому цирку?! — прошипела я, чувствуя, как тёмная энергия пульсирует в кончиках пальцев. Я ненавидела её. Но она знала меня слишком хорошо. Я не убийца. Не такая.       Я ослабила давление, позволив ей рухнуть на пол, и телепортировалась прочь, в свою каюту.       Я сидела на холодном полу, сжав голову руками. Хотелось кричать, ломать всё вокруг, уничтожать. Но я лишь глубже вжималась в металл, пытаясь загнать обратно эту чужую, чёрную ярость. Вдох. Выдох. Кажется, теперь уже ни одна моя мысль не принадлежит мне по-настоящему. Вдох. Выдох.       Я пыталась взять под контроль хоть что-то — мысли, эмоции. Безуспешно. Воспоминания, показанные Лиарой, вспыхивали в сознании фейерверками боли и обмана. Почему я? — [Ты знаешь ответ.] — Голос Вектора уже не пугал. Он просто был. Частью меня. Искусственно вживлённым набором команд, который заставлял меня двигаться в нужном им направлении. Ха. Они назвали это Вектором. До слёз смешно. — [Я не хочу тебя слышать.] — Я мысленно повторяла это снова и снова, как мантру, пока голос не стих, отступив вглубь сознания. Вот так, наверное, и чувствуют себя люди под внушением. Когда нельзя доверять даже собственным мыслям.