Пепел того, кем я был

Междумирец сидел молча. Спина выпрямлена, взгляд — где-то за пределами этого мира. Мысли блуждали вне времени, словно он сам хотел просто… исчезнуть. Он давно не чувствовал опьянения, но сам процесс — пить — возвращал нечто похожее на нормальность. Или её имитацию. Он пил виски, как скала — молча, уверенно, ни разу не дрогнув. Не обращал внимания ни на шёпот за спиной, ни на косые взгляды. И всё же, в какой-то момент к нему подошёл кто-то. Фигура в алом. Мужчина сел рядом. Но Междумирец даже не повернул головы. — «Добрый вечер,» — раздался голос, гладкий и приторно тёплый, будто ведущий старого радио. — «Простите за вторжение. Меня зовут Аластор. Дворецкий отеля. Приятно видеть новую фигуру в наших стенах.» Междумирец не ответил. Маска скрывала лицо, но за ней чувствовался взгляд — тяжёлый, почти физический. Аластора это не смутило. Он продолжил, мягко, как и всегда: — «Надеюсь, вы не против компании. Мы ценим редких гостей. Особенно тех, кто сразу вызывает вопрос: откуда он и зачем.» Повисла маленькая, но весьма гнетущая пауза. — «Чтобы пить,» — сухо отозвался Междумирец, как будто констатируя факт. — «Разумеется,» — кивнул Аластор с лёгкой улыбкой, жестом показывая Хаску принести и ему немного виски. — «Иногда за стаканом крепкого напитка прячутся куда более крепкие истории.» Междумирец повернул голову. Несколько секунд просто смотрел. Потом — вновь отвёл взгляд и допил содержимое стакана. — «Короче: вы хотите знать, кто я.» У Аластора едва заметно приподнялись брови. Улыбка стала немного шире — с оттенком уважения. Кажется, он не ожидал такой прямоты. — «Лишь из вежливости,» — произнёс он, разглядывая напиток в своём бокале. — «Новые лица — загадка. А вы… большая загадка. Не каждый платит золотом за ночлег.» — «Если вы попрошайничаете — уходите,» — холодно оборвал его Междумирец. — «Если хотите задать вопрос — задавайте. Прошу без театра.» Аластор чуть усмехнулся. В его глазах мелькнул искренний интерес. Перед ним был кто-то… настоящий. — «Ладно,» — сказал он честно. — «Признаюсь, вы меня заинтересовали.» Междумирец медленно повернулся и произнёс, ровным, мёртвым голосом: — «Я не гей.» Аластор моргнул. А затем… рассмеялся. Тихо, низко. — «Успокойтесь. Моё восхищение — исключительно профессионального характера.» — «Тем более не интересно,» — буркнул Междумирец. — «Как скажете,» — вежливо кивнул Аластор, больше не настаивая. Некоторое время они просто сидели. Молчали. Один — в маске, другой — с вечной, гротескной улыбкой. Два существа, настолько разных, что создавали ощущение театра теней. Где Вэгги, наблюдавшая издали, ясно увидела: они похожи. Но как инь и ян. Аура Аластора — огонь, харизма, угроза в обёртке обаяния. Аура Междумирца — холод, безмолвие, сила в сдержанности. Один излучал хаос. Второй — поглощал его. Прошло несколько минут, прежде чем звук стеклянного дна, опустившегося о деревянную стойку, нарушил тишину. Междумирец потянулся под плащ — собирался расплатиться. Хаск вздрогнул. Перехватил давящий взгляд Чарли — и, прочитав его без слов, выкрикнул: — «Напитки за счёт заведения!» Междумирец замер. Несколько секунд молчал. Потом убрал руку, встал и… ушёл. Без шума. Без взгляда. Без слов. Просто исчез. Бар погрузился в звенящую тишину. — «Что, блядь, это сейчас было?..» — выдохнул Энджел, уставившись на пустой стул, на котором ранее сидел Кенотит. — «Неловкая… напряжённая… и чертовски крутая тишина?» — предположила Ниффти, крутя метлу. — «Да не!» — Энджел вскинул руки. — «Серьёзно?! Он бухал через маску, как Бог, сидел как статуя и просто… вышел! И вы такие: ну, норм?» — «Он реально выпил три с половиной бутылки,» — хмыкнул Хаск, потирая висок. — «И я до сих пор не понял, куда оно всё делось. Ни запаха, ни реакции. Даже не поморщился.» Он оглянулся на остальных: — «И вы видели, как он на меня посмотрел, когда я сказал «за счёт заведения»?.. Я реально чуть не обосрался. Взгляд, будто лезвие. Хотя, мать его, я даже не накосячил!» — «Он даже не сделал ничего угрожающего,» — тихо добавила Вэгги. — «Но умудрился заставить нас понервничать.» На секунду все замолчали. Потом — голос Аластора, ровный и расслабленный: — «Чудный парень.» Все повернулись к нему. Он сидел спокойно, будто речь шла о соседском ребёнке, а не о существе, от которого веяло вечной ночью. — «Ты это серьёзно?!» — вспылил Энджел. — «Ты не почувствовал? Он же… как будто… твой брат-близнец!» Аластор хищно улыбнулся: — «Вот именно. Интригует, не правда ли?» Он сделал глоток. Медленно. Удовлетворённо. — «Ни лишних жестов, ни нужды в одобрении, ни намёка на страх. Он — как стихийное бедствие. Не спрашивает разрешения. Просто происходит.» — «Твоя стихия, я погляжу,» — буркнул Хаск. Аластор рассмеялся. В голосе — азарт. Он бросил на Хаска взгляд, от которого по его позвоночнику пробежали мурашки. — «Быть может… Но знаете,» — голос стал мягким. — «В его молчании было больше содержания, чем в часах пустой болтовни. Очень интересный гость.» — «Да уж,» — выдавил Энджел. — «До сих пор не уверен, был ли он вообще. Или мы все ебнулись.» Все обернулись к Чарли. Она молчала. Смотрела в сторону двери, через которую тот ушёл. И, кажется, всё ещё ждала. — «Чарли?..» — осторожно позвала Вэгги. Чарли перевела взгляд. Медленно. Словно приходила в себя: — «Я… не знаю,» — сказала она шёпотом. — «У меня ощущение, будто… мы что-то сломали.» — «Че?» — нахмурился Энджел. — «Он ушёл… и ничего не выразил. Ни злости. Ни интереса. Ни раздражения. Ни довольства. Ничего. Он просто исчез. Это… неправильно.» Она села, сцепив пальцы. В голосе больше не было искр. Только непонимание. — «А ещё…» — продолжила она, — «Он говорил с Аластором без страха. Как будто не замечал опасности… Или — как будто ему было всё равно.» Аластор чуть приподнял бровь, но не ответил. Только тихо, почти на выдохе, сказал: — «Вот теперь я точно знаю…» — Он посмотрел туда, где недавно сидел Междумирец. — «…что хочу поговорить с ним ещё раз.» Разговор в баре мог бы тянуться часами, но никто так и не смог объяснить, что именно только что произошло. Тем временем Междумирец уже покинул пределы отеля. Он шёл вперёд — уверенно, спокойно, почти величественно. Недалеко отсюда находилось место, где он рассчитывал найти ответы. Завернув за угол, он увидел старое здание — потрёпанное, обшарпанное, словно и оно само устало от времени. Но в его стенах хранилось больше знаний, чем в тысячах разумов. Библиотека. Дверь скрипнула, поддаваясь его руке. И тут же — знакомый, родной запах ударил в нос. Влажная древесина, пыль, старые страницы. Запах… времени. Он чувствовал его в тысячах миров. И всегда — одинаково: будто лес, в котором растут воспоминания. Литература, философия, наука, история — всё это пряталось здесь, среди теней, в этой якобы заброшенной крепости мысли. Междумирцу нравились такие места. Они хранили тайны, которые давно стерлись в головах. Хотя, чаще всего, забвение и незнание шли рука об руку. Он взял несколько книг и опустился на пол, прислонившись к стеллажу. Первая книга открылась — и вместе с ней всплыл запах старых чернил и ещё более старых слов. Он начал читать. Одна книга сменялась другой. Потом — третья. Потом — десятки. Время исчезло. Около него уже лежали груды раскрытых томов. — «…И тогда между кругами наладились дипломатические связи, что продолжаются по сей день…» — пробормотал он вслух, закрывая очередной фолиант. Внезапно, с другой стороны стеллажа, послышался знакомый голос: — «Весьма интересная запись…» — Послышались звуки переворота страницы, а затем глухой стук. — «Ну что, Ло, что думаешь?» Междумирец тяжело выдохнул: — «Ад изначально был создан как ссылка. Для Лилит. Для Люцифера. Только потом Бог и ангелы решили использовать его как место наказания для людей.» Он не видел Эграссу, но чувствовал: тот стоит по ту сторону стеллажа, слушает внимательно. — «Есть что добавить?» — спросил он, чуть спокойнее. — «Рад, что ты спросил,» — усмехнулся эльф. — «Если вчитаться в записи, становится очевидно: весь Ад настроен против людей. Большинство технологических скачков начались после их появления. Забавно, что первая лампочка вспыхнула в круге Гордыни. Рядом с «так удачно» существующим кругом Тщеславия.» — «Рад, что ты тоже это заметил,» — холодно откликнулся Междумирец. — «Ад был разбит на круги, чтобы люди страдали за только свой грех. Но в итоге — единственный грех человечества оказался Гордыней.» — «И они даже не против, похоже,» — добавил Эграсса. — «Создали свой рай в аду, из тщеславия, из знаний, из золота. Обустроились, как дома.» — «В этом и суть человека,» — Междумирец говорил уже с горечью, с почти тихой ненавистью. — «Нас нельзя понять. Эго наше — чудовище. Мы паразиты. Не делимся. Не сочувствуем. Мы уничтожаем ради идеи. Ради себя. Ради…» Он запнулся. Эграсса молчал, но не перебивал. Междумирец продолжил, уже почти шепча: — «Люди, да… способны создавать чудеса. Но и рушить их тоже. Я… не человек. Я не учусь на ошибках. Я не пытаюсь изменить прошлое. Я хочу его стереть.» Повисла гробовая тишина. — «Это была всего одна ошибка…» — с горечью сказал Эграсса. — «Одна ошибка решает с полна» — отрезал Междумирец. Его голос стал резким, как нож. И тогда в воздухе будто что-то изменилось. Время замерло. От слов Междумирца пошёл холод, настоящий, живой. Мурашки пробежали у него по спине — и он сам этого не понял. А потом — хриплое ворчание из-за стеллажа. И голос Эграссы вновь стал лёгким: — «Агх… И когда ты стал таки-и-им занудой?» — рассмеялся он. — «Навевает воспоминания, а? Помнишь, как мы засиживались в библиотеке Де’Ринья до самого утра?» — «Помню, конечно…» — впервые за долгое время Междумирец усмехнулся. — «Как ты уверял меня, что мои расчёты — дерьмо.» — «Эй, я не говорил так грубо! Да и потом извинился!» — хихикнул эльф. — «Хех… конечно…» — Междумирец замолчал. А потом, будто задумавшись, спросил: — «Ты редко вспоминаешь прошлое.» — «Ну… если уж вспоминать — то с добром.» — протянул Эграсса зевая. — «Кстати… уже вечер. Библиотека скоро закроется. Не хотелось бы, чтобы тебя повязала местная стража. Если, конечно, ты всё ещё хочешь оставаться незаметным.» Междумирец взглянул на часы. Он и правда засиделся. Но не встал. Что-то в груди не позволяло. — «Я… не хочу уходить.» — «Хочешь остаться здесь жить?» — усмехнулся Эграсса, но быстро понял, что друг серьёзен. И тогда — уже спокойно, почти мягко — произнёс: — «Прими это, Ло. Былого не вернуть.» Междумирец не ответил. Но эти слова ударили как гром. Он медленно поднялся, не глядя на книги, что всё ещё лежали раскрытые кругом. Он направился к выходу, а где-то в глубине его сознания, как эхо, раздался голос Эграссы: «Былого не вернуть»