Критическая точка

Этот поцелуй был далёк от нежности и романтики, от тех сладких грёз, которые когда-то лелеял Гарри. Это была яростная, отчаянная битва, в которой переплелись ненависть, боль, страх и безумное, всепоглощающее желание. Зубы стучали друг о друга, губы были искусаны до крови, но они не могли остановиться, были одержимы какой-то тёмной, необъяснимой силой. Том, обезумев, углубил поцелуй, вложив в него всё отчаяние, ярость, накопившуюся за долгие годы. Он хотел поглотить Гарри целиком, завладеть им без остатка, забыть обо всём на свете хотя бы на одно короткое мгновение. Его руки скользнули под мантию парня, жадно очерчивая контуры его тела, пытаясь запомнить каждую линию. Поттер отвечал на поцелуй с такой же яростью, с такой же безумной, животной страстью. Он не понимал, что с ним происходит, почему он не отталкивает Реддла, почему позволяет ему делать с собой всё, что тот хочет. Но в глубине души, в самой тёмной её части, знал, что ему это нужно, что жаждет этого. Он сжимал мантию мужчины, чувствуя, как под ней бешено колотится его сердце. Он ненавидел его, презирал, боялся, но в то же время безумно желал. Постепенно, как утихающая буря, ярость в их поцелуе стала ослабевать, уступая место отчаянной нежности. Губы стали двигаться мягче, чувственнее, пытаясь залечить раны друг друга, прося прощения за причинённую боль. Том, с трудом оторвавшись от губ Гарри, отстранился и посмотрел ему в глаза. В его взгляде было столько боли, столько отчаяния, столько невысказанных слов, что у парня перехватило дыхание. — Зачем ты это сделал? — прошептал он дрожащим голосом, не в силах отвести взгляд от этих ледовитых, полных муки глаз. Реддл, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями, на мгновение прикрыл веки. Что творилось у него в голове, понять было невозможно. Там была непроглядная тьма. — Я... я не знаю, — прошептал он в ответ. — Я просто... потерял контроль. Поттер стиснул зубы, чувствуя слабость и отвращение к себе. Он всё ещё ощущал тепло на своих губах, их припухлость и лёгкий, едва уловимый привкус крови. — Не уходи, — тихо сказал Том, глядя ему в глаза. — Совсем скоро я со всем разберусь и мы сможем вернуться туда, куда ты захочешь. Парень, не в силах вымолвить ни слова, лишь молча кивнул в знак согласия. Он не верил ему, но хотел. Отвернувшись от мужчины, он медленно побрёл обратно к дому, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Реддл, как зачарованный, смотрел ему вслед, не в силах оторвать взгляд. Его сердце бешено колотилось в груди, и он был переполнен противоречивыми эмоциями. — Мой Лорд, — к нему подошёл Крауч, который всё это время молча наблюдал за происходящим. Его взгляд был спокойным и оценивающим. Том, очнувшись от забытья, медленно перевёл на него взгляд. В его глазах мелькнуло что-то такое, чего Барти никогда раньше не видел: замешательство, смятение, даже уязвимость. На мгновение ему показалось, что перед ним стоит не всемогущий Лорд Волан-де-Морт, а обычный смертный человек, запутавшийся в собственных чувствах. — Что… что со мной происходит? — нахмурившись, едва слышно произнёс Реддл. Крауч поджал губы, пытаясь подобрать нужные слова. Он понимал, что сейчас нужно быть предельно осторожным и деликатным. Одно неверное слово могло всё испортить. — Он вам небезразличен, — спокойно, но тихо ответил мужчина. — Вы испытываете к нему чувства. Том резко отвернулся, будто слова Крауча обожгли его. Чувства? К Поттеру? Это было абсурдно, немыслимо. Да, ненависти уже давно не было, но это не значило, что он что-то к нему испытывал. Может быть, привязанность, некую благодарность… Но любовь? Нет, это было невозможно. Он уже давно не испытывал подобных чувств и не собирался начинать сейчас. — Это бред, — холодно отрезал он, стараясь убедить в этом не только его, но и самого себя. — Вы должны разобраться в себе, мой Лорд, — настаивал Крауч. — У вас есть только два пути: либо принять свои чувства и попытаться что-то изменить, либо отпустить, пока не стало слишком поздно. — Мы связаны браком, он — мой крестраж, — жёстко произнёс Реддл, стараясь скрыть замешательство. — Как я могу его отпустить? — Я говорю не о мальчишке, мой Лорд, — Крауч отвёл взгляд и посмотрел куда-то вдаль, словно видел там что-то недоступное другим. — Я говорю о чувствах. Вы должны отпустить это, принять тот факт, что у вас нет будущего, что вы по разные стороны баррикад, что он никогда вам не принадлежал. — Ты говоришь так, будто сам стоишь на моём месте, — уголок губ Тома слегка приподнялся в циничной усмешке. В глазах Крауча на мгновение мелькнула тень, но тут же исчезла, будто её и не было. — Я давно сделал свой выбор, — твёрдо ответил он, не опуская глаз. — И на этом пути я один. Он посмотрел на своего Лорда и слегка, едва заметно улыбнулся. В его улыбке было столько боли, столько одиночества, что Тому стало не по себе. Барти не хотел думать о прошлом, о ней. Он подавлял свои чувства каждый раз, когда в памяти всплывали её карие глаза, мягкий голос, улыбка. Он не мог позволить себе слабость, он должен был оставаться сильным. — Я осмотрел всё поместье, мой Лорд, — быстро переходя на деловой тон, сказал Крауч. — Никого не нашёл, но кое-что показалось мне странным. — Что именно? — нахмурился Том, отбрасывая в сторону свои душевные терзания. Сейчас было не время для сантиментов. — Пойдёмте со мной, вы должны увидеть это своими глазами. — мужчина развернулся и направился в сторону заброшенного сада. Реддл, не говоря ни слова, последовал за ним, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что нашёл Крауч? Что может быть настолько важным, что он решил показать это лично? И почему его слова о чувствах так сильно задели Тома за живое?

***

Гарри влетел в свою комнату, спасаясь от преследователей, тут же захлопнул дверь и запер её изнутри на все имевшиеся замки, боясь, что кто-то ворвётся и нарушит его уединение, личное пространство, которое сейчас казалось таким хрупким и уязвимым. Опустившись на край кровати, как подкошенный, он дрожащими пальцами коснулся своих губ, пытаясь стереть с них следы поцелуя и прикосновения Тома. Шумно выдохнув, он закрыл глаза, стараясь прогнать навязчивые воспоминания о произошедшем. Но они, как стая назойливых мух, кружили у него в голове, не давая покоя и терзая душу. Что на него нашло? Что это было? Минутная слабость, помутнение рассудка или нечто большее, в чём он боялся признаться даже самому себе? Почему он не оттолкнул его? Почему не сопротивлялся? Почему, чёрт возьми, он сам этого захотел? Кажется, он окончательно сошёл с ума! Как ещё можно объяснить этот безумный поступок, эту неконтролируемую тягу к человеку, которого он должен ненавидеть всем сердцем, к тому, кто причинил ему столько боли и страданий? Поцелуй с врагом, с самым ненавистным человеком в его жизни, с тем, кому самое место в Азкабане, а в идеале — прямиком в аду, но никак не здесь, рядом с ним, касающийся его губ, вторгающийся в его личное пространство. Гарри, резко вскинул руки и обхватил ими голову, впиваясь пальцами в корни волос, пытаясь вырвать из головы эти мучительные воспоминания. — Какого чёрта! — прохрипел он в пустоту, не в силах больше сдерживать эмоции. Его голос дрожал от отчаяния, злости и ненависти к самому себе. Он не имеет права так поступать, не может позволить себе такую слабость, минутную прихоть. Он должен думать о тех, кто верит в него, кто нуждается в его помощи. Он должен думать о своих друзьях, о Рональде, о Гермионе. Он должен думать о Джинни. Милая, добрая Джинни, которая всегда была рядом, поддерживала его в трудные времена, верила в него, несмотря ни на что, любила его всей душой. Как он мог так поступить с ней? Как он мог предать её доверие, её любовь? Этот поцелуй... Он был словно яд, отравляющий его душу, разрушающий всё светлое и чистое, что оставалось в нём. Предательство... Не только по отношению к Джинни, но и по отношению к самому себе, к своим идеалам, памяти, к тем, кто отдал свои жизни, чтобы он мог быть свободен. Одним этим безумным поцелуем он предал их всех. Это больше не повторится. Он больше не позволит себе этого. Он возьмёт себя в руки и забудет об этом, как о страшном сне. Он сделает вид, что ничего не было. Он спишет это на стресс, на нервное перенапряжение, которое преследует его последние месяцы, с тех пор как они заключили это проклятое перемирие, этот нелепый брак. Но ведь он сам согласился остаться здесь, вновь подчинился воле Волан-де-Морта, повёл себя как преданный пёс, готовый по первому зову броситься к ногам своего хозяина. Он предал сам себя. Он должен вырваться из этого порочного круга, должен найти в себе силы разорвать эту связь, быть сильным, храбрым, самим собой. Пытаясь успокоиться, парень медленно поднялся с кровати и подошёл к висевшему на стене зеркалу. Он посмотрел на своё отражение: бледное лицо, усталые глаза, растрёпанные волосы. Это был он, Гарри Поттер, но в то же время он себя не узнавал. Где тот смелый мальчишка, который боролся с Волан-де-Мортом? Где тот герой, который был готов отдать жизнь за своих друзей? Куда всё это делось? Он глубоко вдохнул и попытался рационально осмыслить произошедшее. Возможно, это был просто порыв, вызванный напряжением, одиночеством, замкнутостью, нарастающим стрессом. Возможно, ему просто не хватало... человеческого тепла. Да, так и есть. Ему просто нужно было почувствовать, что он кому-то нужен, небезразличен. Он должен был убедиться, что ещё жив, что он что-то чувствует. Нет, это не так... Он знает, что это не так. Это была не просто потребность в тепле. Это было нечто гораздо более сложное, нечто такое, что он боялся даже назвать. Но что, если это действительно так? Что, если его влечёт к Тому, к этому жестокому и беспощадному человеку, просто потому, что он единственный, кто находится рядом? Просто потому, что он его муж? Просто потому, что он заперт в этом проклятом поместье? Парень провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Нет, он не может об этом думать. Он должен держаться подальше от Тёмного Лорда, игнорировать его, не поддаваться на провокации. Он должен просто переждать, пока не найдёт способ сбежать отсюда, пока не сможет вернуться к нормальной жизни. Но как? Как ему жить дальше, зная, что он почувствовал вкус чужих губ, что его тело предательски откликнулось на прикосновения врага? Он снова взглянул в зеркало. Его отражение, казалось, насмехалось над ним. Он почувствовал, как в нём начинает закипать ярость. Он ударил кулаком по зеркалу, и оно разлетелось на мелкие осколки. Руку тут же обожгло болью. Парень медленно опустился на колени, сжимая окровавленную руку, пытался успокоиться, но ничего не получалось. В его голове царил хаос, эмоции били через край. Он ненавидел Тома, презирал его. Но в то же время… он чувствовал какое-то безумное влечение, непреодолимую тягу, от которой ему не было спасения.

***

Как позже, между прочим, обронил Крауч, Реддл отбыл навестить какого-то своего давнего друга. Гарри, в глубине души усмехнувшись, почти поверил. Ему даже трудно было представить Волан-де-Морта в роли человека, способного на дружбу, на проявление каких-либо искренних чувств. Скорее всего, это была очередная игра и манипуляция, в которую он был невольно втянут. Но, как бы там ни было, он испытал мимолётное облегчение, когда понял, что в ближайшее время не увидит этого человека, что сможет хотя бы немного передохнуть от его присутствия и взгляда, прожигающего насквозь. Однако это облегчение было недолгим. Спустя несколько часов парень заметил, что в поместье что-то изменилось. Воздух стал более плотным, тяжёлым, наполненным какой-то необъяснимой тревогой. И причина этой тревоги была вполне очевидна — количество Пожирателей резко увеличилось. Трое из них, как тени, постоянно находились на верхних этажах, неотступно следя за каждым его шагом, наблюдая за ним, как за подопытным кроликом. Двое других расположились в гостиной и холле, создавая атмосферу постоянного напряжения и дискомфорта. И ещё около четырёх Пожирателей, безмолвные стражи, неусыпно патрулировали периметр поместья. Гарри чувствовал себя загнанным в угол. Ощущал на себе прожигающие взгляды, чувствовал их присутствие, давящее на него со всех сторон. Он задыхался в этой атмосфере страха и ненависти. Когда Поттер, не выдержав напряжения, попытался хоть что-то выяснить у Крауча, тот лишь презрительно скривился и отвернулся, избегая прямого ответа. Барти с каменным лицом ответил односложно: «Это приказ Тёмного Лорда». И больше ничего. Гарри не выпускали из поместья. Он был заперт в роскошной, но такой ненавистной ему клетке, лишён свободы, возможности даже просто подышать свежим воздухом, прогуляться по саду, который зачем-то, наконец, привели в порядок. Не мог сделать и шага без сопровождения Пожирателей, которые неотступно следовали за ним. На следующий день, когда Реддл так и не вернулся, мальчишка всерьёз забеспокоился. Что-то здесь было не так. Слишком много охраны, секретов. И это молчание Крауча давило на него тяжким грузом. Он чувствовал, как паника подступает всё ближе и ближе. Страх за себя, за друзей, за всех, кто в него верил. Но Барти, заметив его беспокойство, лишь отмахнулся и натянуто улыбнулся. Он заверил его, что визит просто затянулся, такое бывает, и Лорд прибудет совсем скоро, как только закончит свои дела. Гарри не поверил ни единому слову. Он чувствовал, что ему что-то недоговаривают, но ничего не мог поделать, оказавшись в ловушке и не имея возможности узнать правду. И вот вечером, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона, в поместье, к великому удивлению парня, прибыл Северус Снегг. Он и Крауч, не теряя времени, сразу же удалились в небольшую, скромно обставленную комнату, которую, судя по всему, обустроил лично Барти. Гарри не любил подслушивать, считая это подлым и недостойным поступком. Но у него просто не было выбора. Он должен был узнать, что происходит.

***

Тем временем, в Турине.

Том, одетый в безупречно сшитый костюм, сидел за большим круглым столом, сделанным из тёмного дерева, рядом со старым, морщинистым мужчиной и ещё несколькими его приятелями, одетыми в не менее дорогие наряды. Они обсуждали какие-то пустяковые светские новости, обменивались колкостями и остротами, демонстрируя своё превосходство и богатство. Реддл, испытывая нарастающее раздражение, старался держаться. Он должен был вернуться в поместье Мраксов ещё вчера, но был вынужден задержаться здесь по настоянию старого Морка, и это выводило его из себя. Каждая минута, проведённая вдали от поместья, казалась ему вечностью. Но он должен был проявить терпение и довести дело до конца. — Что, Тёмному Лорду скучно в компании стариков? — язвительно усмехнулся Морк, заметив его нетерпение. Его глаза, две льдинки, холодно сверкнули. Том, с трудом сдерживая гнев, бросил на него короткий предупреждающий взгляд. — Хотелось бы перейти к делу, а не сидеть здесь и перемывать косточки какой-то старой ведьме, — спокойно, но с нажимом произнёс Реддл, стараясь сохранять самообладание. Старик, оценив его тон, понимающе захохотал, демонстрируя свои жёлтые кривые зубы. Остальные, сделали вид, что ничего не произошло, и продолжили светскую беседу. Морк резко поднялся, бросив салфетку на стол. — Иди за мной, — коротко ответил он и, не дожидаясь, вышел из просторной комнаты. Том, вздохнув, последовал за ним. Они прошли по длинному коридору и вошли в небольшую каморку в самом конце. Старик достал из кармана палочку и постучал ею по одной из каменных стен. Через секунду она плавно отъехала в сторону, открывая взору слабо освещённое пространство с крутой винтовой лестницей, ведущей куда-то вниз. — Ступай осторожно, — предупредил его старик, — здесь очень скользко. Люмос! С этими словами он скрылся в темноте. Мужчина, не раздумывая ни секунды, последовал его примеру: «Люмос!». Заклинание осветило узкий проход, и каменная стена бесшумно закрылась за ними, отрезав путь назад. Здесь было сыро и холодно, в воздухе витал затхлый запах плесени и чего-то ещё, неуловимо знакомого. Они спускались, казалось, в самое сердце земли. Наконец вошли в небольшую комнату, больше похожую на ритуальный зал. Повсюду стояли высокие стеллажи, забитые книгами в кожаных переплётах, два больших медных котла, покрытых патиной, что-то похожее на пентаграмму, начерченную на полу, и непонятные символы, вырезанные на стенах. В воздухе витал запах трав и каких-то экзотических благовоний. — Значит, ты хочешь переселить свою душу, — серьёзно произнёс Морк, оглядывая помещение. Он подошёл к одному из стеллажей и начал внимательно изучать названия книг в поисках той, которая была ему нужна. — Да, — коротко ответил Том, стараясь скрыть волнение. — Ты же понимаешь, чем рискуешь? — спросил он как бы между прочим, прекрасно зная, что его бывший ученик и так это понимает. — Цена может оказаться слишком высокой. — Я готов на всё, — холодно произнёс он, не сводя глаз со старика. — Даже потерять мальчика? — с циничной усмешкой спросил старик, испытывая его. Том, услышав эти слова, сразу насторожился. В его глазах мелькнул гнев. — Нет. Я не хочу его убивать. Должен быть другой способ. Я знаю, что он есть, — стараясь сохранять хладнокровие, ответил Реддл. — Насколько вы близки? — спокойно уточнил Морк. — Это важно? — нахмурился Том, не понимая, к чему он клонит. Старик кивнул, не отрываясь от чтения. Он перелистывал страницы старинного фолианта в поисках нужной информации. — Да. — Мы не близки. Всегда были врагами, — коротко отрезал Реддл, стараясь скрыть смущение. — Но вы же женаты, — приподнял левую бровь старый волшебник, с сомнением глядя на него. — Политический ход, — пожал плечами мужчина, стараясь говорить безразличным тоном. — Какое самопожертвование, — процедил старик сквозь зубы, выражая своё недоверие. — Значит, у вас ничего не было? Брак был только на бумаге и не скреплён родовой печатью? — нахмурился Морк. Щёки Реддла невольно вспыхнули. Он отвернулся, стараясь скрыть своё замешательство. — Нет, — с трудом выдавил он из себя, чувствуя, как лицо горит от стыда. — Жаль. Это могло бы нам помочь, — с сожалением произнёс волшебник. Он закрыл один фолиант и принялся искать следующий, тщательно перебирая книги на полке. — Помочь? Чем? — уставился на него мужчина, не понимая, к чему он клонит. — Он взял твою фамилию? — спросил старик, не обращая на него внимания. Том кивнул, стараясь взять себя в руки. — У него двойная фамилия — Реддл-Поттер, — пояснил Реддл. — Если бы он стал твоим мужем по всем традициям волшебного мира, то родовая магия Мраксов могла бы защитить его, и когда ты захотел бы перенести душу, то избежал бы возможных последствий, — ответил старик, не отрываясь от поисков. — Но, — он резко поднял голову и строго посмотрел на Реддла, — это должен быть добровольный акт. Иначе ничего не получится. — Исключено, — покачал головой Том, понимая, что этого никогда не произойдёт. — Если он станет моим законным мужем, Мраксы его больше не отпустят. Он будет обречён на вечное заточение. — Проклятие, — кивнул Морк, соглашаясь с его доводами. — Да, я слышал об этом… Родовые связи Мраксов очень сильны и влиятельны. Но, насколько я знаю, твою бабушку это не коснулось. Мужчина нахмурился, он был удивлён. Он никогда не интересовался своей семьёй. За всю свою жизнь ему удалось собрать лишь кое-какую информацию. Мать — плод инцеста и сквиб, влюбилась в магла и забеременела, напоив его отца Амортенцией. Она родила его в приюте, где за ним никто не присматривал, боялись. Марволо Мракс — дедушка, был схвачен аврорами и умер в Азкабане. Морфин, насколько ему известно, повесился, не прожив без отца и дня. Отца он убил, как только появилась такая возможность. Об остальных родственниках ничего не известно. Он даже не уверен, были ли они у него вообще. — Расскажи мне о бабушке, — глядя на старика, сказал Реддл, чувствуя, как в его душе просыпается любопытство.

***

Гарри, прижавшись к стене, напряжённо вслушивался в обрывки разговора Снегга и Крауча. Поначалу он не услышал ничего интересного. Какие-то дела и планы Министерства, грязные интриги, политические игры. Ему это было совершенно неинтересно. Он уже хотел отступить, забыть об этой бессмысленной попытке, но вдруг вопрос Барти заставил замереть на месте и привлёк внимание. — Что ты узнал? — спросил мужчина, и в его голосе послышалась тревога. Северус молча достал из-под своей чёрной мантии толстую папку с документами и протянул её мужчине. - Фред Нельс около семи лет работал в отделе тайн под непосредственным руководством Фаджа, был его приближённым, поэтому имел неограниченные возможности. За спиной министра проворачивал тёмные делишки: продажа конфискованных артефактов на чёрном рынке, преследование и даже серия убийств. Он ненавидел всё, что было связано с полукровками, хотя сам был одним из них, — Снегг говорил ровным, бесстрастным голосом. Гарри невольно прижался к стене ещё сильнее, стараясь не пропустить ни слова. И тут половица под его ногами предательски скрипнула, нарушив тишину. Сердце бешено заколотилось в груди. Он прикрыл глаза, надеясь, что его не услышали, что его присутствие осталось незамеченным. Северус, почувствовавший чужое присутствие, резко повернул голову в сторону двери. Инстинктивно достав палочку, он тихо произнёс заклинание. — Силенцио. В комнате воцарилась мёртвая тишина. — Что ты делаешь? — спросил Крауч, не открывая глаз и сохраняя спокойствие. — Меры предосторожности. Здесь кто-то есть. Лучше перестраховаться. Барти лишь приподнял левую бровь, выражая своё недовольство, но промолчал. Он углубился в чтение досье на пожилого мужчину, внимательно изучая каждую строчку. — Здесь сказано, что он часто наведывался в приют Вула, — пробормотал он, вглядываясь в бумаги. — И не только он, — ответил Снегг, перелистывая несколько страниц и указывая пальцем на строчку. — Не может быть, — покачал головой мужчина, не веря своим глазам. — Разве этот псих не сдох вслед за своим папочкой? Я же лично видел его могилу. Повисла напряжённая тишина, словно само время замерло в ожидании ответа. — Думаешь, это он был на территории поместья? Если Тёмный Лорд узнает об этом... — Он не должен узнать, — холодно произнёс Снегг, перебив его на полуслове. — Если ты не забыл, наша главная цель — защитить мальчишку. — Поттеру ничего не угрожает, — покачал головой Крауч, пытаясь убедить в этом самого себя. — Если это правда и он жив, — спокойно произнёс Северус, рассуждая вслух, — значит, Поттер и здесь в опасности. Приют Вула… Всё это связано с прошлым Тома. — Но Реддл... — начал было Барти, пытаясь возразить, но Северус резко перебил его. — Он сам должен разобраться со всеми последствиями. — Но мы дали нерушимую клятву, — как-то отчаянно произнёс мужчина. — Я давал её дважды, — ответил Снегг, отворачиваясь к окну и глядя на тёмный пейзаж. — Я не могу её подвести. И ты не можешь.

***

— Но она же тоже Мракс, — нахмурился Реддл, не понимая, как это возможно. Он привык считать свою семью проклятой, и вдруг оказывается, что не всё так просто, что в его прошлом есть белые пятна, о которых он даже не подозревал. — Как она могла избежать родового проклятия? — Твоя бабушка никогда не была кровной родственницей Мраксов, — пояснил старик, поправляя очки. — Она лишь носила эту фамилию, но её корни уходили в совсем к другому роду. Твой прадедушка, хоть и был женат на родной сестре, на самом деле питал нежные чувства к чистокровной ведьме из древнего рода Перевелл. Она была его настоящей любовью. Ведьме удалось забеременеть, но после родов она трагически скончалась. Об этом, конечно же, никто не должен был узнать. Морк сделал паузу, давая Реддлу время осмыслить услышанное. Он наблюдал за ним, как за подопытным кроликом, пытаясь понять, какие эмоции вызывает у него эта информация. — В те времена за измену в вашем роду жестоко наказывали. По этой причине твой прадед скрыл от ведьмы факт существования ребёнка. Вскоре твоя прабабка родила мальчика — Марволо, твоего деда, — и мертворождённую девочку. Чтобы уберечь семью от позора и слухов, было принято решение внести Мэри — твою бабушку — в генеалогическое древо Мраксов и скрыть её истинное происхождение. Но поскольку в вашем роду было принято заключать браки с близкими родственниками, чтобы сохранить чистоту крови, Мэри и Марволо вступили в брак и зачали ребёнка. Сначала родился Морфин, а затем и твоя мать — Меропа. Получается, что проклятие обошло твою бабушку стороной только потому, что она не была кровной родственницей Мраксов. — Но если моя мать не была плодом инцеста, то почему она родилась сквибом? — спросил Реддл, нахмурившись ещё сильнее. Он чувствовал себя сбитым с толку и обманутым. Он всегда верил, что его мать была проклята, что она расплачивалась за грехи своих предков. Но теперь всё оказалось совсем иначе. Старик лишь хитро улыбнулся, он знал ответ на этот вопрос, но не хотел им делиться. — Это всё, что я могу тебе рассказать, Том, больше я ничего не знаю, — пожал он плечами, изображая равнодушие. — Но откуда ты знаешь? — спросил Реддл, опасно прищурившись. — Как ты узнал все эти подробности из истории моей семьи? Даже я, несмотря на свои усилия, не смог разузнать ничего подобного. — Я живу в этом мире достаточно давно и знаю людей, которые тоже много чего знают, — уклончиво ответил Морк, улыбнувшись одними губами. — У меня есть свои источники информации. Мужчина нахмурился, но решил не настаивать. Он понимал, что старый маразматик не скажет ему правду, даже если знает. — Что ж, вернёмся к ритуалу, — старик перевёл взгляд на новый фолиант в своих руках, стараясь сменить тему и отвлечься от мыслей. — Если нет возможности заключить родовой брак, есть другой способ переселить душу. Но он более рискованный. Реддл взял в руки тяжёлый том в чёрном кожаном переплёте и быстро пробежался глазами по тексту. Его брови нахмурились. — Риски? — спокойно уточнил он, стараясь скрыть тревогу за маской безразличия. — Минимальные, — едва заметно улыбнулся старик, словно знал что-то, чего не знал Реддл. — Но любой ритуал, особенно такой сложный и мощный, требует жертв. Это закон магии, Том. За всё приходится платить. — Какой? — с опаской спросил мужчина, чувствуя, как внутри нарастает предчувствие беды. — Что я должен отдать взамен за бессмертие?