Критическая точка

Гермиона поднялась с места, когда остальные гости были увлечены оживлённой беседой, и тихо коснулась плеча Гарри. Ее взгляд был одновременно серьезным и полным сочувствия. — Давай поговорим, — прошептала она, стараясь, чтобы ее услышал только Гарри. Поттер кивнул, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он поднялся и, повинуясь немому зову, последовал за Гермионой. Они покинули поместье и направились к тенистому саду, окружавшему дом, где воздух был напоен ароматами роз и жасмина. — Я начну, — коротко начала девушка, когда они остановились на одной из дорожек, — я вижу, что что-то не так. Ты ничего не хочешь мне рассказать? Гарри не знал, что сказать. Он не мог подобрать нужные слова, чтобы описать всю ту бурю, которая бушевала у него внутри. Он лишь покачал головой, не в силах произнести хоть слово. Грейнджер кивнула, поняв все без слов, и продолжила. — Я… я перебрала все мыслимые и немыслимые варианты. Приняла, что ты вышел замуж за него… и, возможно, даже полюбил нашего врага, — она произнесла это спокойно, стараясь не выдать своих настоящих чувств. Ей было больно, но она понимала, что не в ее власти изменить то, что произошло. — Но сейчас, видя, как ты смотришь на Джинни, и как при этом, смотришь на Реддла… — она замолчала, подбирая нужные слова. — Ты ни в чем не уверен, запутался, и это видно невооруженным глазом. Расскажи мне, как есть. Она замолчала, предоставив ему свободу выбора. Сейчас он должен был решить, расскажет он ей правду или продолжит скрывать свои истинные чувства. Гарри долго молчал, борясь с самим собой. Он хотел выговориться, но страх и неуверенность сковывали его язык. Наконец, сделав глубокий вдох и, прежде чем решился что-либо сказать, сделал шаг на тропинку, ведущую в глубь сада. В тот же миг он почувствовал легкое головокружение, но не придал этому значения, списав все на волнение. — Я… я вышел за него, — начал Поттер, его голос звучал хрипло и неуверенно, — чтобы сохранить мир, закончить войну. Я думал, что это будет единственный способ. — Я догадывалась, — тихо произнесла Гермиона, ее голос был полон понимания и сочувствия. — Но… ты влюблен в него, да? Поттер не хотел отвечать, потому что сам не знал ответа. Его чувства к Тому были такими сложными и противоречивыми, что он не мог разобраться в них даже для себя. Девушка слегка улыбнулась, ее глаза выражали грусть и тревогу. — Это видно, Гарри. То, как вы смотрите друг на друга, выдает все. Возможно, ты сам этого не замечаешь, — она легонько толкнула его в плечо, пытаясь придать ему сил. — Но я вижу, как он влюблен, как ревнует. И я вижу твои отчаянные взгляды на него. Поттер глубоко вдохнул, чувствуя, как удушливый страх сковывает его. Слова застряли в горле, и он отчаянно боролся с подступающей паникой. — Я… — начал он, его голос дрожал, — я чувствую что-то к нему, Гермиона. Что-то… сложное. Иногда, когда я рядом с ним, бремя спадает с плеч. Будто могу дышать полной грудью, — он запнулся, ему было трудно говорить о своих чувствах, признаваться даже самому себе. — Но Джинни… она возвращает меня в реальность. Она — надежда. Она напоминает мне о том, кем я был… кем должен быть. Они зашли глубже в сад, где тишина нарушалась лишь шелестом листвы и пением ночных птиц. Вдруг, парень почувствовал, как его тело наливается тяжестью. Он ощутил странный привкус металла во рту, а голова закружилась. Словно невидимая рука сдавливала его грудь, не давая вздохнуть. Ловушка Нельса, медленно, но верно, начинала действовать. Это было мучительно, как будто его внутренности скручивались в узел, а мир вокруг постепенно мерк. Он опустился на одно колено, стараясь удержаться от падения, рука судорожно сжала грудную клетку. Гермиона вскрикнула, бросаясь к нему в панике. Внезапно, яркая вспышка ослепила их. Мимолетная, как короткий выстрел. И в следующее мгновение, прямо перед ними, появились два силуэта, окутанные темными, изумрудными мантиями. Лица их скрывались под капюшонами, не позволяя разглядеть ни одной черты. Атмосфера мгновенно накалилась, воздух наполнился тревогой. Этот стук сердца, этот страх, что сжимал душу, был знаком чего-то ужасного. Том, почувствовав, как будто что-то оборвалось в его груди, мгновенно понял, что Гарри в опасности. Он резко покинул Лаванду, сбежав из поместья, подчиняясь только одному инстинкту — спасти его. Он возник из ниоткуда, и в тот же миг подхватил парня, прижимая его к себе, желая защитить его от надвигающейся беды. В голове Гарри пронеслось: сейчас или никогда. Собрав последние силы, он привлек Тома к себе и, не думая о последствиях, прильнул к его губам в отчаянном поцелуе. Он хотел почувствовать его, ощутить тепло, чтобы убедиться, что он рядом. Грейнджер, в мгновение ока, приняла оборонительную стойку. Подняла и направила палочку на незнакомцев, готовая к бою. Ярость защитить, то что ему дорого, кипела в Реддле, но оставить Гарри одного, он не мог. Когда поцелуй прервался, парень, из последних сил, прошептал. — Ты… здесь… — его голос был тихим и прерывистым. — Я никогда не отпущу тебя, никогда не оставлю, — Том ответил, прижимая его к себе, как драгоценность. Поттер улыбнулся, короткой, но искренней улыбкой, и сквозь пелену, застилающую его глаза. Рухнул в объятия мужчины, потеряв сознание, отдаваясь во власть тьме. Что-то вспыхнуло внутри Реддла, когда он в последний раз взглянул на безжизненное тело Гарри, покоившееся в его объятиях. Мир вокруг как бы померк, застыл в леденящей тишине. В эту секунду его понимание достигло пика, превратилось в чистый, концентрированный гнев. У двух ледяных, как осколки льда, глаза вдруг загорелись алым огнем, подобным раскаленным углям преисподней. Ярость, жгучая, обжигающая, как расплавленное золото, захлестнула его, готовая уничтожить все на своем пути. Он думал, как в нем просыпается что-то первобытное, дикое, разрушительное. Он поднял палочку, его рука, обычно спокойная и уверенная, слегка дрожала от обуявшей его мощи. — Кто вы такие? — холодно и до ужаса спокойно, как будто смерть явилась во плоти, — спросил Реддл, его голос был лишен каких-либо эмоций, превратившись в ледяное оружие. В его интонациях больше не было ни капли человечности, только решимость и угроза. Но ответ не последовал. Незнакомцы стояли неподвижно, статуи, ожидая своего часа, их тела источали атмосферу тайны. Время тянулось невыносимо долго. — Гермиона, забери его. Возвращайтесь в поместье. Сейчас же! — спустя несколько мучительных секунд, когда напряжение достигло предела, выдохнул Том. Ему было необходимо, чтобы Гарри был в безопасности, чтобы он не подвергался опасности. Грейнджер замялась, ее глаза расширились от страха и растерянности. Она понимала, что должна помочь другу, но в то же время чувствовала, что должна остаться с мужчиной, который нуждался в ее помощи. — Уходите! — выкрикнул он, когда один из нападавших, воспользовавшись замешательством, метнул в них заклинание. Реддл молниеносно отразил его, продемонстрировав свою небывалую магическую мощь, как будто сам воздух содрогнулся от силы его магии. Гермиона подчинилась, подбежала к Гарри и попыталась поднять его, но тут же, из тени, выскочил еще один враг, направив в нее проклятие Круцио. Девушка с криком рухнула на землю, ощущающая адские муки во всем теле. Том обернулся, его взгляд был прикован к поверженной девушке. Он понял, что это была хорошо спланированная ловушка. Его враги преследовали конкретную цель: причинить боль и страдания. И это было не просто засада, это было предательство, удар в спину, тщательно подготовленный кем-то план. — Вы заплатите за это! — рявкнул он, его голос был подобен раскату грома, сотрясающего землю. Ярость была неописуема. Он взмахнул палочкой, начал заклинание, и мгновенно в сторону нападавшего метнулся поток смертельной магии. – Авада Кедавра. Зеленый луч, подобно самой смерти сверкнул, отправив душу врага в небытие. Звуки дуэли, крики боли и ярости разносились в саду. В смятении прибыли Уизли и Крауч. Рон, не тратя времени на расспросы, тут же направился к Реддлу, вытянув свою палочку, готовую к бою. Его решимость в эту минуту была абсолютной. Джинни, забыв о страхе и опасности, бросилась к Гермионе и Гарри, стараясь оценить уровень безопасности. Она внимательно осматривала своих друзей, стараясь понять, чем может помочь. Гермиона попыталась подняться, но ее тело отказалось ей повиноваться, как бы закованное в цепь боли. Она ощущала жгучую желчь, подкатывающую к горлу. Когда попыталась взглянуть на нападавших, Барти Крауч-младший остановил ее. — Не двигайся, — прошептал он, осторожно поднял на руки, старайся прикасаться к ней как можно бережнее, чтобы не причинить еще большей боли. — Им нужно помочь, — прошептала девушка из последних сил. — Я разберусь со всем, но сначала я должен убедиться, что ты в безопасности, — это было странно, но она увидела в глазах мужчины настоящую заботу и страх за нее. — Я в порядке, — она проглотила ком, пытаясь казаться независимой и непоколебимой, но боль терзала ее. — Нет, не в порядке, — он тоже сглотнул, его лицо было бледным, а глаза горели от решимости. Не произнося ни слова, он аппарировал, перенеся Гермиону в поместье. Барти осторожно положил ее на диван, как будто она была сделана из хрусталя и могла разбиться от малейшего прикосновения. В гостиную, где царил хаос, вбежали три Пожирателя, их лица были возбуждены. — Что происходит? — спросил один из них, его голос был полон недоумения. Гостиную Мраксов огласил оглушительный рёв Крауча. - Где вас черти носят?! Ваш Лорд в опасности! Его голос, охрипший от ярости, заставил вздрогнуть даже каменные стены. Лицо Барти, обычно безупречно холодное, теперь пылало гневом, искажаясь в гримасе ярости. Каждый мускул напрягся, когда он метался по комнате, как разъярённый зверь. ПСы рванули в сад, их мантии развевались как крылья испуганных летучих мышей. В глазах читалось нечто большее, чем просто послушание - первобытный страх перед гневом собственного повелителя. В углу гостиной, бледная как полотно, сжимала кружевной подол платья Лаванда. Её пальцы, обычно ухоженные и нежные, теперь судорожно сжимали ткань, оставляя мокрые пятна от вспотевших ладоней. Сделав несколько неуверенных шагов, она опустилась на диван рядом с Гермионой. Между ними всегда витал дух соперничества, но сейчас нечто более сильное свело их вместе - животный страх перед смертью. - Всё… всё будет хорошо, - прошептала Браун, и её голос предательски дрожал. Холодными пальцами она нашла руку Гермионы и сжала её с неожиданной силой, пытаясь ухватиться за последнюю нить реальности. Грейнджер лишь слабо кивнула в ответ. Её карие глаза, обычно столь выразительные, теперь выглядели удивительно безжизненными. Отражение пламени камина танцевало в её расширенных зрачках, но не приносило тепла. Барти уже направился к выходу, когда девушка неожиданно вцепилась в его мантию. - Ты… ты должен спасти их, - её слова едва различимы, но наполнены такой отчаянной мольбой, что Крауч невольно замер. - Пожалуйста… пусть никто больше не… Её голос сорвался, а в глазах стояли слёзы - редкое проявление слабости для всегда уверенной в себе Грейнджер. Мужчина медленно опустился на колени, его движения были неестественно плавными для человека, только что охваченного яростью. Он провёл пальцем по её щеке, собирая солёные капли. - Обещаю, - его шёпот прозвучал настолько нежно, что Гермиона на миг забыла дышать. Рука скользнула по волнистым волосам - давняя, тщательно скрываемая слабость. Лёгкий поцелуй в лоб - больше тепла, чем он позволял себе за все эти годы. Затем резкий порыв - и он уже выходил из комнаты, сжав кулаки до побеления костяшек. Слабость. Это слово жгло его изнутри. Той, к которой тянулось его сердце, никогда не быть с ним. Но в эту ночь он позволит себе эту маленькую слабость. В саду царил настоящий ад. Вспышки заклинаний разрывали ночь, ослепляя подобно молниям. Казалось, сам воздух дрожал от магического напряжения. Во вспышках света виднелись два невероятных союзника - Рон Уизли и… Лорд Волан-де-Морт. Они сражались спиной к спине, их движения идеально синхронизированы в смертельном танце. Джинни, склонившись над Гарри, создала серебряный щит - её руки дрожали, но не от страха, а от ярости. Одной рукой она гладила волосы возлюбленного, в другой сжимала палочку так, что пальцы побелели. - Я научусь… научусь быть сильнее, - её шёпот перемежался всхлипами. - Я буду сражаться… даже с ним… только вернись… Я не могу… не могу снова… Слёзы оставляли блестящие дорожки на её грязных щеках. Казалось, на каждое павшее тело появлялось два новых врага. В этот миг Крауч ворвался в схватку, его заклинания били с хирургической точностью. Но крик ведьмы разорвал ночь - пронзительный, полный такого ужаса, что даже кровожадные наёмники застыли. Том резко обернулся - и увидел. Чёрные вены расползались по телу Поттера, как ядовитые корни. - Прикрой! - его команда прозвучала как удар кнута. Рон, не думая, выпустил огненного змея - его чешуя отсвечивала кровавым. Реддл упал на колени рядом с Гарри, и впервые за всю свою жизнь, Лорд Тьмы ощутил нечто новое - животный страх потери. - Не прикасайся, - его голос прозвучал резко. Джинни мгновенно отпрянула, как обожженная, её глаза расширились от ужаса. - Что с ним? - её голос дрожал, в нем слышались и страх, и невысказанный укор. - Проклятье, - прошептал Том, чуть сощурив глаза. Странный, но до боли знакомый запах окутывал Поттера, пробуждая в мужчине забытые воспоминания, которые он так тщательно пытался похоронить. Этот терпкий, горьковатый аромат - он знал его. Приют. Холод. Боль. Мысли унесли его в прошлое, в те дни, когда он был всего лишь маленьким Томом, беспомощным и одиноким. Он снова чувствовал, как лежит на голой земле под старым дубом, корчась от невыносимой боли во всем теле. Сердце сжималось так сильно, что каждый вздох казался последним. Воздух, наполненный ядом, обжигал легкие. А над ним - высокий силуэт с длинными темными волосами. Тот человек стоял, наблюдая, как он умирает, и… ухмылялся. Его лицо, стершееся в памяти, внезапно проявилось с пугающей четкостью. Морфин. Тот, кого он считал мертвым. Тот, кто должен был быть мертвым. - Не может быть, - прошептал он, и в голосе его звучало нечто новое - растерянность. Он закрыл глаза, ощущая, как реальность смешивается с прошлым, но пальцы его уже скользили по телу Гарри, исследуя магией пронизывающую его тьму. - Это яд, - заключил Том, и голос его стал ледяным. - Его отравили. - Это из-за тебя, - сначала тихо сказала Джинни, но тут же её голос сорвался в крик. - Из-за тебя! Её рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, казались огненным ореолом ярости. - Почему он?! Почему ты не мог выбрать кого-то другого?! Она толкнула его, ударила кулаками в грудь - детские, беспомощные удары, но каждый пропитанный болью. Реддл не шелохнулся. Не ответил. Она права. Он мог отпустить. Должен был. Но не сделал этого. А теперь судьба – ирония её была поистине убийственной – сделала выбор за него. Где-то вдали гремели заклинания, крики, но здесь, в этом маленьком круге света, царила тишина. "Ты еще не потерял его," - прозвучал в голове голос – его собственный, но лишенный обычной уверенности. Мужчина медленно поднял голову и взглянул на Джинни. - Он не умрет, - сказал он, и слова его звучали как клятва. Но внутри бушевала война – между тем, чего он хотел, и тем, что должен был сделать. Гарри застонал, чёрные вены пульсировали под его кожей, а яд продолжал распространяться. И где-то в тени, Том знал, он наблюдает. Джинни стояла на коленях, ее пальцы впились в землю до крови. — Мне плевать, что ты сделаешь, — ее голос дрожал, но слова были наполнены такой ненавистью, что даже воздух вокруг казался тяжелее. — Но если ты его не спасешь, я костьми лягу, но убью тебя, человеческое отродье. Она выплюнула последние слова, как будто яд, но Том даже не взглянул в ее сторону. Его мысли были заняты лишь одним – он должен был действовать немедленно . Подхватив Гарри на руки, чувствуя, как тело парня обмякло, как та самая отрава продолжала разъедать его изнутри. Чёрные вены уже покрывают не только руки, но и шею, и лицо, как будто паутина смерти. «Нет, нет, НЕТ» – его разум бился в отчаянии. И прежде чем кто-либо успел сделать шаг, он внезапно исчез, унося парня с собой. Они трансгрессировали в кабинет поместья Малфоев. Положил Гарри на кожаный диван, его дыхание было поверхностным, лицо – мертвенно-бледным. «Не уходи… Не смей уходить». Том не ощущал собственное сердцебиения – оно просто бешено билось где-то на границе, сливаясь с панической мыслью, что он может потерять его . — Люциус! Северус! — его рёв разорвал тишину кабинета, эхом отозвавшись по всему поместью. Прошло несколько мучительных минут, прежде чем дверь распахнулась, и оба Пожирателя смерти ворвались внутрь. Снегг мгновенно кинулся к Гарри. — Что случилось?! — в его голосе был страх. Настоящий страх. — Яд, — прошипел Том, его глаза горели адским пламенем. — Это сделал Морфин. Люциус резко поднял голову, на его лице мелькнуло полное смятение. Но Северус… Северус стабильно невозмутим. Том заметил это. — Ты знал? — он произнес это тихо, но в глазах его бушевала буря. — Ты знал, что мой дядя жив?! Мужчина кивнул. — Давно?! Второй кивок. Реддл чувствовал, как ярость разрывает его изнутри . — ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ ОБ ЭТОМ ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! Его крик был подобен взрыву. Оказывается, что само поместье содрогнулось. Но Северус ответил спокойно, как бы его не трогал этот взрыв эмоций. — Поговорим потом. Сейчас… нам нужно спасти твоего мужа. Том сжали кулаки так, что ногти впились в ладонь. Его Пожиратель знал . Кругом измена?! Но сейчас… сейчас Гарри умирал. — Мне нужно знать состав яда, — проговорил Снегг, обращаясь к своему Лорду, проверяя пульс, его пальцы двигались быстро, точно и холодно. — Корень мандрагоры, мята, кровь дракона и полынь, —быстро ответил Том. Снег на мгновение замер. — Противоядие сделаю как можно скорее. Но… могут быть выраженные последствия. — Похрен на них , — голос Тома был ледяным. — Главное – спаси его.

***

Воздух в спальне был пропитан запахами лечебных зелий и волшебной пыли. Свет голубых магических шаров отбрасывал мерцающие тени на влажное от пота лицо Гарри. Реддл сидел у кровати, впившись пальцами в холодную руку Поттера так, что костяшки побелели. Каждое прерывистое дыхание парня отдавалось в его груди физической болью. Вырвать. Разорвать. Уничтожить. Мысли стучали в висках колотушкой палача. Он встал так резко, что кресло с грохотом опрокинулось на каменные плиты. - Люциус! Зов прозвучал как удар хлыста, рассекая тишину. Малфой мгновенно материализовался из тени — бледный, с безупречно гладкими волосами, но в глазах его мелькнул первобытный страх перед гневом господина. — Слушаю, мой Лорд, — поклон был идеально сбалансирован между почтением и страхом. - Не отводить взгляд. Когда Снегг принесёт антидот... Он не договорил. Просто бросил последний взгляд на Гарри — бледного, с синяками под глазами, с чёрными прожилками под кожей, словно корни ядовитого дерева оплели его изнутри. Прости. Трансгрессия отправила его прямиком в ад. Сад Мраксов превратился в картину Босха. Воздух звенел от летящих заклинаний, пахло гарью и медью крови. Земля вздымалась волнами, выворачивая древние корни дубов. Вспышки проклятий освещали лица врагов — уже не людей, а беснующихся демонов в мятых мантиях. — Они не умирают! — хрипло выкрикнул Рон, прислонившись к горящему дереву. Из рассечённой брови текла кровь, смешиваясь с потом. — Убиваешь их — они… восстанавливаются! Реддл даже не оглянулся. Его пальцы сжали бузинную палочку так, что затрещали кости. - Под щит. Все. Голос не кричал. Он резал слух. Пожиратели отступили как единый организм. Рон бросил последнее заклинание и потащил за собой Джинни и Крауча. Барти шагнул вперёд, прикрывая их собой. Одиночество. Пора заканчивать эту игру. Земля взвыла. Сначала раздался глухой гул, доносившийся из самых глубин. У них затряслись поджилки, заныли зубы. Затем плиты земли начали трескаться, как сахарная глазурь, открывая пропасти, из которых потянулось липкое марево. Не дым, а нечто более плотное, чёрное, как ночь, пахнущее серой и разложением. — Матерь Мерлина... — прошептал Барти с благоговейным ужасом. Реддл парил в эпицентре. Нет, не парил — стоял на невидимой платформе из сгустившегося воздуха, волосы развевались в статичном электрическом ореоле. Из разломов полезли они — щупальца из жидкого огня и расплавленного камня. Каждое движение оставляло на земле дымящиеся шрамы, каждое прикосновение сжигало траву дотла. Джинни вскрикнула, когда первый враг коснулся её огненной хваткой. Его броня вспыхнула, как бумага. Кожа сползала с костей, как воск, и пахла жареным мясом. Его крик оборвался, превратившись в бульканье. — Не смотри, — прошипел Рон, закрывая ей глаза. Но она смотрела. Все смотрели. Чудовища из преисподней танцевали макабрический балет. Тридцать врагов? Пятьдесят? Они рассыпались в чёрную жижу, из которой их слепили, — густую, пузырящуюся, воняющую алхимией и смертью. — Големы, — выдавил Барти. — Мерзость алхимии и нейкромантии, — его лицо позеленело. — Но он... он разрушает саму магию их создания. Это... Но продолжить анализ не удалось. Из дома выбежали Гермиона и Лаванда — бледные, дрожащие, с перекошенными от ужаса лицами. — Гром... мы думали, дом рушится... — Грейнджер задыхалась, вцепившись в девушку. Но её голос потонул в новом рёве. Земля под Реддлом вздыбилась волной. Щупальца сомкнулись вокруг последних големов, образовав гигантский огненный кокон. И тогда он увидел. Там, за завесой дыма, стоял он. Тот самый человек из детских кошмаров. Морфин. И улыбался. Из палочки Тома вырвалась зелёная молния, разрывая пространство, но... Пустота. Ни тени. Ни смеха. Лишь догорающие останки вражеского войска да тяжёлое дыхание выживших. И тишина. Гробовая, полная понимания. Это была лишь прелюдия.