Критическая точка

Гарри стоял у камина, нервно теребя край кармана, в котором лежал свёрток с подготовленным снаряжением. За спиной шумел дождь, стучал по стеклу, словно напоминая о скором уходе. Он обернулся, и его взгляд встретился со взглядом Тома, который уже подошёл вплотную и крепко обнял его за талию, словно боялся, что парень тут же исчезнет. — Может, всё-таки пойдёшь со мной? — спросил парень, и его голос дрогнул на последнем слове. Он и сам не ожидал, что ему будет так тяжело расставаться с Томом уже сейчас, через несколько часов после его возвращения. Реддл покачал головой, но в уголках его губ заиграла едва заметная тёплая улыбка. Он провёл пальцами по его шее, и по коже побежали мурашки. — Не могу поверить, что могущественный Тёмный Лорд боится жуков и комаров, — насмешливо бросил Гарри, пытаясь скрыть дрожь в голосе за шуткой. Том тихо засмеялся, и этот смех, глубокий, бархатный, заставил Поттера сильнее прижаться к нему. — Я их совсем не боюсь, — возразил он, но его рука скользнула вниз, к поясу Гарри, невольно проверяя, здесь ли он. — Просто они мне неприятны. Парень закрыл глаза и прижался лбом к его плечу. Он чувствовал, как тепло мужа проникает сквозь ткань рубашки, как его пальцы впиваются в поясницу, словно пытаясь запомнить каждую линию его тела. — Я буду скучать, — выдохнул он, и эти слова повисли в воздухе, как признание в чём-то слишком важном и хрупком. Реддл наклонился, коснулся губами его виска и прошептал так тихо, что Гарри едва расслышал. — Если будешь очень сильно скучать, сразу трансгрессируй домой. Поттер улыбнулся, но в ответ лишь тихо пробормотал. — Я не могу бросить друзей. Перси этого не переживёт. Том фыркнул, но на этот раз улыбка не коснулась его глаз. Он немного отстранился, и Гарри на секунду испугался, что что-то не так. Но тут Реддл провёл ладонью по внутреннему карману мантии — жест, который он уже научился распознавать как начало чего-то важного. — Прежде чем ты уйдёшь, — его голос стал тише, почти неуверенным, — я планировал сделать это вчера. В более подходящий момент. Но ты так крепко спал… — он достал бархатную коробочку, темно-синий оттенок которой отражал свет камина, превращая её в маленькое пламя на его ладони. Поттер замер. Его сердце забилось с такой силой, что он почувствовал пульсацию в висках. Коробочка. Та самая, которую он нашёл утром в мантии. Только сейчас мужчина держал её в руках, и его пальцы слегка дрожали, как будто эта простая коробочка весила сотни фунтов. — Можно? — спросил Реддл, беря его за руку. Его взгляд, обычно такой уверенный и пронзительный, теперь был наполнен чем-то новым — ожиданием, робким, как первый поцелуй. Гарри не смог ответить словами. Он просто кивнул, и когда Том надел ему на безымянный палец перстень с рубином, у него перехватило дыхание. Камень блестел, как живой, отзываясь на биение его сердца. — Том… — выдохнул, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. Он не ожидал, что это будет так… трогательно. Реддл склонился над его рукой и коснулся губами кольца. Его дыхание было тёплым. — Глядя на него, вспоминай меня, — прошептал он, и в этих словах было столько обещаний, что Гарри захотелось закричать, что он останется здесь и никуда не уходит. Он протянул руку к коробочке и достал второй перстень — изумрудный, такой же безупречный, как и его собственный. Когда он надел его на палец мужа, их взгляды встретились, и парень почувствовал, как весь мир замирает. — Ты всегда и навеки мой, — его голос дрожал, но слова звучали твёрдо, безапелляционно, как заклинание. — А я твой. И ничто этого не изменит. Реддл сглотнул, словно его слова нанесли ему физический удар. На мгновение его маска дала трещину, обнажив ту часть души, которую он скрывал даже от самого себя. Он кивнул, и в этом кивке было всё: боль, благодарность, страх утраты и безграничное доверие. — Я люблю тебя, Гарри, — он резко притянул его к себе, и их губы слились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным. Рука скользнула вниз и сжала ягодицу парня, заставив его застонать. Поттер обнял его за шею, впился пальцами в шёлк волос и притянул ещё ближе, пытаясь слиться с ним в единое целое. Дышать было невозможно, но оторваться — ещё хуже. В голове крутилась только одна мысль: Не отпускай. Том, чувствуя, что теряет контроль, первым оторвался от него, тяжело дыша. Его губы были припухшими, а лицо слегка покраснело от возбуждения. Он смотрел на Гарри так, будто впервые видел его по-настоящему. Но прежде чем он успел что-то сказать, Поттер уже начал действовать. Резким, почти отчаянным движением он вцепился в мантию мужчины, оттолкнул и усадил на диван. Поставил колени по обе стороны от бёдер Реддла, впился пальцами в его плечи, глядя прямо в глаза, в которых теперь горел тот же огонь. — Ты только мой, - хищно улыбнулся Том.

***

Гарри появился в гостиной Норы с зеленым пламенем. Его дыхание было прерывистым, лицо пылало, а пальцы нервно теребили прядь чёрных волос, пытаясь хоть как-то привести их в порядок. Расстёгнутая на три верхние пуговицы мантия обнажала шею, покрытую едва заметными розоватыми пятнами — немыми свидетельствами страстного прощания с Томом. Губы, набухшие и чуть влажные, словно подсвеченные изнутри, казались ещё ярче на фоне бледной кожи. — Простите… — пробормотал он. Гермиона, устроившаяся рядом с Лавандой на пуфике, прикусила губу, чтобы сдержать смех. В её карих глазах плясали лукавые искорки. — Всё в порядке, — протянула она, подмигивая так, будто они делились тысячей постыдных секретов. — Мы конечно всё понимаем. Рон, развалившийся в кресле напротив, резко покраснел и уставился в потолок, словно внезапно обнаружил там шедевр искусства. Лаванда же мягко, почти по-матерински, улыбалась, положив руку на свой округлившийся живот. Но Джинни… Она не сводила глаз с парня, и её лицо было высечено из мрамора — красивое, но безжизненное. Она впилась ногтями в обивку дивана, когда её взгляд скользнул вниз и застыл на левой руке Поттера. На безымянном пальце, который до сегодняшнего утра был пуст, теперь сверкал массивный перстень с рубином, обрамлённым тончайшими серебряными завитками. — Какая милая безделушка, — прозвучал её голос, острый, как лезвие. — Не знала, что ты увлекаешься такими. Она кивнула на его руку, и все, как по команде, повернули головы. Рубин сверкнул в свете люстры, привлекая внимание, как маяк в ночи. Идеально огранённый камень, казалось, вобрал в себя все оттенки крови и пламени. Гермиона ахнула, прикрыв рот ладонью, а Лаванда замерла, заворожённая блеском. Рон же был похож на выброшенную на берег рыбу, его глаза вылезли из орбит. — Ф-фух… Реддл подарил? — выдавил он наконец, словно этот вопрос обжёг ему язык. — Да, — Гарри коротко кивнул, машинально прикрыв кольцо правой ладонью. Серебряные узоры царапали кожу, напоминая о том, как дрожали пальцы мужчины, когда он надевал кольцо на палец Гарри. «Ты только мой», — прозвучало в голове, но в этот момент голос Тома заглушил грохот падающего стула. Джинни вскочила так резко, что её плетёное кресло рухнуло на пол. — Может, хватит пялиться на украшения? — она улыбнулась шире, чем следовало, обнажив зубы в оскале. — Перси уже час торчит в лесу с картой и проклинает всех подряд. Фред и Джордж вышли из кухни, неся на плечах рюкзаки размером с телёнка. Фред, заметив кольцо, свистнул и чуть не выронил свёрток с зельями. — Обручальное? — прищурившись, спросил Джордж. — Небось Ренард делал? У него единственного в Европе такие изумрудные сплавы. — Миллион галеонов, не меньше, — добавил Фред, игриво подмигнув. — Зато магическая защита — на уровне Мерлина. В экстренной ситуации превращается в щит. Да и связь поддерживает на расстоянии. Рон аж подпрыгнул. — Миллион?! Блин, Гарри, да ты теперь с целым состоянием на пальце! Поттер почувствовал, как жар разливается от щёк до кончиков ушей. Он хотел что-то сказать, защититься от этого внезапного внимания, но Джинни уже шагнула вперёд, перехватив инициативу. — В путь, герои! — её голос звенел фальшивой бодростью, а пальцы сжимали ремень рюкзака, как рукоять меча. — А то наш дорогой Перси умрёт от перфекционизма, пока вы тут болтаете. Грейнджер бросила на неё оценивающий взгляд, но Джинни отвернулась и закинула рюкзак за спину. Гарри заметил, как дрожат её пальцы, когда она застёгивает пряжку. Фред раздал всем по щепотке летучего пепла, и его шутливая улыбка не смогла скрыть настороженности. — Аппарируем к старому дубу. И не вздумайте потеряться — Перси уже выцарапал мне ухо совиным пером за опоздание. Парень кивнул, сжимая руку с кольцом. Рубин, тёплый от прикосновения Тома, пульсировал в такт сердцу. Он поймал взгляд Джинни — в нём бушевала буря: ревность, горечь, боль. И что-то ещё… что-то опасное, чему он боялся дать название. Но прежде чем он успел что-то понять, земля ушла у него из-под ног, и мир закружился в вихре изумрудного пламени. Поляна встретила их тишиной, нарушаемой лишь шёпотом сосен. Перси в безупречно выглаженной походной рубашке и с компасом в руках метался между палатками, как фурия. — Кто сдвинул ориентиры?! — кричал он, тыча палочкой в воздух. — Здесь должен быть ровный квадрат! А это что? Это похоже на лагерь троллей! Но Гарри не слушал. Он стоял, вглядываясь в чащу леса. Там, где тени были гуще, ему привиделся силуэт в чёрной мантии, улыбающийся той самой улыбкой, которая обещала вечность. Его пальцы сжали рубин, и по венам пробежала тихая волна тепла. «Я здесь», — говорило кольцо. «Всегда». Поляна погрузилась в сумерки, окрашенные багряным закатом. Палатки, которые наконец-то удалось поставить после бесконечных споров с Перси, казались причудливыми разноцветными грибами среди вековых сосен. Костёр, разожжённый Роном и Джорджем без помощи магии, потрескивал, отбрасывая длинные тени, которые плясали на лицах собравшихся. Воздух наполнял запах дыма, хвои и едва уловимой горьковатой сладости зелья, которое Гермиона незаметно добавила в чай Перси, чтобы он наконец перестал ворчать. Джинни сидела на замшелом бревне, до боли сжимая колени. Её пальцы нервно теребили подол свитера, а взгляд то и дело скользил по Гарри. Он, смеясь, помогал Фреду поджаривать на углях маршмеллоу, и рубин на его пальце вспыхивал в пламени, как искра. «Он мой, — всё настойчивее шептал внутренний голос. — Должен быть мой…» Рука сама потянулась к маленькому флакончику в кармане куртки. — Пиво закончилось, — она резко встала, чуть не опрокинув свою бутылку. Голос прозвучал слишком громко. — Кому ещё? Фред и Гарри подняли руки, не отрываясь от спора о том, чей способ поджаривания зефира идеален. Джордж, сидевший рядом с дремлющей Лавандой, лишь хрюкнул в ответ. — Принеси мне тёмное, — крикнул Фред, подмигивая. — А то Гермиона всё светлое выпила. — Ничего я не пила! — возмутилась девушка, но её улыбка выдавала игривое настроение. — Это Рон опустошил двадцать бутылок. — Врёшь как сивый мерин! — Уизли засмеялся, осторожно поправляя одеяло на плечах Лаванды. — Я выпил всего… Ну ладно, три. Максимум четыре. Джинни фальшиво усмехнулась и направилась к своей палатке. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Пальцы дрожали, вытаскивая флакончик с перламутровой жидкостью. «Всего четыре капли…» — прошептала она, как мантру, наливая зелье в бутылку с тёмным элем. «Он забудет его. Забудет всё…» Флакон опустел. Она застыла, прислушиваясь к собственному дыханию. «Спокойно, Джинни. Ты просто… исправляешь ошибку. Возвращаешь то, что должно было принадлежать тебе…» — Открыла заранее! — крикнула она, возвращаясь к костру и протягивая Фреду и Гарри бутылки. — Сестрёнка, ты ангел, — Фред чокнулся с ней бутылкой, но Джинни не отреагировала, её взгляд был прикован к Поттеру. — Всё нормально? — Гермиона прищурилась, заметив, как он поморщился после первого глотка. — Всё отлично, — он махнул рукой, но пальцы сжали бутылку так, что побелели костяшки. — Просто… горьковато. — Оно тёмное, — пожала плечами Джинни, делая глоток из своего бокала. Её голос дрогнул. — Оно мне нравится. Напоминает… — она запнулась, — …старые времена. Рон, обнимавший спящую Лаванду, бросил на сестру подозрительный взгляд. Что-то в её напряжённой позе и слишком ярком блеске зелёных глаз насторожило его. — Эй, а помнишь, как на третьем курсе мы с Джорджем подменили зелье Снегга на тыквенный сок? — Фред ткнул палкой в костёр, подняв сноп искр. — Он две недели думал, что сошёл с ума! — А потом отрастил нам ослиные уши! — Джордж расхохотался, хлопая себя по коленям. — Это был педагогический приём, — неуверенно пробормотал Перси, но уголки его губ дрогнули. Гарри присоединился к смеху, но у него уже кружилась голова. Кольцо на пальце внезапно стало ледяным, словно предупреждая его. Он потёр его большим пальцем, и по руке разлилось странное тепло, слегка рассеивая туман. — Ты побледнел, — Гермиона наклонилась к нему и положила ладонь ему на лоб. — У тебя жар. — Пустяки, — он отстранился, но мир вокруг поплыл. Костёр, звёзды, голоса — всё смешалось. Единственной ясной точкой оставалась Джинни. Её рыжие волосы, перехваченные лентой, глаза, которые когда-то были его маяком… — Может, прогуляемся? — она коснулась его руки, и он вздрогнул. Её голос звучал настойчиво. — Свежий воздух прочистит голову. — Ага, иди, Гарри, — фыркнул Фред. — Только не заблудись. А то Перси заставит нас искать тебя по гороскопу. — Мы не заблудимся, — ответила за него Джинни, уже тянувшая его за руку. Гермиона хотела что-то сказать, но Перси перебил её, в очередной раз попытавшись выстроить палатки по линейке. Джинни повела парня вглубь леса, вцепившись в его ладонь, как клешня. Зелье бурлило в его венах, смешивая прошлое с настоящим. Лес дышал тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев под ногами. Гарри шёл рядом с девушкой, ощущая странное тепло, разливающееся по телу. Зелье действовало исподволь, смешивая реальность с желанием, которое он уже не мог игнорировать. — Ты ему рассказал о поцелуе? — Джинни нарушила молчание, не глядя на него. — Нет, — коротко ответил парень. Его пальцы нервно теребили рубин на кольце. — Почему? — она остановилась и повернулась к нему. Лунный свет скользнул по её лицу, сделав глаза бездонными. — Потому что... я не хочу его терять, — выдохнул он, избегая её взгляда. — А ты не боишься потерять меня? — её голос дрогнул. Она подошла ближе, их дыхание смешалось. Гарри замер. На него волной нахлынули воспоминания: их первый поцелуй у озера, смех на тренировках по квиддичу, её руки, сжимающие его запястья в школе… Зелье подогревало образы, раздувая тлеющие угли. — Ты правда думаешь, что любишь его? — прошептала она, положив ладонь ему на грудь. Её прикосновение обожгло его. — Или ты просто боишься признать, что мы… Он не дал ей договорить. Его губы нашли её, жаркие и требовательные. Она ответила ему с таким же отчаянием, вцепившись в его волосы. Поттер прижал её к дереву, его руки скользнули под рубашку, отбросив последние сомнения. — Мы не должны... — её протест прозвучал слабо, театрально. — Перестань, — прошептал он, целуя её в шею. — Ты сама этого хочешь. Она застонала, позволив ему сорвать с неё рубашку. В этот момент где-то в кустах хрустнула ветка. Гарри резко отпрянул и огляделся. — Кто там? — Джинни прикрыла грудь, но вокруг стояла тишина. — Наверное, зверь, — пробормотал он, возвращаясь к ней. Но тревога уже начала подтачивать его пыл. Джинни обвила его шею руками и притянула к себе. — Забудь. Никто не узнает. Они продолжили путь, но теперь он то и дело оглядывался. В голову лезли мысли о Томе — о его улыбке, о пальцах, которые по утрам вплетались в его волосы. Кольцо на руке давило, напоминая о клятве. — Стой... — он отстранился и вытер пот со лба. — Что? — Джинни попыталась удержать его, но он отшатнулся. — Мне нужно... я не могу. — Ты можешь, — она прижалась к нему и поцеловала в уголок губ. — Ты всегда этого хотел. Мы принадлежим друг другу, Гарри. Его тело откликалось, но разум цеплялся за образ мужа. Зелье, смешанное с алкоголем, вызвало бурю эмоций. — Это неправильно, — прошептал он, отступая. — Даже если я... даже если когда-то хотел... — Когда-то? — она горько рассмеялась. — Ты всё ещё хочешь. Иначе зачем ты меня поцеловал? Он не ответил, развернулся и зашагал обратно к лагерю. Джинни не стала его догонять. У костра все уже разошлись по палаткам. Гарри упал на спальный мешок и закрыл глаза. Тело горело, а в голове пульсировала мысль: «Я снова предал его». Но потом, уже под утро, зелье отступило, оставив лишь смутное чувство стыда и… сомнения. «А может, я действительно… хотел?» — размышлял он, глядя на перстень. Воспоминания о Джинни казались такими яркими, такими настоящими. Том никогда не узнает. А он... он просто попытается забыть. Но когда он вышел из палатки на рассвете, девушка уже ждала его с чашкой кофе. Их взгляды встретились, и он увидел в её глазах то же самое — смесь триумфа и страха. Они больше не говорили о случившемся. — Так, быстрее собирайте лагерь! — Перси метался между палатками, застёгивая дорожную сумку на последнюю кнопку. — Выдвигаемся через десять минут. Никаких отговорок! Нам ещё пятнадцать километров до следующей точки, и если мы не успеем до захода солнца… — ...то будем спать под проливным дождём, — закончил за него Фред, лениво складывая спальный мешок. — Да расслабься ты, братец-правитель, земля не убежит. — Не называй меня так, — вспыхнул Перси, запахивая куртку на груди. — Это не «земля», а заранее продуманный маршрут с учётом магических аномалий! Если мы нарушим график, то можем сбиться с пути. Гермиона, уже готовая к походу, присоединилась к спору. — Он прав, Фред. На моей карте видны резкие перепады магнитных полей в этом районе. Лучше не рисковать. Рон, застёгивая палатку, проворчал. — Ага, а ещё эти чёртовы комары… — он почесал шею, оставив красные следы под самой мантией. — Лав, ты уверена, что у тебя нет мази? Лаванда, привязывая рюкзак, улыбнулась. — А я говорила, возьми с собой. Но ты же «не веришь в женские штучки», — она кивнула на его расчёсанные ноги. — А теперь? — Да уж, — парень закатил глаза. Гарри допил остатки чая и молча убрал кружку в сумку. Его пальцы нервно крутили перстень на пальце — алый камень сверкал даже в лучах утреннего солнца. Каждый раз, когда он бросал взгляд в сторону Джинни, в животе у него сжималось от странной боли. Ведьма шла в нескольких шагах впереди, то и дело оборачиваясь. В её глазах читалось что-то неуловимое — то ли горечь, то ли смех, но парень отвёл взгляд первым. Через три часа пути лес расступился, и перед ними открылась топь. Болото дышало сыростью, над трясиной висел перламутровый туман, из-за чего граница между землёй и водой превратилась в размытое пятно. Кое-где из мха торчали обломки деревьев, напоминая кости утопленников. — Никакого волшебства! — предупредил Перси, доставая карту. — Магия нарушит баланс. Двигаемся осторожно, шаг за шагом. — О, сюрприз, — буркнул Джордж, разглядывая гнилые брёвна. — Просто прогулка по лезвию. — Гермиона, ты со мной, — Перси кивнул девушке. — Рон — с Лавандой, остальные — парами. Гарри, бери Джинни. Поттер почувствовал, как дрогнули его пальцы. Он кивнул и протянул руку девушке. Она сжала её так, словно боялась, что он вырвется. — Давай, веди, — прошептала она, и её дыхание коснулось его щеки. Они ступили на первое бревно. Гарри, который всегда чувствовал себя неловко в таких ситуациях, замер, пытаясь найти опору. Уизли двигалась легко, словно танцевала, её волосы развевались на ветру. — Смотри, ты сейчас упадёшь! — рявкнул Перси, когда Гарри качнулся в сторону. — Да ладно, он же Поттер, у него девять жизней, — усмехнулся Фред, но в его тоне не было веселья. Все напряжённо молчали. Джинни вдруг остановилась. — Осторожно, здесь гнильё, — она потянула его за руку, и в этот момент её пальцы коснулись кольца. — Спасибо, — прошептал он, не глядя на неё. — Не за что, — её голос дрогнул. Бревно под ногами зашаталось. Взмахнув руками, парень упал на колени, цепляясь за кору. В трясине что-то хлюпнуло, будто болото посмеялось над ним. — Держись! — Джинни бросилась вперёд и схватила его за предплечье. Краем глаза он заметил, как Гермиона остановилась на противоположном берегу, сжимая в руке палочку. Её взгляд был пронзительным, как удар. «Она что-то знает» - подумал он. Поляна на возвышенности дышала прохладой даже под палящим полуденным солнцем. Пронизывающий до костей ветер шелестел листвой, предостерегая. Гарри раскладывал спальный мешок, руки дрожали, как после долгого бега. За спиной послышались шаги. — Поговорим? — голос Грейнджер звучал мягко, но в нём чувствовалась настойчивость. Поттер не сразу обернулся. Он нарочито медленно застегнул пряжку сумки, прежде чем поднять на неё взгляд. Его глаза были холодны, почти враждебны. — Потом, — бросил он, отворачиваясь к рюкзаку. — Гарри, — Гермиона сделала шаг вперёд, но он резко выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз. — Я же сказал, потом, — повторил он ледяным тоном. — Не сейчас. Он прошёл мимо, задев её плечом, и направился к Джинни, которая стояла на опушке леса, делая вид, что изучает карту. Гермиона сжала кулаки, наблюдая, как он берёт девушку под локоть и ведёт в чащу. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на боль. — Что-то не так? — спросил Рон, подходя к ней. — Всё в порядке, — Грейнджер отвела взгляд, но её пальцы сами потянулись к палочке, спрятанной в кармане. — Просто… я чувствую, как что-то рушится. Гарри и Джинни остановились у старого дуба, чьи корни, как змеи, оплетали землю. Тишина здесь была густой и давящей. Наконец он повернулся к ней лицом, и его дыхание выдало скрываемое волнение. — Я задам вопрос, — начал он, и его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — И жду честного ответа. Джинни сглотнула, опустив ресницы. «Сейчас или никогда», — подумала она. — Хорошо. — Ты меня чем-то накачиваешь? — его взгляд пронзил её насквозь. — Лекарством, зельем… Чем угодно. Она рассмеялась — резко, фальшиво. — Ты серьёзно? — Уизли театрально развела руками. — Думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как травить тебя? Поттер отвернулся и провёл ладонью по лицу. — Тогда объясни мне… — его голос сорвался. — Почему, когда мы рядом, я теряю рассудок? Почему всё внутри кричит: «Она твоя»? Джинни замерла. «Сейчас он поверит», — приказала она себе. Подойдя ближе, коснулась его предплечья. — Откуда мне знать? — прошептала она дрожащим голосом. — Спроси себя. Может, ты сам этого хочешь? Он резко повернул голову в её сторону. В её глазах читалось всё: боль, надежда, преданность. Но когда он отошёл на шаг, её губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Может, дело в том, что ты крестраж? — выпалила она, не дожидаясь ответа. Парень замер. — Что? — Ты — его часть, Гарри, — она говорила тише, но каждое её слово било наотмашь. — Ты должен любить его. Ты создан для того, чтобы тянуться к нему. Это не страсть… Это цепь. У него подкосились ноги. Он опустился на корточки, закрыв лицо руками. «Он здесь не по любви, а потому что не может улететь», — вспомнились слова Нельсона. — Нет, — прошептал он, но в его голосе уже не было уверенности. — Это неправда. Я люблю его… По-настоящему. — Тогда почему ты сейчас здесь? — Джинни опустилась перед ним на колени. Её пальцы коснулись его запястья, где перстень с рубином пульсировал, словно живой. — Почему твоё тело помнит меня? Гарри попытался отстраниться, но её рука скользнула к его шее, а пальцы запутались в волосах. — Ты мой, — её голос стал шёпотом, от которого по спине побежали мурашки. — С самого первого дня. Даже если он сотрёт тебя в порошок, даже если разобьёт тебе сердце… Я всё равно буду ждать. Его губы коснулись её ладони. Зелье, скрывавшееся в его крови, вспыхнуло новой волной. Он не видел, как потемнело кольцо, как рубин стал чернее ночи. Не чувствовал, как боль в груди смешалась с воспоминаниями: её смех у Озера, его руки на талии, её губы, мокрые от дождя… — Я не могу, — выдохнул он, но его пальцы уже тянулись к её поясу. — Том… — Том не знает, что такое настоящая любовь, — она приблизила губы к его уху. — Он знает только власть. А я… — она прикусила мочку его уха. — Я знаю тебя. Поцелуй получился грубым, отчаянным. Поттер ответил так, словно пытался доказать себе: «Это правда. Я сам так решил». Его ладони скользили по её спине, цепляясь за ткань рубашки. — Гарри... — она задыхалась, но его губы уже спускались ниже, оставляя следы на ключице. Где-то вдалеке хрустнула ветка. Они замерли. — Нужно вернуться, — прошептала девушка, поправляя одежду. Её лицо сияло, как после победы. Он кивнул, но когда они вышли на поляну, Гарри увидел Гермиону. Она стояла на опушке леса и смотрела на него пронзительным взглядом, видела его насквозь. Ночью, когда все спали, Поттер лежал в палатке, впиваясь ногтями в ладонь. Кольцо пульсировало, но теперь это ощущалось как предупреждение. «Это не зелье. Это я», — повторял он про себя. Но пальцы сами тянулись к рубину, умоляя о прощении. Где-то за палаткой хрустнула ветка. Он приподнялся, сердце бешено колотилось. — Джинни? — прошептал он в темноту. Ответа не последовало. Лишь ветер шептал: «Ты не сможешь сбежать. Ни от него. Ни от себя».

***

Утро третьего дня принесло долгожданное облегчение. Туман сомнений, окутывавший Гарри в последние дни, рассеялся, оставив лишь лёгкую усталость. Воздух казался чище, дышать стало легче. Они сидели у костра и готовили завтрак, когда он подошёл к ним, но замер на краю поляны. — А где девочки? — спросил он, чувствуя, как внутри снова зарождается тревога. Лаванда, увлечённо смазывающая укусы Рона какой-то мазью, ответила, не отрываясь. — Отошли в лес за дровами. — О, а я думал, вы не взяли его с собой, — парень выдавил из себя улыбку, но она получилась кривой. Рон, чьё лицо было усеяно красными бугорками, надул губы. — У неё всё было, она специально не дала мне мазь. — Зато это будет тебе уроком, — усмехнулась Лаванда. — Нужно слушать жену, а не считать себя всегда правым. Уизли лишь проворчал что-то себе под нос, избегая взгляда невесты. Поттер кивнул, чувствуя, как нарастает его собственное беспокойство. Он обошёл их и направился в сторону леса. — Ты куда? — крикнул Фред, подозрительно оглядывая его. — Пойду поищу девочек, — ответил он, и близнецы лишь кивнули, занятые спором о том, как лучше разжечь огонь. Чем дальше Гарри углублялся в лес, тем тревожнее становилось у него на душе. Пение птиц казалось приглушённым, а ветви деревьев сплетались над головой, образуя удушающий навес. Впереди послышались голоса, тихие, но напряжённые. Парень прибавил шагу, стараясь ступать как можно тише, чтобы не спугнуть их. — Он ведь замужем, — донёсся до него приглушённый голос Гермионы. Её слова дрожали от злости. — Может, уже пора его отпустить? — Почему ты так переживаешь? — в голосе Джинни слышалось раздражение. — Думаешь, с Реддлом он будет счастлив? Да он же… — Замолчи, — перебила её Грейнджер ледяным тоном. — Пока не натворила глупостей. Ты хоть представляешь, что он сделает, когда узнает? Он же… — Он не узнает, — раздался позади них спокойный, но властный голос Гарри. Девушки резко обернулись. Гермиона застыла, её глаза расширились от шока. Джинни же, наоборот, казалось, была готова к такому исходу, хотя и не ожидала, что это произойдёт именно сейчас. — Гарри... — выдохнула она. В её голосе слышались недоумение и страх. — Джинни, пожалуйста, вернись в лагерь, — он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к подруге, к той боли и недоверию, которые отражались в её глазах. Уизли поджала губы, в её взгляде мелькнуло что-то похожее на злость, но она молча повернулась и направилась обратно в лагерь, оставив их наедине. — Что же ты делаешь? — Гермиона покачала головой, и в её голосе прозвучало искреннее недоверие, смешанное с болью. — Ты… ты играешь с ним? — Это моя жизнь, — спокойно ответил Поттер, но его рука с кольцом нервно сжалась. — Я сам решаю, как мне поступать. - Мерлин, Гарри! - она чувствовала, что не может сдержать эмоции. - Ты не имеешь права говорить мне... — начал парень. — Ступефай! — выкрикнула она, направляя на него палочку. Красный луч задел его плечо, причинив жгучую боль. Поттер отшатнулся, не ответив. — Я всегда была на твоей стороне, Гарри, — её голос стал ледяным, как шёпот призрака. — Но если ты продолжишь этот... роман за спиной у Тома, я сама вас сдам ему. Она прошла мимо него, не взглянув, и Гарри остался стоять один, чувствуя холод от её слов и жжение в плече. Он действительно рисковал. Рисковал всем. Выйдя на поляну, он замер на опушке леса. Тишина, повисшая в лагере, была гуще болотных испарений. Все застыли, уставившись на высокую фигуру в чёрной мантии. — Барти? — парень не скрывал удивления, но в его голосе прозвучала тревога. — Что ты здесь делаешь? Крауч обернулся, его лицо оставалось невозмутимым, будто он вёл светскую беседу. — Тёмный Лорд послал. Под ногой Гермионы хрустнула ветка. Она стояла у костра, сжимая палочку так, что побелели пальцы. По её губам скользнула ледяная усмешка, привлекая внимание остальных. Джинни стиснула челюсти, её глаза метали зелёные молнии в сторону девушки, а Гарри почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Зачем? — спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Проверить, как ты, — Барти пожал плечами и протянул два конверта с надорванной печатью. — Он отправил тебе два письма. Ответа не получил. Волнуется. Гарри машинально взял конверты. Бумага пахла ладаном и Томом — терпко, как дым от костра. — Я… ничего не получал. — Знаю, — Крауч кивнул за спину, туда, где возвышались непроглядные ели. — Нашёл их на первой точке маршрута. Кто-то наложил барьер. Ответь. Их взгляды встретились. Гарри кивнул, не в силах произнести ни слова. Барти окинул лагерь оценивающим взглядом. — Нужна помощь? — Умеешь вправлять мозги? — Грейнджер вышла вперёд, её голос звучал ядовито. — Кое-кто их окончательно потерял. Крауч медленно обернулся, приподняв бровь. — Что прости? — Гермиона, хватит! — Гарри встал между ними. Его голос звучал резко, но глаза выдавали страх. — Хватит? — она засмеялась, и в этом смехе слышались слёзы. — Ах да, конечно! Это ведь я виновата? Рон бросил на друга тревожный взгляд, а Лаванда прикрыла рот ладонью. Даже близнецы молчали. — Что случилось? — прошипел Джордж Джинни, но та лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от ведьмы. — Плевать, — Гермиона выхватила палочку, палатка позади неё сложилась сама собой, а в руки ей влетел рюкзак. — Перси, я ухожу. — Но... план... график... — рыжий растерянно замялся, но она уже шла к Краучу. — Ты идёшь со мной, — её тон не терпел возражений. Мужчина нахмурился, но кивнул. Воздух треснул, когда они исчезли, оставив поляну в гнетущей тишине. Огонь в костре погас сам собой. Лагерь замер в густом полуденном свете, затаив дыхание. Грейнджер растворилась, оставив после себя лишь разбитые надежды и вопросы без ответов. Джордж, нервно теребя шнурки рюкзака, бросил в воздух. — Ну, кто-нибудь объяснит, что, чёрт возьми, произошло? Почему Гермиона уползла с Краучем, как крыса с тонущего корабля? Фред прислонился к поваленному дереву и скрестил руки на груди. — Может, она просто устала от вашей идиотской компании? — его голос звучал легкомысленно, но в глазах читалась тревога. — Не неси чушь, — Перси оторвался от карты. — Она никогда так не реагировала на споры. Здесь что-то серьёзнее. Рон, молча наблюдавший за Гарри, который сидел у костра, сжимая в руках письмо от Тома, вдруг поднялся. Его шаги были тяжёлыми. — Что случилось в лесу? — спросил он, присаживаясь на корточки напротив друга. — Гермиона не такая. Она ушла, не попрощавшись. Ты ей что-то сделал? Парень поднял взгляд. Изумрудные глаза, обычно такие открытые, сейчас были закрыты, как дверь. — Мы… немного поссорились. Всё. — «Всё»? — фыркнул Уизли. — Она сказала, что «ты потерял голову». О чём это? О Томе? Ты что, жалеешь, что вышел замуж за него? Поттер резко сжал письмо. Рубин на перстне впился в ладонь. — Ты не понимаешь. Я не могу тебе объяснить. — Тогда объясни себе, — Рон наклонился ближе и понизил голос. — Как ты сможешь смотреть Тому в глаза, если сам себе лжёшь? Гарри не ответил. Вместо этого он встал и, не глядя на друга, направился к опушке леса. Найдя укромное место, он достал палочку. Серебристый олень, дрожащий от напряжения, взмыл в воздух: — У меня всё нормально. Не переживай. Скоро увидимся. Ложь. Чистая, ядовитая ложь. — Если она всё расскажет... — голос Джинни зазвучал за спиной, едва слышно, как шелест листвы. Гарри резко обернулся. Её лицо было бледным, но в глазах горел холодный огонёк. Он схватил её за запястье, сжимая сильнее, чем хотел. — Не бойся, — прошептал он, выдавливая из себя улыбку. — Я тебя защищу. Его губы коснулись её лба, но руки дрожали. Девушка улыбнулась в ответ — победно, как шахматист, поставивший мат в один ход. Лаванда наблюдала за ними из-за палатки. Её пальцы впились в ткань рюкзака. — Рон, — она резко схватила парня за руку и потянула вглубь леса. — Это не просто ссора. Ты видел, как она смотрела на Гарри? Как он к ней прикасался? Рон нахмурился. — Джинни всегда была... ближе к нему. Но это не повод для скандала. — Скандала? — Браун остановилась, её голос задрожал. — Гермиона ушла, потому что знает! Она видела их ночью у дерева. Видела, как он её целовал! А ещё… — она понизила голос, — он с самого утра ведёт себя странно. Как будто не может собраться. Как будто… его самого там нет. Рон горько рассмеялся. — Ты же не думаешь, что его околдовали? Это смешно. — Нет, но... — девушка запнулась. — А если кто-то заставил его это сделать? Я не знаю, Рон. Я просто вижу, что мой будущий ребёнок растёт в мире, где друзья лгут друг другу, а любовь превращается в битву. Парень не ответил. Он думал о том, что сказала ему Гермиона: «Я чувствую, как все рушится». Вернувшись в лагерь, Рон направился к палатке друга. Подойдя ближе, он услышал приглушённые звуки — смех сестры, шелест ткани. Не раздумывая, он откинул полог. Гарри сидел в кресле, а Джинни, расстегнув рубашку на две пуговицы, склонилась к его шее. Её губы оставляли следы на коже, а пальцы запутались в его волосах. Увидев Рона, Поттер резко отстранился, но было уже поздно. — Извини, — пробормотал парень, отводя взгляд. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я не знал, что у вас... личная беседа. Он развернулся и зашагал к остальным. — Собирайтесь, — бросил он, не оборачиваясь. — Все. Сейчас. — А Гарри? — Фред кивнул в сторону палатки. — Остаётся, — Рон не поднял головы. — Сам разберётся. Перси, вопреки своей любви к порядку, молча кивнул. Лаванда обернулась и бросила в сторону палатки полный скорби взгляд. Когда изумрудный свет трансгрессии поглотил последнего Уизли, они вышли наружу. Воздух был пуст, как и его клятва Тому.